Глава 1

— Он женаааааат, — все мое тело содрогнулось от новой порции рыданий, и казалось, будто слезы текут не из глаз, а просачиваются напрямую сквозь поры.

— Лёль, не драматизируй, — Вика поморщилась, насколько я могла заметить сквозь пелену своего отчаяния.

Я знала Викулю с пятого класса, когда она переехала в Москву из какого-то маленького городка неподалеку. Понятия не имею, что свело нас вместе, ведь мы разные, как болтик и гайка.

"Болтик и гайка созданы друг для друга" — всегда говорила Вика. Именно она была болтиком в нашей паре — высокая, стройная, красивая! Одним словом, магнит для мужчин. А я гаечка, и этим все сказано. Кругленькая, и все меня постоянно крутят, как им надо. Я магнит для одиночества и комплексов. И только Вика всегда была рядом, чтобы поддержать и направить на путь истинный, мой верный болтик.

— Лапуль, с чего ты вообще взяла, что Стасик твой женат?

Стасик...

Он появился в моей жизни полгода назад, когда я сдалась под Викиным напором и зарегистрировалась в приложении для знакомств. Он сразу мне понравился — десять попаданий из десяти по моему списку.

Список критериев я создала по наказанию Викули. "Это поможет поднять для себя планку и не размениваться по мелочам" — Викулина мудрость, ага. В Стасике было все: приятная внешность, образование, карьерные устремления, хорошее здоровье, манеры. Даже то, с какой педантичностью он поправил складку на моей юбке, когда я села рядом в нашу первую встречу, говорило о его тонкой душевной организации и особом видении красоты. Но самое важное его качество в том, что он не стесняется моего тела. Или не подает вида.

— Я решила найти его в других соцсетях. И там были они…, — в носу забурлил поток соплей, и Вика протянула мне салфетку. — Фотки со свадьбы. Жена у него красивая, — я всхлипнула, шумно высморкавшись в бумажный платок, — она вроде старше его, но худая, Вик. Она худая. В этом все дело.

— Погоди. Ты полгода с ним общаешься только в приложении? И до сих пор не чекнула его соцсети? Лёль, тебе пятнадцать лет, что ли? В нашем возрасте сразу паспорт проверяют на наличие жены, детей и задолженностей. А если бы все зашло далеко? — подруга покачала головой и плеснула в бокал свое любимое шампанское с "лёгкими пузырьками".

— Всё и так зашло далеко! У нас было… это..., — я потупила взгляд, пальцем покручивая ножку бокала.

— Это? — Вика, конечно, все сразу поняла, но не могла упустить шанса поиздеваться над моей зажатостью.

— Это! Мы занимались любовью! И не раз, — выпалила я и прижалась губами к полному бокалу. Да, обычно шампанское до краёв не наливают, но в моем случае иначе никак.

— Лёлюшка, знаешь, в чем проблема? Ты занималась любовью, а он просто трахался. Чуешь разницу? — я поморщилась, а Вика в отместку щипнула меня за руку, — когда я тебя отправляла в это приложение, я хотела, чтобы ты тоже просто потрахалась. Твоё постное лицо снижало моё либидо.

Викино отношение к мужчинам одновременно возмущало и восхищало. Она вела какое-то сумасшедшее соревнование с самой собой. У неё даже как-то был список иностранцев, с которыми она спала. Вика тогда сказала, что её цель — поставить как можно больше флажков на карте. На обеде от неё можно было услышать что-то вроде: "Как тебе паста? О, у меня как раз вчера был итальянец. Уже третий раз, но этот хоть из Тосканы" или "Представляешь, утром не могла выехать, чья-то КИА закрыла мою букашку. Кстати, о корейцах. Ты знала, что маленький член у азиатов — это миф?".

При этом она не была развязной или зависимой от мужчины. Скорее, наоборот, мужчины впадали в зависимость от неё и требовали выйти за них замуж, а моя подружка боялась этого, как огня."Свободная птица" — так она говорила о себе, высоко задрав палец.

Я завидовала её отношению к мужчинам. Вернее, тому, как она с лёгкостью получала любого, кого бы ни захотела, и так же просто оставляла его, не страдая и не боясь одиночества.

Нет, мне не хотелось менять партнёров как перчатки или ставить галочки на карте, но и рыдать от того, что один единственный за последние пять лет мужчина оказался обманщиком, тоже не доставляло удовольствия.

