Глава 26

Син

Утро радовало. Чирикание пташек, солнечные лучи, запах свежескошенной травы под окном. Сладко потягиваясь, я встала с кровати.

— Жизнь прекрасна! Тянет сделать гадость! — прошептала я.

— Может, не надо? — возмутился проявившийся Фукус. — Мальчик же попросил у тебя прощение. А ты с ним даже мириться не захотела.

— Мир нужно еще заслужить! — коварно улыбнулась я хранителю.

— Тогда, что означает твое прощение? — растерялся прозрачный друг.

— Лишь то, что я не буду ему пакостничать, — ответила я.

— То есть, мне больше нельзя перекрашивать все его вещи в розовый цвет? — загрустил хранитель.

— Вообще, это была твоя инициатива! Но, если ты продолжишь это занятие, то выдашь свое существование. И дальше спихивать на меня твою самодеятельность уже не получится, — подначивала я друга.

— Подожди, а они что, даже не подозревают, кто устроил им все это розовое безобразие? — негодовал прозрачненький.

— Почему же не подозревают? Они просто уверены, что это я. Правда, не знаю, как объясняют себе способности, которые у меня напрочь отсутствуют, — рассмеялась на недогадливого друга.

— Вот так всегда, стараешься, изобретаешь, инновационные идеи продвигаешь, а вся слава достается маленькой пигалице! — негодовал друг.

— Да-да, страдалец, слава твоя досталась именно мне, а то спрятался за женским подолом, а теперь плачешься. Неблагодарный!

— Почему это я неблагодарный? — подскочил в воздухе хранитель.

— Потому что все косые взгляды от твоих инновационных идей достаются исключительно мне! — парировала я.

Как обычно, душевно переругиваясь с хранителем родового замка Позеванто, я и встретила новое утро. Завтрак прошел в мирной обстановке. Все тщательно пережевывали пищу и весело переглядывались. Причиной тому был мой недородственик. Явуз удивил всех хорошим настроением. Он спустился в столовую, улыбаясь, и вежливо со всеми поздоровался. Судя по удивленным лицам моего генерала и его сестры с мужем, улыбающийся Явуз — это редкость. Поэтому все вели себя очень тихо, дабы не спугнуть это чудо.

— Явуз, — не выдержал мой генерал. — Раскрывай карты, чем обусловлено твое хорошее настроение?

— Я сегодня проснулся без заколок на голове! — хмыкнув, ответил парень.

— Розовых, — уточнила мама.

— Розовых, — подтвердил мой сосед по апартаментам, и все, присутствовавшие за столом повернули ко мне головы, на что я лишь легкомысленно пожала плечами. Подумаешь, мелочь какая!

— Ты считаешь, это позитивный знак, сынок? — все также не отрывая от меня глаз, спросил мой генерал.

— Безусловно, — едва сдерживая смех, ответил нахал.

— Может быть, ты проснулся в штанишках НЕ РОЗОВОГО цвета? — подколола за меня этого зазнайку моя родительница.

— Нет, к сожалению. Но, я думою, это связанно с тем, что в моем гардеробе больше не осталось одежды, в том числе и домашних штанов другой расцветки, — печально вздохнул мой недородстванник, при этом хитро скосив на меня глаза, и подмигнул.

— Аккуратней, дорогой, — сделала парню предупреждение моя родительница. — Чтобы быть в дальнейшем таким самоуверенным в цвете своего гардероба, необходимо вначале заключить надежный мир на долгие времена со своим оппонентом!

Мама так же хитро скосила глаза на Явуза и подмигнула нахалу, отчего у того форменно отвисла челюсть, а когда он опустил глаза на маленькую кофейную чашечку, стоявшую на крошечном блюдце, кофейная пара на его глазах порозовела в знак предупреждения.

Явуз шутливо поднял руки вверх и, смеясь, произнес:

— Все, сдаюсь на милость победителя!

— Боюсь, дорогой, этого будет мало, — скептически хмыкнула мама.

Когда закончили завтракать, Керем привычно прислал мне сообщение, что ждет меня во дворе. И только я направилась к нему, как меня перехватил Явуз:

— Давай я тебя подвезу, зачем беспокоить парня?

