Глава 7

Эйнар, то накидывал капюшон, то скидывал его с головы. Сегодня он получил очередное разрешение на переход в столицу империи людей. Ему нужно было, нет, просто необходимо было узнать, что там с Лерой. Он не знал другого выхода, как отправиться к Ренольду и расспросить его лучше. К сожалению, в прошлой раз он слишком поддался импульсивности, так несвойственное ему, что слишком быстро покинул столицу, оставив нерешённые вопросы.

Честно говоря, он немного нервничал. Всё-таки расстались они с Ривалем в прошлый раз не так уж мирно. Что если он и говорить с ним не захочет? Или прикажет арестовать и казнить за… Да за что угодно, за то же нападение на императорского наследника. Эйнар может, конечно, пригрозить раскрытием правды, но ведь можно убить быстро и незаметно, а потом выставить это как случайность. Да мало ли, что можно сделать.

Но даже, несмотря на все свои сомнения и подозрения, Асвальд всё же шагнул в телепортационную арку, когда она была полностью настроена.

Знакомый зал. Эйнар осмотрелся, выискивая глазами Ренольда, но его тут не было. Зато был здоровый император с огромной свитой.

— Я рад видеть вас в добром здравии, Ваше Императорское Величество, — Эйнар чуть склонил голову, но практически сразу выпрямился.

По рядам свиты прошлись шепотки, в которых Асвальд с удивление услышал, что обсуждают его неподобающее поведение и хамство прямо в присутствии императора. То, что он услышал, заставило его растеряться. Оказывается, он не достаточно низко поклонился, неподобающе одет, говорит без должного уважения, смотрит в глаза императору, что попросту возмутительно. Неужто он возомнил себя равным императору, раз так дерзко себя ведёт? За это мало лишиться головы, лучше уж сразу четвертовать.

Таранис, сидящий на троне, поднял руку, заставляя свою свиту замолчать, а потом вздохнул и махнул рукой, подзывая Эйнара к себе ближе. Честно, Асвальда такое поведение немного коробило. Выглядело это так, будто он ничто, пустое место, до которого снизошли для того, чтобы послушать, что оно, это пустое место, хочет там побулькать.

— Понимаете, уважаемый посол, у нас сейчас траур, и я бы очень хотел попросить вас прибыть чуть позже. Просто сейчас я не могу оказать вам должного внимания, и боюсь, как бы вы не оскорбились таким моим невниманием. А нам так важен союз с эльфами.

Император замолчал, давая Асвальду осмыслить только что сказанное. Это, что, получается, его сейчас тактично так выставляют? Эйнар даже и не знал, что ему сказать и подумать. С одной стороны, он вроде как посол, и его должны принять. А с другой стороны, императоры тоже живые существа и у них могут возникнуть какие-нибудь серьёзные проблемы, из-за которых даже прибытие посла от другой страны не станет важным событием, стоящим внимания.

— Простите, Ваше Императорское Величество, за моё, возможно, неуместное и излишнее любопытство, но не могли бы вы сказать — по кому траур в великой империи?

— Что вы, всё уместно. К сожалению моего единственного и любимого сына коварно убил тот, кому мы доверяли почти как себе.

— Что? — Эйнар даже забыл о приличиях и немного отступил на шаг. — Ренольд мёртв? Но… но кто посмел, наследника трона?..

— Увы, мой друг, капитан Элбан оказался очень коварным. Жаль, что я не смог разглядеть черноту в сердце этого человека.

— Капитан? Не может быть… А что он сам говорит? Почему так поступил? Его опоили? Внушили или наложили гипноз?

— К сожалению, мы не можем его допросить, так как он сбежал практически сразу. Причём, мы не можем найти ещё и первого советника Патриция, который, скорее всего, был в заговоре с Элбаном. Теперь вы понимаете, что нам сейчас немного не до иностранных послов. Поэтому просим вас прибыть чуть позже, когда мы сможем уделить вам положенное внимание. И уже тогда обсудим все вопросы. Сразу хочу сказать, что договорённости, которые вы подписали с моим сыном, остаются в силе. Я, естественно, ничего отменять не стану.