Выходит, я та самая Лёля, которую облапошить на раз-два. Попользоваться и найти другую дурочку. Обиднее всего, что моё сердце разбито. Я-то Стаса полюбила.

— Так, моя принцесса, — провозгласила Вика, — давай состряпаем из чего-нибудь олицетворение твоего Стасика и сожжем! И голышом у костра попляшем. Или куклу вуду! Хочешь, я куклу вуду закажу? — Вика достала телефон и на полном серьёзе стала искать, где в Москве можно приобрести куклу вуду под заказ. Не удивлюсь, если уже к завтраку нам её доставят.

— Не надо, — я допила шампанское и достала со столика вязание на спицах. Не глядя на подругу, стала провязывать одну петлю за другой, — удалю этот дурацкий профиль и больше никогда не вступлю в отношения.

— Прекрати это делать, — Вика аккуратно взялась за спицы и отложила изделие. Я с опасением наблюдала за её действиями, боясь, что петли вот-вот соскользнут и мне придётся начать все сначала.

— Прости, это меня успокаивает, — я пожала плечами, отметив про себя, что, пока другие девчонки гуляют свою бурную молодость, я к тридцати годам на беспокойстве и страхе одиночества навязала целую коллекцию на радость бабушке, которая меня этому и научила. Но у неё-то в эти годы уже был дедушка и трое детей.

— Лёля, мужик не хочет приходить домой и видеть, как ты вяжешь носки. Это не сексуально!

— Это свитер, — поправила я, — для него. Для Стаса, — внутри снова сжалась маленькая плакса, готовая вот-вот закатить новую истерику.

Чтобы заглушить боль, я потянулась к коробке с любимыми шоколадными эклерами, которые Вика притащила с собой, когда по телефону я ей сообщила, что у меня чрезвычайно разбитое сердце.

Подруга, прищурившись, проследила за тем, как половина эклера пропадает за моей щекой.

— Что? Знаю-знаю, это тоже не сексуально... Но так вкусно! — промычала я, наслаждаясь нежным кремом. Все-таки кондитеры — те ещё лекари души.

— А вот и нет, это очень даже сексуально, — Вика пальцем стёрла с моей щеки шоколад и облизала его, — но ты не налегай сильно. Давай мне последний, — получив свое лакомство, подруга блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Я же говорю, эти эклеры творят чудеса.

Когда эклеры и шампанское были полностью употреблены по назначению (успокоили мои расшатанные нервы), мы с Викой улеглись на разложенный диван в надежде уснуть до рассвета. У меня был выходной, а вот Вике предстояло отснять семейную фотосессию в десять утра.

— Хорошо, что съемка в парке, — весело сказала Вика, когда мы только начали разливать игристое, — а то в студии от меня может случиться короткое замыкание.

Уснуть нам, конечно, не удавалось. Я продолжала эгоистично ныть в плечо подруги, насквозь вымочив её дежурную пижаму, хранящуюся у меня на случай ночёвки.

— Ох, все, Викуль, я удалю это приложение и постараюсь все забыть, — я потянулась за телефоном, но Вика, хлопнув меня по руке, выбила телефон.

— Ты ещё в монастырь соберись из-за неудачного секса. Запомни: плохой опыт — это тоже опыт! И вообще сейчас я сама пошаманю над твоим профилем. Стасик офигеет, — пообещала Вика, вскакивая с дивана с моим телефоном.

— Нет! Я ему ещё не говорила, что все знаю! И вообще, может, я не так все поняла. Вдруг эта старая фотография? Или вообще не его невеста? — обманываю саму себя, протянула я. На фотографиях все было предельно ясно.

— Мы тут весь вечер упиваемся шампанским и соплями, а ты не уверена? — Вика скрестила руки на груди и глянула на меня с укором.

— Мне было очень плохо…

— Ещё хуже тебе будет с утра. Спи, а я все-таки пошаманю, — она прошлепала босыми ногами на кухню, — Фу, кофе только растворимый, что ли?

— Вик, ну не надо, — бормотала я, борясь со сном. В окно уже во всю бился лиловый июльский рассвет. Сквозь распахнутое окно в комнату сочился аромат тёплого дождя и мокрого асфальта.

Уже совсем скоро, первого сентября, мне исполнится тридцать. Если учитывать, что средняя продолжительность жизни в Москве составляет около семидесяти трех лет, то я прожила почти половину своей жизни в одиночестве. Дальше я начну стареть, заводить кошек и все чаще покупать эклеры в кондитерской на углу дома. Может, не стоит прогонять Стаса? Он сможет все объяснить. Я нужна ему, я верю. Я хочу верить.

