Глава 13

Тесса

Тесса довела старика до крайней койки. Он шел с трудом, медленно переставляя ноги, и, хотя опирался на руку Тессы, старался не наваливаться на нее слишком сильно и в свою очередь пытался поддержать ее. В этом изможденном человеке и сейчас проявлялось заложенное еще в детстве уважение к женщинам, неважно, что сейчас он слаб и именно целительница должна позаботиться о нем.

Пока они преодолевали несколько метров, Мэри успела застелить чистое белье. Тесса принялась взбивать подушку, тьер Эверет в это время провел рукой, покрытой пигментными пятнами и узловатыми суставами, по чистой простыне.

— Такая роскошь, — вздохнул он.

В каких же условиях приходилось жить тьеру Эверету, если даже к больничной койке он относится с таким восторгом, будто его поселили в королевском номере гостиницы! В душе Тессы снова всколыхнулась жалость, но она задавила ее в себе: пациентам не нужна ее жалость, им нужна помощь.

Она помогла старичку забраться на койку.

— Я проведу диагностику, — напомнила Тесса. — Тьер Мортенс попросил проверить, нет ли микротравм после падения.

На лице тьера Эверета, покрытом глубокими морщинами, но все еще хранящем отпечаток породы, мелькнула слабая улыбка.

— Ну разумеется. Микротравмы. Мы оба понимаем, что это значит: «Старик, полежи здесь пару дней, пока мы не придумаем, что с тобой делать дальше».

Тесса промолчала, радуясь тому, что руки заняты: она накладывала стандартное диагностическое заклинание. Тьер Мортенс нарушал правила, однако сейчас Тесса была полностью на его стороне.

Она вела ладонями вдоль иссохшего тела старика — кожа да кости. И да, дон Иверс, конечно, оказался прав: Тесса видела в организме тьера Эверета лишь разрушения, оставленные временем, которое не щадит никого. Сосуды, суставы, органы износились, но хуже всего дело обстояло с сердцем. Оно трепыхалось, будто испуганная птица, с каждым ударом выбрасывая темно-бордовые болезненные импульсы. Тесса еще ни разу не сталкивалась на практике с таким крайним случаем одряхления сердечной мышцы — жить старику оставалось от силы несколько дней. Ему невозможно помочь никакими средствами. И, как назло, никаких микротравм и оснований задержать пациента дольше, чем на сутки. Хотя искала Тесса настойчиво.

— Ну как у меня дела? — благодушно спросил тьер Эверет. Кажется, он все понимал не хуже самой Тессы.

— Все будет хорошо!

Хотя бы растяжение отыскать. Или ушиб мягких тканей! Ничего! Однако кое-что заставило Тессу нахмуриться. Диагностическое заклинание давало странный отклик. Он всегда появляется, когда берешься лечить магов. Эхо силы… Кем же был тьер Эверет? Не артефактор, не стихийник, не целитель…

Тесса вскинула голову, ее глаза широко распахнулись. Старик усмехнулся с ноткой горечи.

— Да, я некромант, ты все верно поняла, детка.

А тьер Мортенс, он тоже знал? Вопрос, видимо, так ясно читался на лице Тессы, что тьер Эверет кивнул.

— Да, тот молодой человек все понял, конечно. Рыбак рыбака, как говорится…

— Я… Я задвину шторки, чтобы никто не помешал вам отдыхать, — только и смогла выдавить Тесса.

— О, люди мне не мешают. Наоборот! Я бы не хотел покинуть этот мир в одиночестве, потому и выбрался на улицу, когда почувствовал приближение конца. А здесь еще лучше: такие симпатичные лица, сияющие глаза, преданность делу! Когда-то я сам горел так же…

— Если хотите, я могу с вами немного посидеть, — предложила она.

Сейчас, ранним утром, в зале отделения было пока тихо. Найт перебинтовывал руку гнома, Марта скучала у поста и болтала со второй медсестрой — Бекки. Тьера Мортенса вовсе не было видно.

Глаза тьера Эверета засветились благодарностью. Тесса подтащила стул и приготовилась слушать. Иногда добрая беседа заменяет самые сильные лекарства.

Удивительно, но даже теперь, зная, что тьер Эверет некромант, она не чувствовала страха или неприязни, только сочувствие.

