Глава 17

В кабинете Брэдстрита гулял сквозняк, шевеля бумагами на столе инспектора. Сам хозяин кабинета жадно глотал воду прямиком из графина. Головную боль моего текущего начальника сменил жуткий сушняк.

— Где вас носило столько времени, Лестрейд? — поинтересовался Брэдстрит в перерыве между глотками.

— Выполнял ваше распоряжение — работал по убийству Мильчана. Был в редакции «Ивнинг Стандарт», разговаривал с редактором газеты — мистером Лебоу.

Брэдстрит с сожалением оглядел опустевший графин.

— Надеюсь, не сболтнули ему ничего лишнего? Эти газетчики любят греть уши…

— Можете быть спокойны. У меня уже есть опыт общения с этой братией… Кажется, я напал на след убийцы…

— Да ну! — с непонятным сарказмом произнёс Брэдстрит. — И кто же он по вашему?

— Член банды гуронов, — твёрдо заявил я. — Мистер Мильчан столкнулся с ними во время журналистского расследования. Видимо, что-то узнал про их шайку, и гуроны его убрали.

— Чушь! — поморщился Брэдстрит.

— Напрасно мне не верите. Пока все признаки указывают на гуронов… Разрешите дальше копать в этом направлении?

Желудок Брэдстрита предательски заурчал, инспектор скорчил кривую мину.

— Столько раз давал себе и жене зарок — не пить пиво вёдрами… Всю ночь не спал, а теперь ещё и весь день насмарку… — сокрушённо произнёс он.

У меня начало складываться впечатление, что он нарочно тянет время и заговаривает мне зубы.

— Так как насчёт гуронов? Я могу ими заняться? — настойчиво гнул линию я.

— Сколько вам лет, Лестрейд? Хотя… не надо говорить мне точную цифру. Какой бы она ни была — вы мне в сыновья годитесь… Так вот: послушайте мой отеческий совет, молодой человек. Забудьте вы про гуронов.

— В смысле? Что значит — забыть? — удивился я такой прямолинейности Брэдстрита.

— А то и значит — выкиньте их из головы. Сделайте вид, что гуронов не существует, что это призраки, фантомы, игра воображения. Поверьте, вам же лучше будет.

— С удовольствием внял бы вашему совету, но речь про убийство! — покачал головой я. — Улики показывают на причастность банды к убийству мистера Мильчана. К тому же я подозреваю, что гуроны замешаны как минимум к пропаже ещё одного человека. Это ирландец, некий мистер О’Райли, служащий таможни её величества…

— Не припоминаю, чтобы Скотланд-Ярд занимался делом этого… О’Райли… — вяло пробормотал Брэдстрит. — Лестрейд, не лезьте куда не просят! Хороший детектив гребёт не к себе, а от себя! А мне казалось: вы — хороший детектив.

— Я — хороший детектив.

— Тогда вы понапрасну растрачиваете ваш талант. Если вам действительно нечем заняться — я могу загрузить вас так, что вы забудете дорогу домой и станете круглые сутки пропадать на службе.

Он открыл сейф, достал из него несколько пухлых папок и уронил передо мной.

— Выбирайте любое!

— Я уже выбрал… Вернее, дело выбрало меня само. Убийство мистера Мильчана, оно не раскрыто, — напомнил я.

Брэдстрит ухмыльнулся.

— Ошибаетесь, Лестрейд. Дело раскрыто.

Я удивлённо открыл рот.

— Как?

— Обыкновенно. Нам даже не пришлось прилагать особых усилий. Убийцу измучила совесть, он раскаялся, сам пришёл в Скотланд-Ярд и во всём сознался. Это случилось часа два назад, пока вы стирали подошвы, бегая по редакциям газет.

Известие прогремело как гром посреди ясного дня. Не то чтобы я с таким не сталкивался в прошлой жизни, совесть — штука страшная, но меня охватили закономерные сомнения.