— Вика… — сонно позвала я, надеясь вернуть в постель свой телефон и подругу.

— Доверься мне, — отозвалась подруга, снимая закипевший чайник с плиты.

Когда по комнате пополз аромат кофе, я стала терять связь с реальностью. Последним, что донеслось до моего разума, было Викино протяжное "о дааа, детка, так-то лучше!"

* * *

— Цепи-цепи кованые, раскуйте нас! Кто из нааас? — детский садик под окнами моей квартиры вышел на прогулку и принёс с собой адскую головную боль.

Я свесила руку с дивана в надежде нашарить телефон и по привычке проверить сообщения от Стаса. Каждое утро он присылал мне селфи и нежное пожелание на день. Вспомнив о Стасе, я взвыла и с головой ушла под тонкое покрывало.

Сквозь ткань в мой шалашик пробивалось яркое летнее солнце. Запах мокрой травы приятно щекотал ноздри. И даже смеющиеся дети не раздражали, а, скорее, навевали тоску о чем-то неслучившемся. О том, что у тридцатилетней Лёли никого нет. Никого, кроме мигрени.

— Вика? — жалобно позвала я и, откашлявшись, крикнула уже увереннее: Викулечка!

В ответ только детские визги и лай корги, вечно торчащего на балконе этажом ниже. Сколько же времени? Вика, наверное, уже вовсю работает, бедняжка. Держит увесистый фотоаппарат дрожащими руками и жуёт мятную жвачку, надеясь скрыть следы вчерашней терапии. Хотя это ведь Вика. Не удивлюсь, если она идеально выглядит и бодро скачет в своих модных кроссовках.

Пожалев себя ещё добрых три захода в "цепи-цепи кованые", я все же скатилась с дивана и прошлепала в ванную,попутно глянув на часы, подмигивающие с зеленого дисплея микроволновки. Отлично, уже почти полдень и, если бы не мочевой пузырь, как знать, сколько ещё я могла бы проспать.

Сделав все дела в ванной и собрав в пучок длинные рыжие волосы, я вошла на кухню и увидела на столе телефон с запиской от Вики: "Сегодня я отсыпаюсь, завтра с тебя обед. Напиши, когда проснёшься. Твой болтик".

Вот он, мой телефон. Стоит провести пальцем по экрану, чтобы посмотреть входящие уведомления. А я, как дура, нависла над столом с оттопыренным пальцем, не смея коснуться смартфона.

Что я скажу Стасу? Напишу, что он разбил мне сердце в ответ на его "Доброе утро, рыжий котенок"? В голове тут же мелькнула картинка, созданная предательским воображением: мой чудесный Стас лежит в постели со своей красиво стареющей женой. Одной рукой он перебирает её тёмные волосы, а второй набирает сообщение своей любовнице.

Любовница.

Вот к чему я пришла к тридцати годам.

К горлу подступила тошнота то ли от похмелья, то ли от нервного перевозбуждения. "Хочу гладить тебя, моя кошечка" — последнее что он прислал мне вчера днем. После этого я, смущенная и счастливая, захотела стать ближе и добавить его в друзья во всех возможных соцсетях. Но он меня опередил и добавил сразу в любовницы. Как же гадко на душе. Все ещё косясь на телефон, я поставила на газ чайник и насыпала кофе в чашку. В холодильнике на случай экстренной необходимости была припрятана плитка шоколада. Разве это не экстренный случай?

Телефон нервно звякнул три раза подряд. Я глянула сверху и удивилась, когда на загоревшемся экране высветилось уведомление о лайках и комментах под моей фотографией. В моем профиле еще никто не оставлял комментариев. Да и фото было дурацкое, большую часть кадра занимал бабушкин рыжий кот, а от меня был виден лишь правый глаз, уголок губ и копна медных волос.

Ещё одно уведомление. Комментарий от неизвестного пользователя: "Спящая красавица".

Я уж точно не красавица, а кот спящим на фотографии не был. Вика зашла в свой аккаунт с моего телефона? И тут я вспомнила, как подруга удалялась на кухню с моим телефоном.

Я плюхнулась на стул, ударив себя ладонью по лбу. Теперь заходить в приложение стало ещё страшнее. Но неизвестность убивала не меньше. Я наспех проглотила таблетку обезболивающего, надеясь утихомирить обезьянок, бьющих в тарелки в моей голове.

