Глава 6

Это было очень приятно. Даже слишком. Соня почувствовала, как теплые пальцы коснулись ее кожи, скользнули по телу. Она вздрогнула, но не отодвинулась. Сильные мужские руки ловко пробежались по ключице, сжали плечи, переместились на шею. Глаз она не открывала, но была абсолютно уверена, что это он. Это его пряный, навязчивый, чуть горьковатый запах непролазного леса в тумане, наполненный ароматами кедровой смолы, палых листьев, мха, сладковатого дыма, теплой древесины и мокрого меха. Она не встречала еще кого-то, кто бы пах так, будто существует совершенно в другом, неизвестном для нее мире. Это не искусственные ароматы дорогих парфюмов, созданных в лаборатории. Это запах охоты, жаркой погони и животной силы. Такой, что голова шла кругом. Нет, она не сможет открыть глаз, иначе точно потеряет сознание. Вначале ей показалось, что он собирается задушить ее, но он лишь гладил кожу, надавливая, показывая силу и соблазняя. Что происходит? Откуда взялись эти невесомо-приятные ощущения? Соня чуть поддалась вперед, уткнувшись в крепкое мужское плечо. Словно в тумане, она облизала губы, ощутив солоноватый вкус его пота. Мужской голос, сначала грубый, а потом вдруг вкрадчивый и даже нежный, звучал совсем рядом, возле уха. Он был сверху. Его тело казалось таким тяжелым, но эта тяжесть приносила удовольствие, она как будто растворяла девушку в нем. И все это в утреннем тумане, в дымке, в мистической серости. А его пальцы спускались все ниже, туда, где нельзя было, туда, где запрещено и сладко. Туда, где больше всего хотелось. Соня вздрогнула то ли от страха, то ли от удовольствия и решительно открыла глаза. Все тут же пропало: и туман, и сладкая дымка, и приятные ощущения. Она сидела в старой хижине, за большим деревянным столом и с силой сжимала вилку в руках.

Лесник расположился напротив и внимательно смотрел на нее, медленно попивая из большой жестяной кружки. Все те же холодные глаза и безразличный взгляд.

— Ты уснуть прямо за столом, — громкий глоток, — никогда такого не видеть раньше.

Забавно.

Верхняя губа приподнялась в чем-то похожем на усмешку. Соня отвела глаза в сторону.

— Иногда ты говоришь чисто, а иногда с акцентном, — пробурчала девушка, стараясь выкинуть из головы свои дурацкие видения и не краснеть, сгорая от стыда.

— Я смотреть, как ты спишь, — прищурился лесник, — ты была странной, что тебе снилось?

Его взгляд был таким равнодушным, а Соне было так неловко, что она огрызнулась:

— Мне приснилось, что тебя укусила змея прямо в лоб и мне достались все твои запасы провизии, хижина и пожизненное владение компасом.

На какое-то мгновение он замер, но правый глаз все-таки дернулся:

— Доведу до поля, потом прямо идти и выйти к дороге, — вздохнул лесник и встал из-за стола.

— Что, жалко компас? — не унималась Соня.

Она никогда не вела себя подобным образом. Такая свободная и колючая. Откуда все это взялось? Помнится, когда она познакомилась с будущим мужем, она так старалась ему понравиться, что смотрела в рот и благоволила каждому слову. Но здесь — в этом сыром, пропитанном сосновой смолой доме она как будто скинула скорлупу и стала самой собой. Говорю что хочу, делаю что хочу и плевать, на то что королю рубки, сенокошения и выпаса скота — это не нравится. Прибьет так прибьет.

Лесник утвердительно покачал головой и пожал плечами:

— Компас мне еще пригодится, — поднял со стола свою кружку и сделал еще один глоток, от чего его острый кадык двинулся вниз, потом вверх.

