Глава 11

Дарен

После яркого зрелища — полёта волшебной алой птицы в лазорево-синем июльском небе — тьеру Мортенсу впервые за три года вдруг захотелось вынырнуть из переполненных работой будней. Вот прямо сейчас взять Милену за руку и пойти с ней, допустим, в парк развлечений. Покататься на колесе обозрения и наесться мороженого!

Дарен страстно любил своё дело, он с нескрываемым удовольствием отдавал все свои силы спасению пациентов. Вот только живой человек порой нуждается в отдыхе. В выходных днях или маленьком отпуске. Мысль эта показалась суровому некроманту дурацкой и нелепой. Особенно в присутствии Тессы, которая ни за что и никогда не должна была уличить его в несерьёзности.

«Бред какой-то, честное слово, — подумал про себя Дарен. — Впрочем, если позволять себе спать аж по семь часов, ещё и не такая ерунда в голову полезет!»

Они вернулись в зал скорой помощи. Тьер Мортенс, хмурый и строгий, и дона Коллин — взволнованная случаем с фениксом, улыбающаяся и мечтательная. Их встретила санитарка, которая понятия не имела, что делать с выпавшими у пациента перьями. Она хотела собрать их и выбросить в мусорку, но Мэри сбила её с толку, сказав, что они могут пригодиться для эликсиров.

Четыре прекрасных пера — три больших и маленькое — лежали на салфетке, и Тереза несмело протянула руку и коснулась одного из них.

— Оставьте перья, это ценный алхимический ингредиент! — сказал Мортенс.

— Я только хотела посмотреть, — смутилась новенькая и отдёрнула пальцы, но любопытство тут же взяло в ней верх. — Какие же у них свойства?

— Как ни странно, они применяются в мазях для лечения ожогов. Усиливают регенерацию тканей в пять раз. Передам их в лабораторию, когда освобожусь.

С этими словами Дарен сгрёб ценный ингредиент в карман халата. В ту же минуту Орби ввёл в зал скорой помощи охающую женщину: она едва могла наступить на правую ногу. Ступня, обутая в лёгкую летнюю туфельку с открытым мыском, распухла и посинела. Тьер Мортенс помог орку устроить пациентку на койке и кивнул Терезе — мол, действуй. Практика шла полным ходом!

— Перелом плюсневых костей стопы, — доложила целительница. — Пяточная кость целая!

— Вы сунули ногу под колесо телеги? — осведомился некромант.

Перепуганная женщина помотала головой и сбивчиво поведала, что работает на швейной фабрике. Что тяжёлый раскройный стол из железа и так едва стоял на трёх ножках, а тут его задел один из грузчиков, стол опрокинулся, да прямо ей на ногу! Пока работница болтала, Тесса читала обезболивающие заклинания и соединяла крупные кости. Дарен контролировал процесс.

— Есть осколки, — негромко сказал он Терезе. — Я верну их на законное место. Кости — это по моей части.

Практикантка уступила место начальнику, хотя в её взгляде читалось несогласие с его некромантскими методами лечения. Сколько бы пользы ни приносили некроманты, всегда будут существовать люди, убеждённые в том, что их магия — это зло.

Тьер Мортенс работал над диссертацией, но понимал, что он и подобные ему учёные, целители, боевые маги, охраняющие границы государства, лишь кидают песчинки на весы правосудия. Мир едва-едва выкарабкался из тьмы средневековых предрассудков, когда магов казнили не за совершённые ими преступления, а лишь за их запретный дар. И если кто-то из влиятельных противников некромантии бросит на эти весы камень — вновь загорятся костры.

— Эт-самое, господин доктор, я ходить-то смогу? — поинтересовалась женщина, когда боль её отпустила и раздробленную стопу окутало мягкое золотое тепло.

— Сможете, конечно, — ответил Мортенс.

— И что, даже хромать не буду нисколечко?

— Совсем не будете хромать!

Она поцокала языком и вздохнула.

— Плохо! Вот коли я бы похромала месяц-другой, то мне выплатили бы компенсацию. Может быть.

— Вот именно, что «может быть». Между прочим, вам на работе должны выдавать специальную обувь, а вы ходите по цеху в босоножках! Разве у вас нет специальных закрытых ботинок?

— Ну, есть, — неохотно призналась работница. — Но я ходить в них не буду, ни за что, и не просите.

— Это почему же? — изогнул бровь тьер Мортенс.

— Да потому что они некрасивые!

Тесса невольно хихикнула, но тут же отвернулась, чтобы Дарен не заметил. Ему и замечать было не надо: совершенно ясно, что девчонка хотя и способная, но совсем ещё юная. Он распорядился наложить пострадавшей гипс, а сам выглянул в коридор, где уже толпились новые страждущие.

Журнал регистрации на стойке был открыт — ну что за безобразие! Мэри беседовала с трясущимся старичком, другая медсестра, Эмма, накладывала жгут раненому работяге в засаленной одежде. Тьер Мортенс аккуратно захлопнул журнал и убрал перо в стакан.

