Глава 37

Малыша я увела, а на шею Жайлы почти тотчас вновь вернулся кашне. Старалась даже не смотреть, потому что сделать что-то все равно не в моих силах, только расстраиваться.

За спиной взревела молодая гэйри, вынашивающая потомство. Ролан мазнул по мне хмурым взглядом, и все. Не обещал, что станет обращаться с гэйри помягче, что не станет злоупотреблять кашне. Кто я такая, чтобы он передо мной отчитывался?

Я уже почти довела Малыша до обычного его места пребывания, как что-то щелкнуло в голове. Жайла, хрипящая и ревущая за спиной. Страдающая от того, что снова жалящая удавка оказалась у нее на шее. Малыш, свобода которого под угрозой, да и я сама… Если меня смог раскрыть Иденраш… неодаренный мастер, даже не даргар. Как, как он смог понять, что внутри этого молодого тела… демон.

Боги, ну ведь я не виновата! Ведь не хочу дурного! Никому не мыслю зла!

Да, не такая, как здешние барышни. Отличаюсь и мышлением, и поступками. Неужели меня тоже ждет удавка на шею?..

Плечо давно перестало беспокоить. Бросила взгляд на длинную юбку… Нет, ничто не могло мне помешать!

Малыш замер и повернулся ко мне.

— Ты один меня понимаешь. Чувствуешь меня, ведь так?

Вместо ответа, гэрх опустился на землю, позволяя мне забраться на его спину.

Да, в этом мире есть живое существо, которое любит и понимает меня, независимо от того, кто я такая и как попала сюда.

Резко вскочила на спину ящера, прижимаясь к мощной шее, когда Малыш поднялся, выпрямляя ноги.

— Хочу сбежать отсюда, — шепнула Малышу едва слышно. — Унеси меня отсюда. Унеси как можно дальше!

И Малыш сорвался с места.

Работники поместья, Артарон, Ролан, стражники… что они могли поделать? Малыш несся стрелой. Он ловко уворачивался от препятствий, не толкнул и не замял ни одного человека. Малыш мчался к воротам.

Я слышала крики за спиной. Вроде бы даже арх что-то кричал… не важно, все не важно!

— Унеси меня отсюда! — закричала я, видя высокие ворота прямо перед нами.

Малыш не сбавлял скорости. Как же я хотела закрыть глаза! Но нет, нельзя. Я не предам своего друга в такую минуту. Я ему доверяю. Ему одному. Верю, как себе.

Стражи высыпали нам навстречу, щетинясь оружием.

В спину летели силовые сети даргаров, а Малыш несся прямо на стену.

Мощный прыжок!

Меня вжало в шею ящера. На миг воздух в легких кончился. Вдохнуть я смогла уже с той стороны ворот.

От удара о землю, довольно чувствительного приземления клацнули зубы. Малыш взревел утробно. Раскатисто, гортанно, как никогда.

Встряхнулся, приземлившись, удерживаясь на вязкой грязи, замер буквально на секунду и тут же помчался дальше.

Мои волосы, с утра собранные в аккуратную прическу, выбились, растрепались и теперь развевались за моей спиной, наполняемые ветром.

Малыш несся с невероятной скоростью. Из-под его лап вылетали комки грязи, вода из множества луж брызгала во все стороны, но все это было неважно. Меня охватил такой азарт, как никогда.

Ветер, скорость, свобода! Едва удержалась, чтобы не раскинуть руки и не закричать от охватившего меня восторга.

Малыш, думаю, испытывал схожие чувства. Ящер то и дело оглушающе ревел, чуть пригибая при этом голову. Ревел, но мчался дальше. Вперед и вперед.

Спустя примерно двадцать минут такой гонки ко мне стал потихоньку возвращаться здравый смысл. Ну и куда мы бежим? Снова в лес? Так избушка Евсии сгорела, а больше мне и идти-то некуда.

Пока решила довериться Малышу, позволяя ему самому определять дорогу и просто расслабилась. Заблудиться я не боюсь, да и дикие звери с таким защитником не страшны, так что прижалась покрепче к шее ящера, наслаждаясь пробежкой.

Через какое-то время местность вокруг стала узнаваемой. Малыш бежал в сторону Ехоровки!

Когда Малыш стал огибать деревню, попросила его этого не делать.