— Да, конечно, — Эйнар был настолько ошарашен новостью, что в голове не было ни единой мысли.

Он, будто заведенный развернулся и пошёл обратно к арке.

— Примите мои соболезнования, — опомнился, практически уже у входа в арку. Повернувшись, он склонил немного голову, снова забывая, что, вероятно, надо было поклониться ниже. А потом шагнул в ртутного цвета зеркало, краем глаза замечая, как по и так неспокойной глади пошли чуть более взволнованные волны, и в одном месте будто бы вспыхнуло что-то тёмное. Но проанализировать данную странность он уже не успел, так как не мог остановить инерцию движения.

Сделав шаг, Эйнар, ослеплённый, инстинктивно прикрыл глаза, не понимая, что происходит. В его голове все мысли смешались и из-за этого он продолжал находиться в некоем ступоре. Ноги моментально погрузились во что-то странное, и из-за этого он покачнулся, убирая руку от лица.

Застыв на мгновение, Асвальд начал крутиться по сторонам, периодически замирая и продолжая снова.

— Что? — задал он вопрос, вот только услышать его было некому. Никакой предполагаемой арки больше не было. Собственно, как и знакомого зала в столице тёмных эльфов. Кругом был сплошной жёлтый песок, знойный воздух, необъятное небо и не единого деревца или дома. Кругом была пустыня. Самая обыкновенная песчаная пустыня.

Эйнар остановился, развёл руки в стороны и поднял лицо к нему, вопросительно вглядываясь в него, словно задавал мирозданию вопрос. Вот только, если кто-то там и существовал, то он остался глух к немым вопросам и недоумению, которое буквально бурлило в Асвальде.

— Что происходит? — спросил он всё же не у кого конкретного. Что было и не удивительно, никого рядом не было.

Стерев со лба выступивший пот, он поспешно накинул на голову капюшон, так как за эти несколько минут ему уже напекло его чёрную макушку.

Паники не было, лишь непонимание ситуации, которое, в принципе, быстро прошло. Эйнар тут же собрался, понимая, что либо его таким образом хотели убрать, либо произошла какая-то ошибка в настройках арки. Второе он сразу отмёл. Он уже несколько раз ходил через неё, и всё было нормально, а тут…

Значит, кому-то он стал так неугоден, что его отправили в пустыню. Почему просто не убили? Чтобы не вызвать лишних подозрений? Может, его смерть не так уж и нужна была, а нужно было именно, чтобы он исчез на время? И почему Элбан убил Ренольда? И убил ли? Связано ли то, что он сейчас тут с тем, что сказал ему император людей? Что, вообще, происходит?!

Ответов не было совершенно, но Эйнар помнил, что он увидел тёмную вспышку на глади арки. Неужели какой-то маг вмешался в работу арки? Если не это, то остаётся ещё версия, что это именно Таранис отправил его сюда по какой-то причине. По какой?

Эйнар закутавшись в плащ, шагал вперёд, понимая, что стоянием на месте ничего сделать не сможет. Сориентировавшись по солнцу, он шёл в том направлении, где должна была быть его страна.

Можно было остаться на месте и подождать помощи. А вдруг она не придёт, что тогда? Умирать от жажды и жары? Поэтому он пошёл вперёд, по пути размышляя, так как хотел найти хоть какие-то ответы.

Эйнар корил себя за невнимательность и слишком уж большую доверчивость. Сейчас, вспоминая разговор с Таранисом, он припоминал некие странности. Например, для любящего отца, недавно потерявшего любимого сына, император людей выглядел уж больно бодро и рассказывал о смерти сына с такой наигранной печалью, что не заметить её мог только лишь Эйнар, который был на тот момент очень шокирован. Да и если вспомнить, в интонациях проскальзывало презрение, что ли. А когда он говорил о Элбане то и вовсе брезгливость, хотя должна быть скорее уж ярость.

В общем, Асвальд лишь убедился в том, что быть послом ему ещё рано, по причине того, что он походу элементарного заметить не может.

— Там мёртв ли Ренольд на самом деле или?..

Асвальд неосознанно коснулся своей груди, вспоминая совсем недавние события. Сейчас, когда первый шок прошёл, и мысли стали выстраиваться в более стройный ряд, он стал сомневаться в словах императора людей.

