Глава 21

К хорошему или плохому, но что-то изменилось, а на языке крутилось одно слово — безвозвратно. Финн больше не злился на меня, по крайней мере не показывал этого так явно, хотя я и раньше не принимала всего на свой счёт. Ему было больно. Не только физически, хотя и этого бы хватило, иногда у меня самой сводило конечности от одного взгляда на то, как Финн пытается стоять из последних сил. В нём жила обида на несправедливость судьбы, и, наверное, мои проблемы казались ему слишком мелкими, чтобы жаловаться на них. Мне было стыдно за ту дурацкую речь, но совсем не хотелось взять её назад. Не из-за лавки даже, а просто потому, что без неё у меня не появилось бы чего-то другого — мелькавшего в его взгляде тепла и того приятного низкого голоса, от которого у меня по спине пробегала дрожь. Я ни о чём не жалела.

Мы просидели вдвоём до утра, прислонившись спина к спине, я подтянула ноги на лавку, а Финн старался не шевелиться, чтобы мне всегда хватало опоры, если я вдруг начну засыпать. Спать почти не хотелось. Он рассказывал мне о столице, а потом о побережье, я не поворачивалась к нему, чтобы не разрушить момент. Представляла перед собой синие море, укачивающее на своих волнах маленькие сонные корабли. Вздрогнула, заснув на секунд. Мне привиделось, что я падаю прямо в воду, Финн очень аккуратно взял мою руку в свою и легонько сжал горячими пальцами.

— Хотела бы побывать на побережье, — прошептала я скорее своим мыслям, чем ему.

— У тебя ещё есть шанс, — так же тихо отозвался он. Обречённо. Мне не нравился этот тон, он прорывался тогда, когда Финн начинал сомневаться в своих силах.

— Хочешь, я возьму тебя с собой?

Его спина вздрогнула, я не сразу поняла, что он беззвучно смеялся.

— Что? Между прочим, предлагаю от чистого сердца. Думаешь это легко? Возись потом ещё с тобой всю дорогу, — в шутку возмутилась я, хотела скрестить руки на груди и чуть не шлёпнулась с лавки, Финн успел развернуться раньше, чтобы меня поймать.

— Может быть во сне, — отозвался он.

— Я не вижу снов.

— Давно?

— Сколько себя помню.

Вспыхнул и погас медальон на его груди.

— Эй, что ты сейчас сделал? — Я подобралась, готовясь обороняться или бежать, правда ещё не зная от чего.

— Ничего. Это было для меня. Для успокоения.

Я не поверила, а Финн подробности оставил при себе. Не хотела иметь ничего общего с колдовством, мне и одного маленького проклятия вполне хватило. Я и лекарей то терпеть не могла, вроде не магия, но мало ли чего они во мне разглядят и как потом с этим жить? Монти обычно смеялся, говорил, что я зря волнуюсь. Брат всегда был рядом, всегда знал, что нужно делать, жизнь без него и его советов казалась не только пустой, но и очень странной. Неправильной.

Наверное, я всхлипнула сквозь навалившуюся дрёму, потому что Финн притянул меня к себе и усадил на колени. Терпеливо ждал, пока я удобнее устрою голову у него на груди. Мне не хотелось ни двигаться, ни открывать глаз.

— Не удобно сидеть? — виновато спросила я.

— Всё хорошо, — отозвался он.

Показалось, что я слышала в его голосе улыбку, если такое вообще было возможно. Финн прижимал меня к себе, а я жалела, что ночь заканчивалась так скоро. Он продолжал ласково гладить по моим волосам, наверное, решил, что я заснула, и поцеловал в лоб, как ребенка. Прислонился ко мне щекой.

— Всё в тебе неправильно, — прошептал он мне в макушку. — Прости, что не вернулся раньше. Не дал больше времени. Не представлял, что найду.

Я не пошевелилась.

Светлело поздно, небо затянули тучи, по земле стелился туман, но ничего необычного утро не принесло. Не грянул волшебный гром, не появился оборотень, даже Хюрбен все ещё стоял на том же месте и снова начинал превращаться в маленькое болото. Я сбегала за Арни и долго стучала в окно, пока он наконец не оторвался от постели, взирая на меня заспанными глазами. Увы, заставить его помочь мне было гораздо легче, чем просить кого-либо ещё, к тому же у Арни имелся один неоспоримый плюс — его россказням мало кто верил, тем более без доказательств. Дай ему кто-нибудь волю и свободные уши, узнал бы, что вовсе и не деревяшку он у колдуна по утру забирал, а таинственный магический артефакт, со всеми причитающимися свойствами. Какими именно — значения не имело.