— Кто он — этот убийца? — спросил я.

— Некто Роджер Шон, ему пятьдесят один год, в прошлом военный, а нынче — завсегдатай китайских опиумных курилен.

— Допустим, это он убийца, — кивнул я.

— Не допустим, а так и есть: Шон дал признательные показания, нет смысла ему не доверять. Он прекрасно знает, какая участь ему уготована. Виселицы ему не избежать, — перебил меня Брэдстрит.

Я поморщился.

— Я не договорил… Если Шон — убийца, хотелось бы узнать — каков у него мотив?

— Самый обычный! Несколько лет назад Мильчан в своей статье разоблачил Шона как двоеженца, Шон загремел в тюрьму, где с ним, скажем, не очень хорошо обращались, — усмехнулся инспектор. — В прошлом году Шон вышел на свободу, опиум окончательно затуманил его мозг и подтолкнул к мести. Он выследил Мильчана, украл экипаж… Собственно, нет смысла рассказывать дальше — вы видели всё собственными глазами.

— Видел, — согласился я. — И был бы не прочь снова поглядеть на этого Шона.

— А смысл? — вяло протянул Брэдстрит. — Разве вы видели лицо преступника и сможете его опознать?

— Нет, — вздохнул я.

— Ну вот, — обрадовался инспектор. — Тогда зачем тратить на него лишнее время⁈ Займитесь лучше чем-то более полезным.

— Я бы хотел увидеть его причёску… Она у убийцы была, мягко говоря, необычная, — сказал я.

Брэдстрит шумно выдохнул.

— Если необычная причёска — всё, что у вас есть, тогда тем более нет смысла встречаться с Шоном.

— Почему?

— Потому что сейчас его голова больше похожа на коленку. Он побрился налысо, — злорадно произнёс Брэдстрит. — Я же вам говорю — займитесь делом, Лестрейд. А Шон пусть молится и готовится к встрече с Всевышним. Хоть вы и не причастны к поимке, можно записать будущий «галстук» на ваш счёт. Неплохое начало, детектив!

— Неплохое. И всё-таки я должен увидеть его и поговорить! — настойчиво произнёс я.

— Ваше бы упрямство и в полезных целях. Вы начинаете меня порядком утомлять, — устало произнёс Брэдстрит.

Поскольку я продолжал сидеть напротив как ни в чём не бывало, он не выдержал и сдался.

— Хорошо! Будь по вашему. Вы встретитесь с Шоном, но только в моём присутствии. В конце концов, я веду это расследование и отвечаю за всё.

— Конечно, — расслабленно произнёс я.

— Тогда выпьем чаю и пойдём…

Мы шагали по длинному, хорошо освещённому коридору с высоким потолком. Инспектор важно шествовал впереди, скрестив руки за спиной. Он был выше и намного крупнее меня и выглядел гораздо солиднее.

Путь преградила металлическая решётка. Охранявший её констебль при виде Брэдстрита поднялся из-за стола.

— Инспектор…

— Привет, Вест! Если ещё не знаком — это детектив Лестрейд. — Инспектор показал на меня. — Он — новичок, но уже подающий большие надежды.

Я сдержанно кивнул. В ответ констебль приложил руку к козырьку шлема.

— Приветствую вас, мистер Лестрейд.

То, что я поначалу принял за стол, оказалось больше похоже на пульт: в столешницу были вмонтированы лампочки, напротив каждой был нарисован номер.

Инспектор проследил мой взгляд.

— Наше нововведение, — пояснил он. — К каждой камере проведён электрический звонок. Когда его нажимают, слышен не только звук, но и загорается лампочка с номером камеры.

— Очень удобно, — подтвердил инспектор.

— Вижу, Скотланд-Ярд шагает в ногу с прогрессом, — усмехнулся я.

— Так и есть, — сказал Брэдстрит.