Расстегнув плащ, он развязал нашейный платок, расшнуровал жакет, расстегнул рубашку и взглянул на символ, который появился у него совсем недавно. Странное дело, но у него было такое ощущение, что этот символ каким-то образом связывает его, Ренольда и Леру, ведь появился он почти сразу, как он побывал у Оллатара. Конечно, полной уверенности не было, лишь его собственные мысли и предположения.

Все лепестки, странного белоснежного цветка были на месте. Центральный всё так же немного возвышался. Это слегка успокаивало. И лишь добавило в копилку подозрений. Асвальд застегнулся обратно и пошёл дальше.

* * *

Не представляете, каких трудов составило уговорить Люца позволить проехаться на его спине. Причём если меня он ещё соглашался возить, то вот Олана не подпускал к своей спине даже близко. Но я справилась! Ещё никогда не испытывала гордость за нечто подобное. А тут, когда мы всё-таки сейчас ехали верхом на Люце, меня буквально распирало от самодовольства. Я то и дело хлопала по могучей шее, горделиво обозревала остальных членов нашего маленького отряда, вздёргивала подбородок и говорила:

— Видали? А вот вам, по-любому, слабо было бы.

В итоге я чрез несколько часов так достала всех, что они старались держаться от нас подальше. Ренольд так и вовсе, закатывал глаза и показывал рукой, что если я скажу это ещё раз, то он отрежет мне либо язык, либо всю голову. Потом я стала просто так это делать, так как мне было откровенно скучно. Дорога тянулась и тянулась. Пейзаж уже не привлекал меня. С одной стороны виднелись всё те же горы, с другой густой лес. Слушать его тоже надоело, потому как ничего интересного он не говорил, просто приветствовал и рассказывал о разных мелочах, вроде того, что семья каких-то птиц сбрендила и обзавелась в такой холод яйцами. И всё в таком же роде. Этакие лесные новости. Кто кого съел, кто родил, кто в спячку залёг и прочее, прочее.

Верхом мы передвигались значительно быстрее, что было естественно. Впереди ехали мы на Люце, так как он наотрез отказался топать за лошадьми. Я особо против не была, остальные, по-моему, тоже, поэтому позволила своевольному кальпи идти, где хочет, лишь бы не сбрасывал нас с Оланом, который практически сразу задремал позади меня. Что и неудивительно. Элбан сказал, что он просидел всю ночь, карауля наше в Ренольдом состояние. Он опасался, что может произойти ухудшение.

Но утром мы с Ривалем встали бодрые и вполне себе здоровые. Даже хмурое небо, которое заволокло тучами, и накрапывающий дождь не стал причиной для ухудшения настроения.

Как-то так само собой вышло, что обсуждать появление символов на наших плечах мы не стали, но это, несомненно, нас тревожило. Из-за неизвестности становилось не по себе, и просыпалась самая натуральная паранойя. Всё время мерещилось, что за нами кто-то следит.

После того, как я немного успокоилась и перестала всех доставать, прошло ещё несколько часов. Время уже перевалило за обеденное. Мы дружно решили остановиться, чтобы справить естественные нужды — поесть и перекусить вяленым мясом.

Люц тут же умчался куда-то, как подозреваю, тоже перекусить. Я знала, что кальпи не жуют травку, поэтому вполне спокойно отнеслась к его рациону. Да и если он не вернётся в скором времени, то мы просто пойдём пешком, как и раньше. Да и у нас есть три лошади, можем и все на них уместиться. Благо я много не вешу, да и Олан толстяком вовсе не был.

Мы уже почти выдвинулись обратно в путь, когда лес донёс до меня тревожные новости. Я замерла, напрягаясь. И почему мы не можем просто добраться спокойно куда надо? Почему на нашем пути вечно что-то случается?

Отняв поводья у Патриция, вскочила в седло и пригнулась к гриве, тут же подстёгивая животное.

— Лера? — услышала я удивлённое от Ренольда, но у меня не было времени всё объяснять, потому что это займёт слишком много времени, а его может уже и не быть.