— Ты же знаешь, что розовый цвет негативно сказывается на моей репутации, — отшутилась я. — И я не хочу давать Лории повода снова быть утопленной в песке.

На это парень только хмыкнул, но возражать не стал.

— Вы помирились с Явузом? — первое, что спросил у меня Керем, увидев нас, выходивших вместе из дома.

— Нет, — рассмеялась я. — Просто решили попробовать не ругаться.

Мой ответ явно не понравился парню, но он промолчал, проводив Явуза недобрым взглядом.

День в школе проходил хорошо, уроки, домашнее задание, даже обед в столовой я провела в мирной обстановке. Явуз со своими парнями подошли к нам, вежливо поздоровались и, заняв соседний столик, стали обедать, иногда бросая на нас любопытствующие взгляды.

Конечно, Лория не упустила момента и демонстративно вешалась на Явуза, громко сообщая всем и каждому, чьей девушкой она теперь является. Но ее главный посыл звучал так: «Явуз занят! Он теперь МОЙ! Все слышали? МОЙ!» Не только окружавшие слышали и видели ее посыл, но и сам Явуз, отчего сильно морщился, косясь на свою счастливую подружку. Та же, не замечая его реакции, счастливо щебетала, подпрыгивая на его коленях и делая вид, что в упор меня не видит. Что лично меня вполне устраивало.

А затем случился форс-мажор. После обеда все старшие классы школьников согнали на полигон, и старший тренер по военной подготовке озвучил «счастливую» для меня новость:

— Друзья, рад вам сообщить, что наши кураторы из военного гарнизона согласились провести для нас военные стрельбы, в которых вы сможете принять непосредственное участие. Для этого вы сейчас разобьетесь на группы из десяти человек и попробуете свои силы в таких дисциплинах, как наведение на цель, управление оружием, командование огневой точкой. Наши шефы предоставили во временное пользование двадцать орудий. А теперь слушайте внимательно: от орудий не отходить, четко выполнять команды куратора. Большинство из вас знает, что такое артподготовка и знает последствия беспечного отношения к ней, — серьезно предупредил нас тренер.

— Син, ты будешь в нашей команде? — глаза Керема возбужденно блестели в азарте, как перед боем.

— Конечно, но я бы хотела слинять отсюда, — честно призналась я. — Пойду отпрошусь!

Я подошла к старшему тренеру.

— Уважаемый тренер Грэн, разрешите обратиться, — по всей форме завела я беседу.

Он окинул меня снисходительным, недовольным взглядом и поморщился, как от зубной боли:

— Обращайтесь.

— Я себя сегодня плохо чувствую, разрешите, пожалуйста, покинуть полигон, — ровным голосом проговорила я.

Он хмуро обвел мою фигурку недовольным взглядом повторно и заявил:

— То, что ТЫ являешься падчерицей генерала Контера, не означает, что ТЫ можешь делать все, что захочешь! А сейчас вернись туда, откуда притопала, и займись делом, — орал мне в лицо поставленным командным голосом этот камикадзе так, что слышал весь полигон.

Штабная крыса, правильная, неповоротливая, знающая и следовавшая только букве устава, в критической ситуации ведущая парней на гибель по собственной глупости, а совершив это позорное деяние, не способная даже застрелиться, но быстро шагающая по карьерной лестнице. Видимо, эта шавка, рьяно завидовавшая моему генералу, и жалующаяся судьбе на несправедливость, решила за все свои обиды отыграться на мне. Ой, зря!

Ладно, пойдем другим путем. Я сделала вид, что возвращаюсь к выделенному нашей десятке орудию, но, как только штабист отвел от меня взгляд, которым он пытался просверлить в моей спине дырку, я рванула в сторону к забору, окружавшему полигон. К другим школьникам, которые подошли к Грэну, старший тренер был более лоялен и спокойно выпустил с полигона. Но не меня.

Забор полигона находился под магической защитой, но это было полбеды, с внешней стороны забора стояло оцепление из подчиненных штабиста. Они зорко следили за моими передвижениями. Я попыталась завести разговор с ними:

— Господа, я прошу прощения за беспокойство, но я себя не очень хорошо чувствую. Пожалуйста, отпустите меня в школу.