Финн помог вытащить несчастную лавку из дома, кивнул Арни, заставив того попятиться на добрых пять шагов, и аккуратно передал мне сумку, в которой глухо позвякивали сложенные друг на дружку бутылёчки. Я неуверенно потопталась на месте и оценила:

— Хороший запас. Решил отделаться от меня на пару дней? Я ведь вернусь, когда они закончатся.

Финн чуть виновато улыбнулся. Мы оба знали, что они были последними. Если только ночью не изменится что-то, во что меня даже не посвятили.

Пробившийся сквозь облака желтовато-красный луч солнца упал на его лицо. На груди слабо светился медальон, тени ложились на щеку, отчего шрам на мгновение показался мне свежей драной раной, я моргнула и прикрыла глаза, чтобы не отвернуться, не обидеть Финна случайной ужимкой. Он замечал всё слишком хорошо. Мне стало дурно, перед глазами поплыло, Финн вдруг показался мне совсем ребёнком, он стоял на том же месте, только одежда была другой, земля вокруг высохла, день стал светлее, солнце стояло высоко над нами, припекало лучами макушки, а я не могла оторвать взгляда от алой капли, стекающей по щеке к подбородку. Он протягивал ко мне руки, словно пытался схватить, удержать или… обнять.

Я отступила, тряхнув головой, прижала сумку к себе. Позади нетерпеливо пыхтел Арни, взваливший на себя лавку, ему не терпелось убраться отсюда, последние городские слухи не обошли его стороной, да и свою прошлую встречу с Финном он ещё не успел забыть. В другой раз я бы не упустила момента пошутить, но сейчас от этой мысли стало неуютно, а мальчишку — жалко.

— Спасибо.

— Уходи, — привычно скомандовал Финн. — И помни, что ты обещала.

Совсем рассвело, но в городе было тихо, в первый раз я так спешила, что не смотрела по сторонам. Ночью подморозило, кое-где грязь похрустывала под ногами, и жители дружно предпочли остаться в тепле, только над домами задорно поднимались клубы печного дыма.

— Холодно, — пожаловалась я.

Уставший и взмокший Арни издал неопределённый звук в ответ, я решила, что это было ругательство, высказанное через зажатую во рту нижнюю губу, чтобы не влетело за такие слова. Увы, этому он научился от меня.

Мы дошли до дома Альбы так никого и не встретив, что меня вполне устраивало. Только впереди, двумя домами дальше, напротив двери Управляющего стояли люди. Я удивилась, решила, что это очередь. Что могло понадобиться там такой толпе в такое время, и почему оно не может подождать хотя бы до обеда? Казалось, что дружки Длинного так далеко бы не зашли, любители расправы не обращаются к власти, тем более, когда уверены, что она закроет на их действия глаза, пока большинство согласно с ними. Руки развязаны, и не придётся снова подменивать хроники новыми версиями.

— Странное что-то, — поделилась я подозрениями с Арни.

— Сходить посмотреть? — радостно отозвался он, так быстро, словно собрался бросить лавку прямо здесь и бежать, лишь бы только не тащить её дальше.

— Неси её за дом во двор, — на всякий случай скомандовала я. А то ведь и правда сбежит. — Потом посмотришь.

Арни с обречённым видом покряхтел вокруг дома. Свет в окнах не горел, спали или не было никого, я решила не проверять. Лавка не убежит, зайду попозже, всё равно придется долго объясняться, тогда и подарю официально. Бутылёчки решила потихоньку оставить в сенях.

Мечтам не суждено было сбыться, едва мы обогнули угол дома, как я увидела черную юбку. Альба уже ждала нас, стоя у дальней двери, и впивалась недовольным взглядом в Арни, который разом сжался и старался казаться невидимым. Я подумала, что лавкой можно было бы неплохо прикрыться, как щитом, только лучше, потому что мы бы поместились за ней вдвоём.

Я показала ему место старой лавки, хотя Арни давно разобрался и без меня. Но стоять и молчать было невыносимо, поэтому я со всех сил делала вид, что помогала ему. Он управился быстро, криво плюхнул свою ношу на землю и даже не попытался прикопать ножки. Развернулся ко мне, вытирая руки о штаны:

— Ну, только гляну и вернусь, ага?

— Сходи, — ответила я пустому месту, где только что стоял Арни, и повернулась к безмолвной Альбе.

Носик у неё был сморщен, словно кто-то только что сильно испортил воздух. Я прикинула, не вернуться ли к парадному крыльцу и оставить бутылёчки там, но точно знала, что его она заперла первым, если вообще успела открыть после ночи.