Мне надо держаться от леса подальше, иначе так и буду всю жизнь скакать по нему, пытаясь спасти всех и вся, а ведь нервы у меня не железные.

То, что происходило впереди, мне сразу не понравилось. Выскочив прямо перед бородатым лицом какого-то лихого мужика, заставила лошадь встать на дыбы. Мужик что-то вскрикнул, отступил, зацепился за корягу и шлёпнулся на задницу. Все остановились, замирая. Лошадь кружила на небольшом пяточке, а тем временем рассматривала и анализировала ситуацию.

Трое людей, которые, по всей видимости, куда-то до этого шли. Мужчина, женщина и молодая девушка. И десять мужиков совершенно разбойной наружности, которые, судя по всему, решили, что у этих людей есть что-то, что очень уж нужно им. Вот прямо сейчас. И я даже догадываюсь, что именно им так срочно понадобилось.

— Проваливайте! — крикнула, дёрнув за поводья. Лошадь снова встала на дыбы, копытами чуть ли не чиркнув по лицу ближайшего разбойника.

— Эй, эй, аккуратнее, — возмутился мужик с топором в руке и одетый так, будто его хорошенько так помотало по лесам и болотам. Лицо хоть и было чистым, но вот космы и спутанная борода, не добавляли ему харизмы. — Ты отойди и подожди в сторонке, мы немного уладим свои дела вот с этими и тут же займёмся тобой.

— Вы что-то должны им? — спросила у троих человек, застывших с другого края дороги. Женщина обнимала девушку, стараясь прикрыть её лицо, а мужчина стоял в воинственной позе, удерживая в руках нечто, напоминающее топор. Их сумки валялись прямо на земле.

— Нет, — просто ответил мужчина, который показался мне немного странным. Было в нём что-то не то.

— Вот видите, они ничего вам не должны, так что проваливайте, — снова обратилась к мужикам, замечая, как один из них прицеливается, желая кинуть в меня топором.

Но сделать он ничего не успел — в его грудь вонзился нож. Небольшой кусок железа прилетел с той стороны, с которой прискакала я. Мужик опустил голову, удивлённо глядя на нож, и стал заваливаться набок.

Другие заметив это, заозирались, напрягаясь и выставляя перед собой оружие. Но высматривать никого не нужно было. Прямо на дороге стоял Элбан, держа под узды лошадь, рядом с ним Ренольд, так же на коне.

Мужики воодушевились, посчитав, что с тремя-то они справятся. Но в этот момент из кустов вылетел Люц, принимаясь гарцевать вокруг меня и радостно кидать картинки о том, как славно он поохотился. Пока я его успокаивала, пытаясь остановить, то всё уже было закончено. Вернее, мужики с нами может и готовы были тягаться, даже не зная о нас ничего, то вот кальпи их напугал так, что они решили ретироваться, не попрощавшись.

Я спрыгнула с лошади и похлопала Люца по шее, мысленно отправляя ему благодарности, на что мне прилетело недоумение и непонимание. Я рассмеялась. Вот как, наш герой даже и не понял ничего.

В этот момент к нам приблизились запыхавшийся Олан и Патриций. Эти двое явно торопились, так как выглядели не лучшим образом.

— Вы в порядке? — обернулась к людям, наконец, понимая, что казалось мне странным. Они были слишком низкорослыми. — Э?..

— Ты когда-нибудь будешь думать, прежде чем делать? — Ренольд как-то неожиданно появился передо мной. Он встал, схватил меня за плечи и тряхнул так, что у меня зубы клацнули. — Ты заставляешь людей вокруг себя переживать, думай хоть немного. Вот зачем ты понеслась, сломя голову? Ты могла нам просто сказать, и мы с Элбаном всё сами сделали? Вот что ты сейчас могла сделать? А если бы тебя ранили или тот успел кинуть в тебя топором?

— Но вы могли не успеть. Его бы тогда ранили, а может быть, и убили бы, — возразила я неуверенно.

— Кто он? — Ренольд отпустил меня, а я поморщилась, так как он уж больно сильно впивался своими пальцами. Наверняка синяки останутся.

— Не знаю, — буркнула, растирая плечо.