Он посмотрел на констебля:

— Нужно срочно увидеться с недавним задержанным — Роджером Шоном. Проводи нас к нему в камеру.

— Слушаюсь.

Констебль снял с пояса связку ключей, открыл решётку и остановился возле, пропуская.

— Прошу вас.

Мы снова оказались в высоком коридоре, ярко освещённом газовыми рожками. На освещении тут не экономили.

— Шон находится в одиночке? — спросил я у констебля.

— Все одиночные камеры заняты, мистер. Пришлось посадить его в одну из общих. Но вы не волнуйтесь — пока всё было спокойно.

Констебль остановился напротив одной из крепких дверей, снабжённой высоким зарешечённым окошком, отпер её.

— Сюда.

Мы переступили порог и оказались в большом помещении с цементным полом и покрытыми белой известью кирпичными стенами. Окон, выходящих наружу, и собственного газового рожка в камере не было: освещалась она благодаря единственному окну с решётками в двери.

В дальнем углу находился ватерклозет, задёрнутый шторкой.

Из мебели только широкие лавки, на которых в разных позах сидели или лежали мужчины самого разного вида и возраста. Большинство грязные и ободранные, одетые в весьма живописные лохмотья.

— Встать! — грозно крикнул констебль.

Заключённые беспрекословно послушались приказа и выстроились вдоль стены. Их было около дюжины.

— Ну и запашок у вас! — покрутил носом констебль.

Брэдстрит всмотрелся в измождённые лица арестантов.

— Не вижу среди них Шона.

Он повернулся к констеблю.

— Вест, ты случаем не ошибся? Может, камеру перепутал?

— Никак нет! — откликнулся полицейский. — Я его лично в эту камеру определял.

Я заметил что-то, что поначалу принял за груду лохмотьев, подошёл ближе и замер. На скамье лежал немолодой мужчина. При нашем появлении он так и не встал. Я потрогал жилку на его шее и сразу понял почему.

— Если это и есть Роджер Шон, то он заснул и спит вечным сном.

— Как⁈ — дёрнулся констебль. — Не может быть! Когда я запер его здесь, Шон был живее всех живых…

Руки констебля растерянно опустились. Затем он опомнился и, выхватив одного из арестантов, занёс над ним огромный кулак.

— Сволочь! А ну — говори, кто из вас его убил!

— Никто… Никто его не убивал! Мы пальцем к нему не притронулись! — испуганно залепетал сокамерник Шона.

Следов избиения я не увидел, как и явных признаков насильственной смерти.

Я склонился над лицом покойника и принюхался. Нос уловил слабый запах миндаля.

— Отпусти его! — приказал я констеблю. — Они не убивали Шона. Думаю, он сам наложил на себя руки.

— Но как же… — взволнованно произнёс тот.

— Делай, что сказано! — велел инспектор.

Он подошёл ко мне.

— С чего ты решил, что это — самоубийца⁈

— Он отравил себя цианидом, — сказал я. — Скорее всего на вскрытии выяснится, что у Шона было какое-то смертельное заболевание и жить ему осталось недолго. Думаю, Шон прекрасно знал об этом. Кто-то предложил денег его семье, чтобы он взял на себя чужую вину. Всё, что ему было нужно сделать: прийти к нам, дать ложные показания, а потом уйти из жизни легко и быстро, не страдая от мучительной болезни.

Я посмотрел на Брэдстрита. Тот покачал головой.

— Я так не думаю. Может, Шон и впрямь был смертельно болен и сам принял яд — но разве это противоречит его истории? Он мог убить газетчика, сознаться и отравить сам себя в муках совести…

— Предлагаю узнать его адрес, наведаться туда и устроить обыск. Наверняка мы найдём там деньги, много денег… А заодно и спросим, какую причёску ещё вчера носил мистер Шон до того, как побрился налысо. Интуиция мне подсказывает, что она совсем не походила на гребень ирокеза…