Собирая какие-то вещи в свой большой тряпичный рюкзак, молодой мужчина методично перемещался по комнате. Соня провожала его взглядом, чувствуя себя развалиной. Она так устала. Хотелось лечь и проспать целые сутки, но нужно идти, пока он не передумал. Все же это лучше, чем в одиночестве блуждать по лесу с компасом. Она наблюдала за его ловкими движениями и не могла понять, почему ей приснился такой безумный сон? Может быть, потому что ее вещи так и не высохли после дождя и она вынуждена была надеть его майку и широченные штаны, подвязанные веревкой? Это было так странно. Одни говорят, что сны — это наши страхи, а другие, что скрытые желания. Соня еще раз взглянула на лесника. Она всегда утверждала, что сны — это реализация желаний и навязчивых мыслей. Но теперь думать в подобном ключе было стыдно — щеки пылали. Она как будто все еще чувствовала его руки на своем теле. Соня тряхнула головой и потерла веки, она не могла ощущать то, чего не было. Она следила за каждым его движением, внимательно, жадно, не отрываясь. Словно между ними была какая-то тайна или жуткий, постыдный секрет. Хотя на самом деле этого, конечно, не было, да и вряд ли он считает ее хоть чуточку привлекательной. Вот почему ее опять волнуют эти мысли? Возможно, до того света ей всего полчаса дороги, а она размышляет о том, что о ней думает едва знакомый мужчина в лесу. Да ничего лесник о ней не думает. Она его вообще не интересует. Мечтает выпроводить поскорее, да и дело с концом. Он бы ее друзьям волкам скормил, да, видно, совестливый и жалеет дурочку. Соня злилась, но не смотреть у нее почему-то не получалось. Алчно наблюдая за тем, как он крепко затягивает веревки, как при этом напрягаются мышцы на руках, она никак не ждала, что он остановится и медленно поднимет на нее глаза. Словно пятнадцатилетняя девчонка, Соня резко отвела свои, выдав себя с головой, покраснев до кончиков ушей. «Боже, какой позор», — подумала Соня, царапая ноготком трещину на столе. «Мда, замужняя, ничего не скажешь», — едва слышно простонала девушка.

Ирония ситуации заключалась в том, что на самом деле Соне редко встречались мужчины, которые привлекали ее внешне. Она была не из тех женщин, что видят мало-мальски симпатичное лицо и сразу же растекаются перед парнем лужицей. Нет, совсем нет. Скорее наоборот — угодить ей было крайне сложно. То нос не тот, то уши неправильные, то глаза мелкие, то плечи узкие, то стопы широкие. Но этот был словно нарочно сделанный образец принца из Сониной сказки. Будто какие-то высшие силы поиздевались, послав Соне на жизненном пути этого бога сочной травы и ежевики.

Разглядывание лесника как попытка уйти от реальных, насущных проблем. Соня глубоко вздохнула. Думать про Данилу ей не хотелось. Она не желала зацикливаться на том, что муж возможно даже не знает, что с ней случилось. Нет, они не скандалили и не ругались, просто неуютно молчали вдвоем. Говорят, у всех пар — это рано или поздно случается. Вот только семь лет не такой большой срок, а кроме мужа у нее никого не осталось. Мама умерла, когда она была совсем маленькой. Отец, когда ей исполнилось восемнадцать, а недавно не стало бабули.

Все дело в ребенке. Соня очень хотела малыша: свое продолжение, маленький кусочек, а Данила нет. Он утверждал, что им еще рано. Но куда уж рано-то? Они ведь не молодеют. Так и жили они вдвоем в огромной московской квартире, доставшейся Соне от бабушки. А ей так хотелось услышать веселый детский смех, топот маленьких ножек.

Когда Данила подарил билеты на экскурсию, Соня так искренне радовалась, надеясь, что их семья возродится, что им снова станет тепло и уютно, но в последний момент все сорвалось. От этих размышлений сердце заныло тупой болью. Вероятно, он даже не узнал, добралась ли она до места. Эта догадка точила ее, как серый земляной червь. Поэтому лучше смотреть на лесника и думать о его крепких руках, чем вспоминать то, что и так занимало все ее мысли до этого.

— Готова? — приподнял бровь мужчина.

Как будто Соне было что собирать в дорогу. Она еще раз оглянулась, прощаясь с хижиной, а лесник ловко набросил на плечи лямки рюкзака, и молодые люди двинулись в путь.