— Вот и я не знаю, а поэтому мне нет никакого дела до него.

— Что? Но он ведь тоже человек. Чем это моя жизнь ценней, чем его? — возмутилась. Ничего себе у него заявления. Это что-то вроде — у меня все отлично, а у соседа хоть потоп.

— Мне плевать, ценней или нет. Но впредь, думай, прежде чем вот так кидаться. Что со своим кальпи понеслась, сломя голову, что сейчас. Тебя хоть цепью к себе привязывай. Как ты, вообще, жила всю жизнь и до сих пор цела и здорова?

— Вот представь себе, жива и со мной всё отлично.

Обошла его стороной, начиная кипятиться. Подошла к людям, который, кажется, и не люди вовсе.

— Простите за этот… — обернулась, подняла руку, неопределённо покрутила пальцем в воздухе, не находя подходящего слова к устроенной Ренольдом сцене.

— Ничего, — мужчина выпрямился, убрал свой… о, точно вспомнила, такая штука называется секирой. Если честно, она была просто огромной. Удивительно, как он, вообще, ей машет. — Всё нормально. Ноли, Рели, с вами всё нормально?

Женщина кивнула, отпуская девушку, которая тут же выпрямилась. Вот она точно человек. Чуть выше меня ростом, худенькая, с длинной рыжей косой и чуть раскосыми голубыми глазами. Симпатичная, в веснушках такая вся. Нос чуть красноват, губы искусаны и тоже красные, как и заплаканные глаза.

Женщина, как и мужчина, была невысокого роста, с широкими бёдрами и довольно внушительной грудью. Волосы, заплетённые не в одну, а в две косы, были хитро заправлены за пояс, на котором висел нож, больше смахивающий на небольшой меч. Цвет волос был каштановым, а глаза карими, нос крупным, губы полными. Мужчина имел бороду, волосы до плеч и небольшие, блестящие чернотой глаза.

У меня так и вертелось на языке назвать их гномами, но я немного стеснялась — вдруг это не так, обижу ещё.

— Всё в порядке, муж мой, — ответила женщина, то ли Ноли, то ли Рели. — Спасибо вам, добрые путники, за помощь в трудную минуту, да хранят вас боги.

Я подобрала сумку и протянула её девушке. По возрасту она, наверное, была моей ровесницей.

— Меня Лера звать, а тебя? — улыбнулась, отталкивая от себя любопытную морду Люца, который возник за моим плечом, тоже посматривая на спасённую.

— Рели, — вытерев последние слезинки, девушка начала и сама подбирать сумки и некоторые вещи, которые, видимо, выпали из них. — Спасибо вам. Я уж думала конец нам. Отец хороший воин, но их всё же много было. От подлого удара в спину никто не застрахован.

— Это уж точно, — покивала, подавая очередную сумку. И куда им столько? Неужели большое переселение?

— Предлагаю отойти немного и остановиться на ночлег, — подняла голову пытаясь увидеть солнце, но небо было по-прежнему затянуто, а с одного края на нас надвигались прямо-таки зловещего цвета тучи. Скоро разразится гроза, тем более об этом буквально довольный донельзя лес, восхваляющий на все лады приближающуюся тучу. — Тем более, скоро тут будет не до прогулок.

Подходящей пещеры или сторожки для ночлега не было, поэтому придётся нам как-нибудь так ночевать.

Мужчина, имени которого мы пока что не узнали, кивнул, закидывая себе за спину сразу несколько тяжеленных сумок, и потопал вперёд.

Я осмотрелась, вспомнив, что у нас тут же был раненый или уже убитый человек, но никого даже и близко похожего на него не увидела.

— Ты правильно сделала, — Олан всё ещё немного запыхавшийся, пошёл рядом со мной.

— Я знаю, — кивнула, пожимая плечами.

— Другого от тебя никто и не ждёт. И он тоже. А ругается просто потому, что волнуется. Людям, да и не только людям это свойственно. Тебе ли не знать?

— Вы правы, просто он иногда говорит слишком эгоистичные вещи.