Залив кофе кипятком и доброй порцией молока, я развернула шоколад и все-таки разблокировала телефон. На иконке приложения знакомств маячило число — семьдесят два.

Семьдесят два!

Семьдесят два новых уведомления!

Я ткнула на иконку и замерла, увидев на аватаре совсем не ту фотографию с котом. На этом черно-белом зернистом снимке я лежала в постели в своей пижаме — коротких голубых шортиках с рюшами на оборке и такого же цвета лёгкой майке. Большая часть тела скрыта одеялом, которое я обнимаю во сне. Шортики призывно оголяют часть моей чересчур округлой ягодицы, а лямка майки спущена с плеча.

Волосы огненной волной раскинуты по спине и плечам. Глаза закрыты, а губы невинно улыбаются, будто мне снится изумительный сон.

Я поджала губы и расстроенно вгрызлась в шоколадку. Это было очень красивое фото, что неудивительно, ведь Вика фотограф и умеет делать хорошие снимки. Но это обман. Я не такая красивая, как эта девушка, собравшая за ночь невероятное количество лайков и комментариев. И это я ещё не открывала сообщения.

Я снова щёлкнула на фото, ловя себя на мысли, что нравлюсь себе такой. Почему же в зеркале я вижу совсем другую девушку? Полную, уставшую, потасканную жизнью. Под фото не знакомые мне мужчины оставляли лестные слова.

"Хороша чёртовка!"

"Ооох рыжая ведьма, люблю таких!"

"Чаровница!" — комментарий оставил пожилой усатый мужчина, и мне стало совсем уж не по себе. С другой стороны, разве дедушкам запрещено искать свое счастье в интернете?

Мужчины знают, что мы, женщины, любим слушать песни о том, какие мы красивые, нужные и несравненные. Так они получают, что хотят. А потом поют эти же песни другим женщинам под их хорошенькими фото. Сколько комментаторов под моей аватаркой уже имеют жён или девушек, которые все ещё верят в свою несравненность?

Я открыла сообщения и, пролистав множественные "привет, красавица", поняла, что не нахожу своего чата со Стасом. Покопавшись, я обнаружила, что чат удалён, а сам парень в чёрном списке.

Я уже готова была провалиться в бездну отчаяния (оставалось лишь дожевать шоколадку), как в этот момент в экране высветился звонок от Вики.

— Вик, ты чего наделала?! — с ходу возмутилась я, на что подруга на удивление бодро рассмеялась.

— Чаровница! — с излишним пафосом воскликнула она, явно прошерстив комментарии под моим фото, — ты произвела фуррор!

— Вика, где мой чат со Стасом?

— В корзине, где же ещё?

— Зачем ты его заблокировала? Мне же нужно с ним поговорить! — я сунула в рот ещё пару квадратиков шоколада, откладывая бездну отчаяния на неопределённый срок.

— Лёля, это ему нужно с тобой поговорить и все объяснить. Так пусть потрудится найти способ. Помни: ты солнце, и все вокруг тебя крутится, — по голосу было понятно, насколько Вика довольна результатом работы над моим профилем. — Забудь пока про Стаса. У тебя куча обожателей. Сходи на свидание вечером. Развейся, моя чаровница, — очередной смешок в трубку, и я закатила глаза так далеко, что голова заболела с новой силой.

Но, вообще-то, в словах подруги была логика. Почему бы не попробовать выбраться из своего панциря? Ведь кому-то же я должна понравиться такая, как есть? И почему бы Стасу хоть немного не постараться ради нас?

Я раскрыла сообщения и стала проверять профили мужчин, желающих познакомиться поближе. Каждый раз, когда мне хотелось бросить эту дурную затею и провести остаток жизни в одиночестве (примерно каждые две минуты), я настойчиво повторяла вслух :

Я солнце, и все вертится вокруг меня. Я солнце, и все вертится вокруг меня.

Пусть сегодня вечером вокруг меня повертится этот симпатичный брюнет. Я остановила свой выбор на парне, который закидал меня нетерпеливыми сообщениями с просьбой уделить ему внимание. Оказывается, это приятно — выбирать, а не ждать, когда выберут тебя.

"Привет, свободен вечером?" — написала я, и меня тут же заполнило чувство, будто я творю что-то безрассудное. Со Стасом мы переписывались пару месяцев, прежде чем встретиться. Пока я думала о Стасике, в приложении пришло сообщение:

"Ты мне ответила! Любой мой вечер — твой. Если ты придешь — обещаю, этот вечер ты не забудешь никогда!".

Как же он оказался прав...