ЭПИЛОГ

Стерпится – слюбится. Так говорят… Но если вы, как и я раньше, видите в этой фразе лишь обреченность, то зря. Люди разные. Разные ситуации. Я вот тоже, влюбившись в Валова с первого взгляда, никак не могла понять, что значит «стерпится»? А с Георгием поняла. И даже оценила преимущества такого подхода. Есть какое-то совершенно особенное удовольствие в том, чтобы влюбляться в своего мужчину по капле…

Вот он стоит посреди детской, весь с ног до головы заляпанный эмульсионкой, и ты влюбляешься.

Вот открываешь глаза, а он тихонько, чтобы не потревожить твой сон, материт не желающий завязываться красивым узлом галстук, и ты встаешь, чтобы ему помочь, ты улыбаешься, гладишь пальцем царапину на выбритом подбородке и влюбляешься…

Вот принимаешь его в себя: дрожащего от переполняющих его чувств, влюбленного, такого сильного и такого слабого в своей от тебя зависимости, и ты влюбляешься.

А вот кричишь, давая жизнь его ребенку, вжимаешь ногти в надежную сильную руку, смотришь совершенно дико, ругаешься на чем свет стоит. А он все стоически сносит, а он кивает: дескать, конечно, в следующий раз завяжем член на узел. Что говоришь? Оторвем? Ну, если надо, то конечно, пожалуйста. И ты хихикаешь истерично сквозь слезы. И… да, ты влюбляешься.

Но что смешно, даже не понимаешь этого. А потом вдруг откровением… Мамочки! Да я же скучаю. Я без него не могу. Мне без него не живется, не дышится. Даже краски за окном выцвели! А там весна…

Одной рукой прижимаю к себе новорожденную малышку. Смотрю в раскосые глазки.

– Ну что, Аврора? Будем папе звонить?

Дожилась! Знаю ведь, что это бесперспективно. Если Жорка в операционной – никто не ответит. А что еще, если не операция, может его задержать?

Закусив губу, набираю номер мужа.

– Да, Элечка, – раздается его зычный голос.

– У тебя все хорошо? Мишку забрал? Вы еще час назад должны были приехать! – строчу, как из пулемета.

– На работе затык. Мы уже подъезжаем. Вы с мелкой собрались?

– Ага.

– Тогда выходите. И Мишке куртку на смену возьми. Та, что на нем – грязная.

– Утром же только после стирки надела!

– Мальчишка, что ты хочешь? Ну, все, мы уже у ворот.

Заговаривая еще непрорезавшиеся зубки нашей принцессе, укладываю кроху в коляску, которая при необходимости очень удобно раскладывается на раму и автокресло, закидываю на плечо сумку и иду к двери, уже на крыльце вспомнив, что забыла захватить Мишке куртку. Возвращаюсь, показываю язык своему отражению в зеркале. Не то чтобы я прям сильно верила в приметы, но мало ли!

Бутенко выходит из машины навстречу.

– Ну, как тут мои девочки?

– Целуй быстрей, пока она не уснула, – смеюсь я. Жорка забирает рюкзак, целует! Сначала меня, и только потом наклоняется, чтобы чмокнуть Аврору в носик.

– Устал? – спрашиваю, когда Георгий пристегивает кресло дочки ремнем.

– Нет, нормально.

– Точно? Ты можешь остаться дома. Я не обижусь.

– И пропустить прогулку? Ни за что. А почему вы решили выбраться в город? Чем вам дома плохо?

– Тем, что мы с Верой ничего кроме этих домов не видим! Хотим выйти в свет, может, даже посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Привет, Мишань. Как дела в саду?

– Хорррошо! Можно я завтра не поеду?

Обмениваемся с Жоркой смеющимися взглядами. Завтра выходной. Поэтому:

– Можно, Миш. Только не бери это за правило.

– Авррроррррка не ходит в детский сад, – куксится.

– Это потому, что она еще ходить не научилось, – смеется Бутенко, давая Мишке пятюню.

– Я ее научу, – угрожает сынок.

– Так что там на работе?

– А, гуманитарка привалила. – На мой вопросительный взгляд Жора охотно объясняет: – Вершинин, помнишь Вершинина?

– Олигарха нашего? Ну, конечно.