— Давай мимо полей в деревню, — попросила гэрха, похлопав по шее.

Зачем? Раз уж я здесь оказалась, проведаю Плашу. Неоднократно о ней вспоминала, переживая, как она после лечения.

Малыш неохотно замедлился и двинулся в сторону Ехоровки. Работников на полях не было, что и немудрено. Урожай собран, в разгаре сезон дождей, какие уж тут полевые работы?

Сегодня, кстати, был один из нечастых в последнее время деньков, когда с неба не лило, как из ведра и об ухудшившейся погоде говорила только непролазная грязь.

Ехоровка не была мощена камнем нигде, наверняка местные едва ноги вытаскивали, передвигаясь даже от дома к колодцу. Какие уж тут поля?

На улице, тем не менее, были жители. Кто у колодца воду набирал, кто на лавочке сидел возле дома, некоторые просто группой стояли разговаривали.

При виде Малыша, пусть сбавившего скорость, но все равно несшегося к поселению, ехоровцы заволновались. Бросились бы врассыпную, да только гэрх быстрее. Едва не помяв парочку поселковых, Малыш замер у колодца. Чуть погладила его по шее, побуждая дать мне спуститься. И тут же Малыш опустился на землю, позволяя мне спрыгнуть.

Да уж, отвыкла я от грязи. Привыкла к мощеному двору поместья Жозеуста. Тут же мои ноги погрузились в вязкое чавкающее месиво едва не по щиколотку.

Тихора заметила одним из первых. Староста поселения замер неподалеку и лишь сверлил меня ненавидящим взглядом.

Теперь-то что? Все, Евсии больше нет, нет больше ненавистной ворожеи, которая лечила вас всех и не давала умереть от банальной простуды!

Мотнула головой, отгоняя видения мести этим неблагодарным людям.

Не успела я двинуться в сторону дома Плаши и Евсора, как заметила смутно знакомую женщину. Она шла прямиком ко мне, а, не дойдя шагов десять, бухнулась на колени прямо в грязь.

Плаша? Да, это была она. За спиной женщины поодаль держался Евсор. Вот уж кого век бы не видела! По моим суженным глазам, думаю, мужчина об обуревавших меня чувствах догадался. Замер, голову опустил.

Усилием воли перевела взгляд на женщину на земле.

Плаша выглядела гораздо моложе, я даже не сразу ее узнала. Конечно, откатить назад изменения многих лет никто не в силах, зато теперь, когда организм ее очистился, когда больше никто не пил ее жизненной энергии, не пожирал изнутри, она стала выглядеть гораздо лучше.

— Плаша, поднимись, прошу тебя, — шагнула ближе, обращаясь негромко к склонившей голову женщине.

Та неохотно сначала вскинула голову, а, встретив мой ободряющий взгляд, легко поднялась на ноги.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я живу, гардара! — прижав руки к груди, выдохнула она. — Дышу! Наконец-то просто дышу, гардара. И не болит при том. И ноги. Ноги! — она притопнула, разбрызгивая грязь во все стороны. — Бегать могу! Как зим двадцать скинула!

— Что ж, я рада, что лечение пошло впрок, Плаша. А ожоги? Сильно мучили?

— Так настоем вашим мазала, — охотно сообщила Плаша. — Ночи за три и прошли.

— Признаюсь честно, Плаша, душа за тебя болела. Очень страшный недуг у тебя был, хотела я помочь. Рада, что смогла. Правда рада.

— Повиниться хочу, гардара! — бухнулся на землю Евсор.

И когда только подойти успел?

— Мне не нужны твои лживые раскаяния! — отмахнулась я. — Жене твоей помогла, потому что душа так велела. Дар Великой Варлеи рвался облегчить страдания невинной женщины! — слукавила я, желая, чтобы Евсор хоть чуть понял, что натворил. — Дар Богини, которую вы считаете проклятой! Нет больше Евсии в лесу! Некому будет прийти вам на помощь, не на кого рассчитывать в трудный час! Коли ко карману вам целитель, что ж, в Тироше есть один, очень хороший, — усмехнулась, вспомнив жуткие ожоги Рамира после лечения этого «очень хорошего» целителя. — А нет — так молите Варлею о новой ворожее, потому что никто другой вам уже не поможет!