— Наверное, гадаешь, как этот тьер докатился до жизни такой? — хмыкнул старик и указал на свою залатанную рубашку. — Я расскажу тебе о своей судьбе.

— С радостью послушаю.

— Я, Эберт Эверет, родился в семье потомственных аристократов. Отец, Людвиг Эверет, руководил частной клиникой, мама, Маргаретта Эверет, принимала на дому, в основном занималась женскими болезнями. Род Эверетов — это шесть поколений целителей! И это, как ты понимаешь, не просто семейная традиция — это кровь. Чистая кровь, которой мой отец так гордился.

Тесса сжала руки на коленях. Всем известно, что некромантия или переходит по наследству, или проявляется как мутация именно в семьях целителей. Все-таки эти два вида магии связаны, однако одна почетна, другая же превращала человека в изгоя.

— Я был поздним ребенком, когда родители уже и надеяться перестали. Сын, наследник, гордость отца. Он представлял, как передаст мне дело, всему научит. Не всегда дети хотят продолжать семейные традиции, но я мечтал спасать жизни, с нетерпением ждал начала учебы. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, отец отвез меня в Академию Пламенного Сердца, где как раз приступила к работе комиссия по определению дара. Мы ехали как на праздник. Оба нарядные, счастливые, не просто отец и сын, но будущие коллеги. Кристалл-поисковик от капли моей крови сначала налился сиреневым цветом…

Как и у самой Тессы. Она до сих пор помнила охватившее ее чувство восторга. Сиреневый — цвет целительской магии.

— Цвет заполнил кристалл до краев, а потом… начал темнеть. И очень скоро кристалл сделался полностью черного цвета.

— Мне жаль… — прошептала Тесса.

— О нет, детка, не стоит. Теперь, по прошествии стольких лет, я ни о чем не жалею. Но мой отец… Он не верил своим глазам. Попросил провести еще одно испытание. И еще одно. Кричал, что кристаллы испорчены, опрокинул корзину с кристаллами на пол. В итоге нас выпроводили за дверь. Дома родители ругались, мама плакала. Утром следующего дня отец, непривычно суровый и холодный, поставил меня перед выбором. Либо я навсегда забываю о магии — родители сообщат всем, что испытание показало отсутствие дара, так бывает, в этом нет позора, а я получаю любую другую профессию, например, юриста. Либо я могу забыть о том, что я их сын…

Тесса едва не вскрикнула и прикусила губу. Она будто наяву видела юного Эберта, растерянного, раздавленного, преданного собственными родителями.

— Но я не мог отвернуться от своей мечты. Я хотел спасать жизни, хотел лечить, и ничто, даже мой проклятый дар, не могло меня остановить. Я все равно поступил в Академию Пламенного Сердца. Уже тогда вышел приказ, что некроманты имеют право учиться. Деньги на учебу я зарабатывал сам, по ночам работал в порту грузчиком, готовил однокурсникам рефераты. Я каждый месяц писал родителям и рассказывал о своих успехах, надеясь, что их сердца смягчатся, но письма возвращались нераспечатанными. Я получил диплом, и даже с отличием, но, как выяснилось, суеверия и страхи оказались слишком живучи. Тогда, семьдесят лет назад, никто не хотел брать меня на работу даже в самую захудалую, провинциальную клинику. Всегда одни и те же слова: «Благодарим за интерес, но на сегодняшний день вакансий нет».

Тесса наклонилась и накрыла сухую старческую руку своей ладонью. Слов не было, но очень хотелось поддержать тьера Эверета.

— Нет-нет, детка, не грусти. Я считаю, что мне повезло! Я не сдался и не сломался, в отличие от многих моих товарищей по несчастью. Может быть, потому, что я все-таки Эверет. Упрямство — наша наследственная черта. — Старик невесело хмыкнул. — Я лечил на улице. В буквальном смысле слова: ставил стол и принимал всех, кто не мог позволить себе услуги целителя. Докеры, грузчики, рыбаки, фабричные рабочие и их семьи. Это сейчас наступили благословенные времена, когда существуют такие больницы, как эта! Где принимают всех… Платили мне кто чем мог — куском хлеба, рыбой, мелкой монеткой. Семьдесят лет назад я снял каморку над скобяной лавкой. Я до сих пор там живу.