– Так вот. Он подогнал нам новые наркозные станции и лазер. Юсупова велела провести ему с невестой экскурсию по отделению.

– Так он с Есенией был?

– А?

– Ну, с той балериной, помнишь, мы на яхте познакомились? Девочка молоденькая.

– А, нет. С другой.

– С другой? – теряюсь.

– Приятная такая, скромная. Говорят, простая учительница. Они вроде о помолвке объявили. Не понимаю я этой моды.

– Делать объявление о помолвке?

– Ага.

– Надо как ты, да? За волосы, и в ЗАГС? – смеюсь.

– И так тянули до последнего. Скажи спасибо, что у тебя в ЗАГСе схватки не начались, – беззлобно бурчит Бутенко.

– Смотри, кажется, это машина Шведова. Значит, они с мелкими где-то тут. Паркуйся, вон есть местечко.

И правда семейство Шведовых находится неподалеку. Семен толкает большую неповоротливую коляску для двойни. Вера, жмурясь на солнышке, шагает рядом. Новость о том, что у них родились дети, огорошила. Было время, мы отдалились, но все равно оказалось странным пропустить такое событие. Зато теперь мне есть с кем гулять и обсуждать свой мамский опыт.

– Привет, – обнимаю подругу. – Извини, Георгий задержался. Долго ждете?

– Находиться успели. Может, присядем? Вон, смотрю, кафешка какая-то. Миленько.

– Мы только за. Жора поесть не успел. Георгий Борисович, присядем?

Возражений ни у кого нет. Тем более что совсем рядом с верандой находится детская площадка, и Мишке тоже будет чем заняться. Оживленно болтаем, делаем заказ. Детки-конфетки прилежно спят в люльках, давая родителям редкие минуты передышки. Мы-то еще ладно, Аврора пока только ест да спит, а пятимесячные двойняшки Шведовых уже требуют к себе внимания.

– Вообще, Вер, не знаю, как ты с ними справляешься.

– У меня есть помощники, – улыбается та, глядя на мужа. Я знаю, что между ними потеплело. Вряд ли бы Вера ввязалась в историю с суррогатным материнством, будь иначе. Но я не лезу к ней с расспросами, а сама она не спешит откровенничать на эту тему. Да и какая разница? Если она вся светится…

– Эль, у тебя, кажется, телефон звонит, – говорит Георгий, сжимая мою коленку под столом.

– Юра, – поясняю я, глянув на экран. – Спрашивает, можно ли забрать Мишку. У него вечер освободился.

– Пусть сюда подгребает, – распоряжается Шведов. И я в который раз обращаю внимание на то, что он всегда неосознанно говорит командами. Как Вера это терпит – не знаю. Сама бы я не смогла.

– Ты не против? – уточняю у мужа.

– Ты у Мишки спрашивай.

Замечание дельное. Потому что было пару раз так, что, напланировав чего-то интересного с отчимом, сынок ни в какаю не хотел ехать к отцу. Конечно, Юре это было неприятно. Но он никогда не предъявлял мне претензий. И, наверное, в благодарность за это Бутенко порой приглашал Юру к нам присоединиться. Будь то охота на устриц или поездка в парк аттракционов. Иногда Валов соглашался. Иногда нет… Но мы научились как-то сосуществовать вместе, а не тянуть сына за руки в разные стороны.

В этот раз Мишка с радостью соглашается поехать к отцу. Отправив Юре сообщение с геолокацией, я возвращаюсь к разговору с подругой. Юра приезжает, не проходит и получаса. Похудевший, осунувшийся… Я почему-то даже теперь чувствую себя виноватой в этом.

– Давай к столу, Юрий Игоревич.

– Нет, Семен, спасибо, нас с Мишкой дома на ужин ждут. Мишань, сынок, собирайся.

Извинившись перед Шведовыми, мы с Георгием выходим из-за стола, чтобы проводить сына, сталкиваясь в проходе с…

– Матиас! Привет.

– Привет, Эль, – улыбается Пятс, не без интереса обводя взглядом нашу компанию. – Значит, ты все-таки решилась это сделать.

Жоркины пальцы на моем запястье с силой сжимаются. Я бросаю на мужа удивленный взгляд и неуверенно уточняю:

– Что сделать?