Между деревьями и кустами блуждал легкий назойливый ветерок, приятная прохлада обнимала девушку невидимыми руками. Утреннее солнце пригревало шапки густых крон. Вокруг было тихо, зеленые тени ложились под ноги. Лес утром был очень красивым. Будто полупрозрачные нити сквозь стволы протянулись золотые лучи солнца. Соня и ее спутник шли молча. Девушка старалась держаться как можно ближе к своему провожатому. Но он шагал широко и быстро, при этом совсем беззвучно, у Сони получалось хуже. Он отодвигал для нее ветки, Соня ловила их и пыталась не мешать. Но когда она сломала одну из них, он повернулся:

— Ты стараться ничего не ломать и не наступать в грязь, выбирать сухие места!

— Боишься, что останутся следы?

Но, как обычно, он ничего не ответил, лишь повернулся вполоборота и двинулся дальше.

Проходя сквозь очередной куст, Соня забрела в паутину и не смогла сдержать визга, за что тут же получила от своего провожатого:

— Тихо, — шикнул лесник, — не шуметь, — и пошел вперед, а затем негромко добавил, усмехнувшись: — Моя Лили бояться пауков, как и ты.

Почему-то стало грустно. Ну конечно, у него есть Лили. Как у такого красавчика не может быть Лили? Интересно, как она выглядит? Небось, стройная высокая блондинка с огромными голубыми глазами, белоснежной улыбкой и грудью четвертого размера. Лесная фея с плоским животом, свободно владеющая мастерством ползанья по деревьям. И имя у нее такое цветочное, женственное. Это тебе не зверек, похожий на хомячка и белку одновременно. Соня скисла — настроение испортилось.

В следующее мгновение лесник обернулся и швырнул ее на землю. Соня не успела осознать, что конкретно произошло. Она почувствовала горький вкус земли и стала возмущаться. Лесник бесцеремонно локтем придавил ее шею. И тут Соня услышала голоса.

— Люди! — вскрикнула девушка.

Лесник крепко выругался и схватил Соню за шкирку.

— Бежать! — крикнул он.

Послышались какие-то странные свистящие звуки, и листья возле Сони стали дергаться, рваться и крутиться в диком беспорядочном танце. Она уже слышала такое в кино. Господи, да это же пули.

— Бежать, — рычал лесник, — это ты их привести?

Соня даже не сразу поняла, о чем он, лишь только метнулась за ним куда-то направо, потом налево. По лицу били ветки, ноги не слушались, она спотыкалась, но бежала. Главное за ним, все время за ним.

А после все остановилось. Земля закончилась. Твердой поверхности под ногами больше не было. Соня честно пыталась не кричать, сдерживать вопль ужаса, рвущийся наружу, но она оказалась в воздухе и куда-то летела, беспомощно барахтая ногами и дергая руками, пытаясь зацепиться за то, чего нет. Возможно, это был тот самый обрыв от падения, с которого он ее спас несколько часов назад, а может другой, Соня ничего не могла понять. Он вроде бы спросил, умеет ли она плавать. А может и не спросил. Но в следующее мгновение вода больно ударила по всему телу, а дальше тишина и темнота.

Соня вынырнула первой, лесника нигде не было видно. Она в ужасе мотала головой. С обрыва никто не стрелял, но ее провожатого не было.

— О нет, нет, нет, только не это, — заскулила девушка, набрала в грудь как можно больше воздуха и уверенно нырнула вглубь.

Когда несколько лет назад Соня училась в университете, она вообще не умела плавать. Ее родителям не казалось это умение таким уж необходимым в жизни. Поэтому, когда в учебном заведении построили новый бассейн, Соня первая записалась в секцию вместо физкультуры. Но сказать тренеру, что она совершенно не держится на воде, она не решилась. В итоге первое время среди ловких и быстрых спортсменок Соня плавала с досточкой. Это было неловко, порой даже стыдно, но цель была достигнута и уже через год Соня научилась плавать, нырять и прыгать с вышки. И этим очень гордилась. Она любила ходить в бассейн и обожала доставать со дна монетки, которые туда бросал тренер. На соревнования ее, конечно, не ставили, но плавала она хорошо.