— Ученица Син, я разве в первый раз нечетко сказал, что тебе запрещено покидать полигон? Приказываю вернуться к своему расчету и выполнять упражнения по стрельбе из артустановки, — верещал самоубийца хорошо поставленным командным голосом.

Мда, вредный мужик мне попался. Не зря его бабы не любят, мягче надо быть, дубовый ты мой. Что ж, будем подключать административный ресурс. Я отошла на несколько шагов от мужика и стала вытаскивать телефон из кармана юбки. Меня начало пошатывать, в ушах постепенно нарастал гул. Но тут совершенно неожиданно даже для меня, мою руку резко вывернули так, что плечевой сустав подозрительно хрустнул, и плечо пронзила острая боль, так давно не напоминавшая о ранении. В глазах потемнело, чтобы не вскрикнуть, и не порадовать этого урода, я закусила губу, во рту появился вкус железа. Попалась Син! Рука ослабла, телефон практически сам упал в ладонь вредного тренера.

— Капрал, — обратился он к своему подчиненному, — проводи ученицу к месту проведения занятий.

Капрал смотрел на меня с явным сочувствием, но ослушаться приказа не посмел. Кажется, я попала в настоящие неприятности. Ладно, мне не в первой, будем разбираться.

Сначала был долгий и нудный инструктаж, мои одноклассники живо интересовались устройством прекрасного в своем совершенстве, но грозного оружия. Я стояла за Керемом, уютно спрятавшись за его спиной. Он сразу разгадал мой маневр, потому сорганизовал парней из нашей десятки так, чтобы я всегда со всех сторон была прикрыта спинами ребят. Вскоре приставленный ко мне капрал потерял к объекту своего наблюдения всякий интерес, и сам увлекся устройством артустановки.

И вот все инструктажи были закончены, и мы приступили к стрельбам. Ну как мы, мои одноклассники сначала с осторожностью дали по залпу, затем освоившись, стали стрелять из орудий все чаще и чаще. Я стояла в сторонке, вздрагивая от каждого залпа, и старалась себя успокоить. «Это наши стреляют! Война закончилась! Это только учения! Это не по-настоящему!» Ничего не помогало, ноги подрагивали, в глазах плыли круги, к горлу подкатывала тошнота.

Керем быстро смекнул, что нужно разбиться согласно расчету, чтобы не толкаться, а выполнять каждый свою операцию. Выделенное ему орудие стало стрелять гораздо быстрее и точнее. Все это я отмечала автоматически, практически на привычном подсознании, а в это время ко мне подкрадывалась паника, заставляя искать убежище, окоп, овраг, на крайний случай, в яму спрятаться, а лучше закопаться. Но нужно было держать лицо, я не могла себе позволить впасть в истерику, плакать, кричать, рвать на себе волосы. Я ДОЧЬ ГЛАВНОЙ ЛЕКАРКИ ВОЕННОГО ГОСПИТАЛЯ! Твердила я себе без устали. Должна соответствовать!

— Син, не хочешь поучаствовать? — заботливо спросил воодушевленный Керем.

Он был радостно возбуждён, его глаза светились счастьем, как у маленьких детей, которым дали поиграть в долгожданную игрушку.

— Спасибо, дорогой! Но это развлечение не для меня. Я предпочитаю менее шумное занятие, — растянула я губы в улыбке.

— Ну, хорошо, тогда я пойду, там мои парни… — оглядываясь с гордостью на свой расчет, прокричал одноклассник.

— Конечно, иди! Они тебя ждут, — кивнула я.

А я неплохо держусь. Керем даже не обратил внимания на мое состояние, хотя я уже чувствовала, как спина покрылась испариной.

Наша десятка, нет, поправка, девятка слаженно вела огонь и, надо сказать, на очень приличной скорости. Судя по звуку, снаряды ложились ровно в цель или рядом с ней. Ни один снаряд не ушел в молоко. У Керема талант к организации людей и командованию. Смотря на него, и остальные десятки распределились, согласно расчетам. Над полигоном стоял дым от установок, гул от выстрелов поглощал все остальные звуки. Нас бомбят! Ковровая бомбардировка! Нас пытаются сровнять с землей! Нужно вывозить раненых! Раненые! Их нет! Что мне делать? Нужно укрыться! Срочно нужно укрыться!