– Встретиться с биологическим отцом, – закатывает тот глаза. – И даже нашли приемлемый формат общения?

– А? – все еще не доходит до меня.

– Ну, ладно. Мы пойдем.

Только тут я замечаю, что Пятс не один. Рядом с ним переминается с ноги на ногу русоволосая девушка. Еще ничего толком не понимая, но уже слыша в ушах рев надвигающейся на нас неизбежности, останавливаюсь взглядом на шраме, уродующем ее губу. Моргаю. Смотрю то на шокированного Валова, то на Жорку… Это что же… Это как же…

– Жора!

– Эй, тщ… Ты чего? Ну-ка перестань. Молоко пропадет ведь.

– Ты знал? – сипит Валов. – Знал и молчал? Какого хрена? Ты чего добивался? Хотел у меня сына забрать? Да?!

– Не пори чушь, – рявкает Бутенко в ответ.

– Жора…

У меня идет кругом голова. Я вцепляюсь в рукав пиджака мужа, и он тут же подхватывает меня на руки.

– Почему ты молчал?

Я знаю, что обвинения Валова – полная чушь. Георгий никогда не настраивал Мишку против Юры. Совершенно оглушенная, я обхватываю его колючие к вечеру щеки:

– Почему ты молчал?!

– Потому что ты попросила, – шепчет он только мне, вжавшись лбом в мою щеку. – Не хотел тебя волновать.

– Попросила?! Жорка! Ты ради моего спокойствия отказался от сына?

– Почему это отказался? Я все это время был рядом.

Смотрю в его глаза и не верю, что он реальный… Слезы катятся по щекам. И я понимаю, что в этот момент моя любовь к этому невероятному мужчине достигает каких-то совершенно критических отметок. Где мой баллон с кислородом? На такой высоте совершенно нечем дышать.

– Юр, я тебе не враг. И я не собираюсь оспаривать твоего права. Выдохни.

Он говорит еще что-то, а Валов отвечает. Но мне впервые, пожалуй, на это плевать. Прерывая их судьбоносный разговор, я настойчиво тяну Бутенко за шею, привстаю на цыпочки и со всей нежностью, что во мне есть, его целую.

Потому что он кислород. Он мой кислород. Я без него задохнусь.

И я не знаю, в какой момент мы остаемся одни с Жоркой посреди тротуара. Но я четко помню, что почувствовала, когда поняла, что…

– Ты болен! Ты болен?! – повторяю, сжимаясь внутри от какого-то незнакомого прежде животного ужаса. – У тебя рак, да?!

– Нет. Уже нет, Эля. У меня все в порядке.

– Точно, любимый? – сиплю, утопая в его искрящихся от эмоций глазах. – Ты уверен?

– Как никогда. Пойдем к дочке? – обнимает меня опять, трется о висок носом. А у меня горло перехватывает, как тут хоть слово выдавить? Я переплетаю наши пальцы, целую Жоркину руку, несмотря на его отчаянные попытки этого не допустить, и начинаю пятиться к нашему столику. Вот тут меня и озаряет:

– Господи, так Мишка и впрямь япончик! – задыхаясь от хохота, резюмирую я и вдруг вспоминаю, что: – Мне ведь как-то нагадали, что моего мужа будут звать Георгий, а я, глупая, думала что это Юрий на церковном.

– Ну, что сказать? Даже лучшие из нас ошибаются, - ухмыляется Бутенко, беря меня за руку. – Главное, что в конечном счете ты все осознала.

– Осознала? – теряюсь я.

– Ага. Поняла кого любишь.

В текущей ситуации Жорка на зависть хорошо держится. Со стороны глянешь, так кажется, все ему нипочем. Но я-то знаю, что это не так. Я чувствую исходящее от него волнение. И потому еще раз повторяю слова, которые рвутся прямиком из души:

– Люблю, Жор, ты себя даже не представляешь, как я тебя люблю…

От автора: друзья, спасибо, что были со мной в еще одной моей книги. В цикл #Дальний вошли еще такие книги:

2 Олигарх Вершинин - герой книги "Девочка. Девушка. Женщина"

3. Вера и Семен - герои книги "А я тебя да" - на этом сайте данная история не представлена.

4. История Матиаса Пятса пока пишется, выйдет в феврале 2023 года.

Люблю вас очень.