— Вы так и не женились? — прошептала Тесса.

— Нет. Не женился и не завел детей. Я не хотел обрекать их на нищенское существование и на жизнь без будущего. Они бы наверняка унаследовали мой дар… Но теперь, когда я увидел этого мальчика…

Тесса нахмурилась, не понимая, о каком мальчике завел речь тьер Эверет, а старичок вдруг рассмеялся.

— Да, конечно, в твоих глазах он взрослый мужчина, но в моих — вы все дети. Я говорю о тьере Мортенсе. Подумать только! Разве я мог мечтать о подобном. Некромант и целитель, начальник отделения в больнице! Теперь я могу и умереть спокойно, зная, что у подобных мне есть будущее!

— Вы еще поживете, тьер Эверет! — воскликнула Тесса. — Мы вас подлатаем, вот увидите!

— Хорошо, детка, — не стал спорить старик и расслабленно закрыл глаза. — Как же славно!

Тесса встала, стараясь не шуметь и не мешать старику, который потратил на рассказ последние силы. Задвинула шторки, но оставила небольшой просвет, через который тьер Эверет мог смотреть на работу отделения, на целителей и пациентов и не чувствовать себя одиноко.

— Я буду вас навещать в течение дня, — пообещала она и сдержала слово: заглядывала, когда выдавалась свободная минутка.

Хотя во второй половине дня пациенты повалили толпой — и все с разными причинами. Июльское солнце немилосердно жарило — у людей и у не-людей мозги словно расплавились от жары. Иначе не объяснишь странные и нелепые случаи.

Дон Дорбл, гном и потомственный кузнец, решил зачаровать свою бороду охлаждающими рунами, чтобы не страдать от жара горна в такое пекло. Перестарался: борода заиндевела, покрылась коркой льда и примерзла к наковальне. Сыновья проявили молодецкую удаль, освобождая отца из ледяного плена: с бородой оторвался изрядный кусок кожи с подбородка. Вот только дон Дорбл больше переживал за бороду, чем за подбородок.

Двое студентов Академии, будущих стихийников, поспорили, кто эффектнее прыгнет в городской фонтан на Восточной площади. Лучше бы на площади Трех Корон ерундой занимались, тогда бы их отвезли в больницу святого Вернона, так нет же! Один наложил на себя левитационное заклятие, взлетел, но упал не в фонтан, а на каменный бортик. Перелом трех ребер. Второй, глядя на скрючившегося от боли друга, прыгать передумал, но поскользнулся на мокрых камнях мостовой. Перелом ключицы.

Молодой дурень, дон Авер, подмастерье в кожевенной лавке, на спор съел двенадцать стручков «драконьего дыхания» — магически усиленного перца, который выращивают специально для приготовления орочьей приправы. Орки переносят ее нормально, а вот люди — не всегда. Дон Авер явился в отделение скорой помощи с распухшим языком, слезящимися глазами и жалобами на огонь, который «жжет с обеих сторон».

И это не говоря о десятке куда более простых случаев.

Тесса сбивалась с ног. Да они все носились по отделению, кроме, конечно, тьера Мортенса. Ни разу за смену Тесса не видела, чтобы он побежал, или повысил голос, или хотя бы стал выглядеть менее собранным, чем обычно.

Лишь к вечеру снова удалось навестить пожилого пациента. Тьер Эверет лежал на боку, сунув под голову смятую подушку, и слушал сказку, которую ему читала Милена, примостившаяся на стуле с книгой.

— Милена! — ахнула Тесса. — Ты что здесь делаешь!

Никто не уследил, когда малышка самовольно покинула ординаторскую, проникла в зал и спряталась за шторкой у старика. Похоже, оба получали удовольствие от общения.

— Не забирайте у меня маленькую целительницу, — мягко попросил тьер Эверет, и понурившаяся было Милена приободрилась и расцвела в улыбке. — От ее сказок я прямо чувствую прилив сил!

— Ладно. — Тесса заговорщически подмигнула малышке и задвинула шторку, пряча девочку.

Кому будет вред оттого, что она читает книжку пациенту? Заодно и под присмотром побудет!