Поэтому, ловко поднырнув под торчащие корни под водой, она увидела борющегося с рюкзаком лесника. Он явно не планировал прощаться со своей ношей. Это было глупо. Она подплыла и попыталась ему помочь, но было очевидно, что он слишком долго находится без кислорода, еще чуть-чуть и он начнет тонуть, а вытащить Соня его не сможет, слишком тяжелый. Соня стянула с него лямки и толкнула вверх. Он зло вертел головой, отказываясь, но инстинкт самосохранения взял свое и мужчина устремился к поверхности. Соня поднырнула еще раз и потянула рюкзак на себя. Тренировки на задержание дыхания под водой не прошли даром, но у всего есть предел. Рюкзак не поддавался. Соня почувствовала, что начинает задыхаться, и набрала воздух еще раз. Лесник что-то орал с берега, но девушка не слышала и снова нырнула, дернула сильнее и высвободила лямку. И вот тогда послышались свистящие звуки и лесник прыгнул в воду. Он показывал плыть вперед, под водой. Невдалеке над водной гладью было низкое дерево, крона буквально лежала в воде, густые листья и ветки образовали маленький шалаш, и путники смогли бы высунуть головы из воды и дышать. За листвой можно было бы спрятаться, но Соня начала тонуть. Тяжелый рюкзак не давал ей плыть так быстро, как нужно. Лесник вынырнул под ветками, набрал воздуха в рот и устремился к девушке. Соне всегда казалось, что передача воздуха под водой по средству "поцелуя" — распиаренная романтика кино и невозможная в реальности вещь. Но он подарил ей лишний вдох, отобрал рюкзак, и Соня доплыла, вынырнула, схватившись за толстую ветку дерева. С обрыва их не было видно, вода не была столь прозрачной, чтобы их преследователи могли точно определить, утонули они или нет, поэтому вскоре стало снова тихо.

Их тела были под водой, а лица совсем близко. Соня глубоко дышала и смотрела ему в глаза, прищурившись, на этот раз она не кричала и не визжала.

— Кто ты, черт тебя дери, такой?

Он убрал с лица мокрые длинные волосы, заправил за уши, назад, и стал еще привлекательнее, еще желаннее, еще таинственнее и заманчивее. И конечно же, он ничего не ответил.

— Я обычная девушка, понятно? Я никого не привадила, я заблудилась в лесу, я …

— Обычная???

Здесь под листьями, в воде их лица разделяло всего несколько сантиметров, и это было настолько близко, настолько интимно, настолько чересчур, что казалось нереальным.

— Обычная давно бы сгинуть, умереть в лесу, утонуть, — сказал он странным шепотом, осматривая лицо Сони так внимательно, как будто только что увидел ее впервые.

— Это не меняет того факта, что ты странный лесной хрен с кучей скелетов в шкафу. — Соня схватилась за ветку подальше и отплыла от него в сторону. Она сама не знала, зачем это сделала, просто для нее это было слишком. Он был слишком.

— Причем здесь растение? — поморщился лесник, по всей видимости не понимая, почему Соня употребила слово «хрен», а она тихонько выглянула наружу и, никого не увидев наверху, поплыла к берегу. Затем вышла, попыталась выжать волосы и одежду.

— Кто эти люди?

Лесник вынырнул из-под веток и как всегда ничего не ответил, лишь остановился в воде, разглядывая девушку. Это был совсем другой взгляд. Так он никогда не смотрел на нее прежде. Словно теперь она вдруг что-то из себя представляла. Он смотрел чувственно, сладострастно, так, как мужчины смотрят на женщин.

Соня опустила глаза и увидела себя в водном отражении. Ее длинные мокрые волосы живописно развевались на ветру, ее глаза горели, щеки порозовели, губы наполнились алой краской, а одежда, промокшая насквозь, облегала фигуру. Покатые плечи, изящная грудь и проступившие горошинки сосков, округлые бедра. Она выглядела свободной, сильной амазонкой, которая только что смогла справиться с водной стихией. Она была сексуальной.

— Меня зовут Улф, — улыбнулся лесник, выходя из воды, мокрый и по-прежнему невероятно красивый.