— Настойки, — я подняла сумку повыше и покачала у неё перед носом. Бутылёчки задорно звякнули в ответ, пританцовывая друг на дружке.

— Где ты их берёшь?

— Говорила же, у проезжих покупаю, туда-сюда мотаются.

— Ага, в лавке меняешь, в которой ты уже не работаешь? — голос её сегодня казался мне особенно мерзким, хрипловато глухим, как бывает у невыспавшихся людей.

— Тебе знакомы такие слова, как хорошие отношения и договорённости? — не удержалась я. К сожалению, Альба всегда умела держать себя в руках гораздо лучше меня, попытки разозлить её при Монти ни к чему обычно не приводили, она всё равно оставалась идеальной. Правильной.

Альба цокнула языком, не удостоив меня нормальным ответом. Бутылёчки пели на грани слышимости, тёрлись бочками, я с удивлением поняла, что рука у меня дрожала от злости.

— Поставлю и уйду, — буркнула я, решив просто протиснуться мимо неё.

— Ты никогда не понимаешь по-хорошему? Хоть разок в своей никчёмной жизни ты могла бы подумать о ком-то ещё?

Я остановилась перед ней, не веря своим ушам.

— А я это принесла для себя?

Альба отступила на пару шагов, я поднялась на ступеньку и застыла в проёме дверей.

— О тебе говорят, — не сбиваясь продолжала она заранее заготовленную речь, — это твоя жизнь. Но ты несёшь её к нам, появляясь в этом доме. Принимая тебя, я показываю всем, что мы на твоей стороне. Люди не хотят иметь со мной дело, я даже за покупками не могу выйти, не поймав на себе пару косых взглядов. Вчера в булочной мне не хотели даже продать хлеба. Такого будущего ты хочешь длянашейсемьи?

— Отлично, и что я, по-твоему, теперь…, — начала я и осеклась.

Рукой Альба поглаживала живот, без этого ненавязчивого движения нельзя было даже заметить, что под фартуком он слегка округлился.

— Мне есть кого охранять от твоего позора. Напиши мне рецепт настойки, скажи, у кого ты покупаешь травы, и уходи. Уезжай из города, так всем будет легче. Я дам тебе денег. Мы пошлём за тобой, когда всё уляжется.

Предложение оказалось таким нелепым, что я растерялась.

— Ты серьёзно думала, что это сработает?

— Нет, — признала она без малейшего промедления. — Но я хочу получить рецепт.

— Так он со мной и поделился своим рецептом, — пробурчала я.

— Тогда просто дай мне имя, я договорюсь сама.

— Если бы всё было так просто…

Взгляд её спустился на сумку в моих руках.

— На них должна быть метка мастера, дай сюда.

Альба метнулась вперёд и схватила сумку, пытаясь вырвать её у меня. От неожиданности я разжала пальцы, тонкий ремешок выскользнул, время замерло, сердце отсчитывало удары, пока не раздался звон. Он показался мне оглушительным и до одури страшным, как будто весь мир разбивался сейчас на миллионы осколков.

Я медленно, очень медленно, борясь с собственными мышцами, опустила голову. Ударившаяся в полете о косяк двери сумка лежала у меня перед ногами. В стороны по полу растекалась жуткая бордовая жидкость, так подозрительно похожая на кровь.

— Сказала же — дай сюда, — с раздражением отчитывала меня Альба. — Никогда не слушаешь.

— Что ты сделала? — шептала я. — Что ты сделала?

Пятно, как живое, дотянулось до её ног, забралось под изящную домашнюю туфельку, намочив светлую шерсть, из которой та была сшита.

— В следующий раз пришли кого-нибудь вместо себя, как я и просила, или хотя бы не появляйся здесь больше днем. С рецептом всё было бы гораздо проще.

— Что ты сделала…

Слезы застилали мне глаза, губы дрожали, пальцы на руках заледенели и казались чужими, совсем непослушными.

— Фрея! Фрея, ты где?

Я обернулась, глядя на Арни, но никак не могла сфокусироваться на нём.

— Что? — встряла Альба из-за моей спины.

— Там, там люди собираются, всех зовут, с оружием, — торопился сказать Арни, проглатывая окончания слов, — Фрея, они в лес идут, к дому. Всех собирают и идут. Фрея, — цеплялся он за моё имя, давая себе передышку, — Длинного волк загрыз.

Я отстранённо отметила, что Арни употребил придуманную мной кличку, которую много раз слышал. Видимо хотел, чтобы я быстрее поняла, о ком речь…

Потом до меня дошло.