— Он в своём праве. У тебя тоже это есть. Ты тоже волновалась за близкого человека, если бы он постоянно подвергал свою жизнь опасности. Добрые люди чаще всего ценят чужую жизнь выше своей, причем, особо не задумываясь над этим. Поэтому им просто необходимы эгоистичные друзья, которые будут присматривать за ними.

— Добрые? — я усмехнулась, поглаживая, идущего рядом кальпи по шикарной гриве. Он был доволен. — Вряд ли меня можно такой назвать. Это в последнее время я чего-то расхрабрилась, а так я не такая совершенно.

— Верно, — Олан прищурился и по-доброму улыбнулся, поглаживая свою бороду. — Когда рядом есть те, кто может о тебе позаботиться, то почему бы просто не быть собой, забыв, что надо ещё о чём-то волноваться? Вот скажи, будешь ты проезжать через деревню и увидишь, как люди будут бить ребёнка, заступишься?

Я стиснула зубы, отворачиваясь. Чёрт возьми!

— Конечно, заступлюсь! А кто не заступиться! — возмутилась. Это же элементарно и совершенно обыденно.

— О, поверь, есть такие, что не только не заступятся, но ещё и предложат, как лучше бить, чтобы не умер слишком быстро и получил, как можно больше боли.

Поморщилась. Конечно, в любом из миров есть гнусь, но всё же тлеет надежда, что её не так много, как может показаться.

Настроение у меня от этого разговора упало, да и, вообще, было какое-то муторное состояние. Такое чувство, будто не только небо тучами затянуло, но и меня внутри точно так же стало пасмурно.

Уходить далеко не стали, бесполезно что-то искать, поэтому остановились на ближайшей поляне. Мужчина всё-таки представился, назвавшись Гимрином. Жена его Ноли оказалась деятельной и шебутной женщиной, а вот Рели стеснительной и постоянно краснеющей девушкой. Она постоянно бросала взгляды на Ренольда и краснела ещё больше.

Начинала ронять всё подряд, спотыкаться о собственные ноги, пока Ноли не прогнала её, нахлестав чуток по заднице какой-то тряпкой. Выглядело это всё вполне безобидно, даже забавно. Сразу становилось понятно, что женщина не сердиться на самом деле.

Я сидела в это время на небольшом бревне и наблюдала. Никто меня не тыркал и не трогал — народу хватало. Правда Ренольд тоже особо ничего не делал, лишь величественно взирал на устроенный балаган и время от времени раздавал свои ценные и очень нужные указания. Олан с Элбаном за это на него кидали весьма красноречивые взгляды, а Патриций лишь что-то бурчал, изображая больного старца, но послушно таскал ветки, для сооружения шалаша.

Люца я сразу предупредила, чтобы не мешал — если там будет ещё и этот громадный кальпи, то вообще тушите свет.

Заметив взгляды и реакцию Рели, усмехнулась, неосознанно начиная наблюдать теперь и за Ренольдом. Удивительно, даже здесь, в лесу, лишённый своих императорских одеяний, в самом обычном плаще, он всё равно выглядел истинным аристократом. Казалось, из него идёт что-то такое, что явственно отличает его от остальных. Его сколько не прячь, всё равно одного взгляда достаточно, чтобы понять — голубая кровь. Я даже понимаю Рели. Увидев такого, как Ренольд обычной девушке сложно не оказаться под впечатлением. Тот же Элбан, например, вполне симпатичный мужик, с харизмой и пробирающим до мурашек взглядом, но в нём нет этой отличительной внутренней черты. На него посмотришь — воин. Но никак не принц.

Шалаш всё-таки был построен, большой, чтобы хватило на всех. Накрыт тканью и закреплён, на случай, если ветер поднимется слишком сильно. Костёр тоже был разведён, тут же над ним повесели котелок, в котором буквально через десять минут уже что-то булькало и варилось. Все расселись на принесённые пеньки, начиная заниматься своими делами. Ноли о чём-то спорила с Оланом, сразу видно эти двое нашли общий язык. Элбан с Патрицием разговаривали с Гимрином, который показывал им свою секиру, потирая при этом довольно бороду. А Ренольд, по-видимому, обиженный на меня, сел с Рели, которая тут же вспыхнула, принимаясь теребить косу.