До обеда он помогал коллегам. Во-первых, пациентов действительно было много, во-вторых, ему страсть как не хотелось возвращаться к работе с документацией. Королевская медицинская комиссия словно издевалась над некромантом, обложив его кучей дополнительных бумажек. Ещё бы, он ведь должен был обосновывать применение каждого из своих заклинаний!

— А что у нас на обед? — живо поинтересовалась Милена, когда Дарен наконец забрал её из ординаторской и повёл к себе в кабинет.

— Куриный суп с лапшой и котлеты, — ответил Мортенс, заглянув под крышки горшочков, стоящих в корзинке.

Он сам легко обошёлся бы без обеда, его желудок давно привык к длительным перерывам в приёме пищи, но Милена была растущим организмом. Она прыгала вокруг отца — видно, засиделась на диване.

— А компот? Компот будет, папуль?

— Я забыл заказать, попьём простой воды или приготовим чай.

— Как можно вообще забыть про компот? — удивилась Милена и прильнула к отцу.

Тьер Мортенс потянулся было поправить растрепавшиеся тёмные волосы дочери, но вовремя опомнился и отстранился. Усадив Милену на стул, он дал ей ложку и открыл горшочек. За обедом по просьбе начальника отделения скорой целительской помощи сбегал один из санитаров, но прихватить у орка-трактирщика миски посыльный забыл. Как, впрочем, и вилки.

— Будем есть ложками прямо из горшка, совсем как дикие люди! — объявил Мортенс.

— Здорово! И облизывать пальцы?

— Ну нет, мы не настолько дикие. Мы так, слегка одичавшие без няни люди.

— Мне нравится ходить на работу! Может, ну её, эту няню? Здесь весело! Тереза подарила мне бинты, Марта почитала сказку, а Найт показал, как делать голубя из бумаги.

— Ешь, — приказал Дарен, но сам не спешил приступать к трапезе: он наслаждался этими минутами общения.

Милена быстро выловила из супа кусочки курицы, выхлебала ароматный бульон, оставив папе целую кучу разваренной лапши вперемешку с морковью и луком. Тьер Мортенс не возражал, он положил на ломоть хлеба румяную котлетку и протянул дочери.

— Пап, у тебя есть какой-нибудь секрет? — спросила Милена, когда расправилась с котлетой и откинулась на спинку стула, показывая, что её обед закончен.

— А у тебя? — парировал Дарен и принялся заглатывать лапшу.

— Ты знаешь, я лечила-лечила Фуфи понарошку, а он взял и заболел по-настоящему!

— Правда? И какие же у него симптомы?

— Ох… — Милена взяла любимую игрушку, с лап до головы обмотанную бинтами, словно древняя мумия. — У Фуфи симптом дырки в боку и вылезания ваты. Хочешь посмотреть?

— Разумеется, я же целитель.

Плюшевый медвежонок и вправду чуть разошёлся по шву. Как не вовремя уволилась дона Арьен, она с лёгкостью научила бы Милену штопать порванные игрушки! Помогла бы также и бытовая магия, вот только заклинания, позволяющие чинить вещи, были недоступны ни целителям, ни некромантам. Дарен вернул отодвинутый бинт на место.

— Что скажете, доктор Мортенс? — лукаво прошептала Милена.

— Назначим операцию. Фуфи придётся потерпеть до вечера, но мы его обязательно исцелим.

— Зашьём, как настоящего раненого?

— Да. Настоящей хирургической иглой. Дома, хорошо?

Милена кивнула и вдруг ойкнула от неожиданности.

— Папуль, а что это такое у тебя в кармане? Секрет? Покажи!

Дарен и думать забыл об алых перьях феникса, завёрнутых в салфетку. Милена восхищённо разглядывала находку — в её домашней коллекции были чисто белые пёрышки домашнего голубя, рыжие и чёрные куриные, полосатое перо ястреба. Красных, да ещё и волшебных, не было.

— Сегодня мы лечили одного парня, феникса. Он случайно попал в Лорн.

— Ты взял эти пёрышки для меня, да? — с надеждой спросила дочь.

— Честно говоря, я взял их для лаборатории. Но так и быть, самое маленькое ты можешь оставить себе, а три больших я передам алхимикам.

— Ура, спасибо!

И снова Дарен вынужден был погрозить Милене пальцем — она так и норовила броситься к нему на шею и расцеловать! Если бы кто-то знал, как ему самому хотелось усадить дочь на колени, прижать к груди, держать за руку без страха и опасений, что случится ужасная беда…

Вместо компота они напились чая с сушёной земляникой — тьер Мортенс вспомнил о подарке, который привезла из родной деревни Мэри. Милена свернулась на стуле калачиком и зевнула.

— Дикие люди обычно сдвигают несколько стульев, чтобы поспать, — сказал Дарен и устроил дочери примитивную кровать, бросив на стулья висевший в шкафу плащ.

Милена обняла медвежонка, уютно примостила на нём голову и вскоре задремала. Тьер Мортенс встряхнулся, как от наваждения, напустил на себя обычный серьёзный вид и принялся разбирать бумаги.