Глава 20

— Приступим, — громко объявил усач.

Он даже не стал изображать активную деятельность, а сразу шагнул к вешалке, снял с неё мой плащ и вывернул карманы.

Очкарик и мадам Беркли уставились на него и даже перестали дышать. Я же остался пребывать в непринуждённой позе.

Триумфальная улыбка на лице усача сменилась глубокой задумчивостью. Он тщательно обшарил мой плащ, прощупав каждый квадратный сантиметр подкладки, вывернул карманы наизнанку и даже потряс им.

— Видите, ничего нет — никаких денег, — сказал я.

Усач окинул мадам Беркли гневным взором, та машинально подняла худые плечи и склонила подбородок.

— Может, на пол выпало… — предположила она.

«Уэсбэшники» упали на колени и принялись дотошно исследовать пол. Само собой, ничего не найдя, они разом поднялись. На брюках каждого остались следы грязи.

— Мадам Беркли, давно хотел поставить вам на вид — у меня в номере ужасно убирают. Вот, посмотрите, — указал я владелице постоялого двора на штаны двух незваных гостей. — Форменное безобразие! Ещё немного, и тут будет как в хлеву, а я не корова и не свинья. Привык к человеческим условиям жизни!

Мэгги невольно хихикнула. Мадам Беркли метнула в её сторону тяжёлый взгляд, и проститутка тут же замолчала.

— Мистер Лестрейд, мы вынуждены обыскать вас, — решился очкарик.

— Список моих претензий к сэру Арнольду Снайпсу только что увеличился…

— Не вздумайте сопротивляться, мы применим силу! — Очкарик выразительно сжал кулаки и задвигал массивной челюстью.

— Хорошо, сдаюсь!

— Обыщи его, Боб! — велел очкарик.

Усач кивнул и шагнул ко мне.

— Опустите руки по швам, мистер, и не делайте движений, пока я не разрешу, — сказал он.

— Слушаюсь и повинуюсь. Надеюсь, ты будешь обращаться со мной так же ласково, как со своим другом в очках, — усмехнулся я.

— Он над нами издевается! — гневно бросил усач.

— Это провокация. Не поддавайся на неё и спокойно выполняй свою работу, — успокоил его очкарик.

— А может всё-таки дать ему затрещину, чтобы он не воображал о себе слишком много?

— Вот найдём деньги и делай с ним, что хочешь! Даже если Лестрейд потом будет жаловаться во все инстанции, никто ему не поверит, — хохотнул очкастый.

Обыскали меня вполне профессионально — сразу было видно, что Бобу это не в диковинку.

— Теперь поднимите руки… Расставьте ноги… Нагнитесь…

— Здесь же дамы! Понимаю, вам плевать на меня, но подумайте про их достоинство!

— Дамы пусть смотрят. Вряд ли они увидят что-то новое для себя, — засмеялся Боб.

Я покорно выполнил все его указания.

— Пусто. Он чист, — разочарованно вздохнул усач.

— Придётся перевернуть вверх дном его комнату. Наверное, деньги и впрямь упали на пол, он нашёл их и перепрятал, — предположил его напарник.

Они ретиво взялись за дело, методично заглянув в каждый закуток. Будь их воля, парочка дебилов непременно бы снесла все стены и выломала все доски пола в номере, но и без того масштаб разрушений, которому они подвергли мой временный приют, чуть не вызвал у мадам Беркли сердечный приступ.

По сторонам летело постельное бельё, моя одежда, кровать не раз сдвигали с места, будто у меня была возможность сделать под ней какой-то тайник.

Примерно через час мои мучители выбились из сил и устало опустились на то, что после погрома уже было невозможно назвать мебелью.

— Ничего, — разочарованно протянул усач.

— Деньги пропали, — кивнул очкарик.

Вместе они посмотрели на меня с таким жалобным видом, словно надеялись, что я войду в их положение и в порыве раскаяния сам покажу, куда спрятал красный конверт. И так же добровольно позволю упаковать себя в кандалы и уехать на каторгу.

Я ответил им холодной улыбкой.

— Я же вас предупреждал, господа: у меня нет этих денег. И взяток я не беру…

— Лестрейд, верните шестьдесят фунтов… Это казённые деньги. Мы должны за них отчитаться перед начальством, — со взглядом оленёнка Бэмби сказал усач.

— Если мы их не вернём, нас выгонят со службы! — добавил очкарик.

— Господа, я бы с радостью одолжил вам шестьдесят фунтов, но у меня даже близко нет такой суммы, — развёл руками я. — Наверное, вам придётся взять кредит в банке. У вас ведь наверняка хорошая банковская репутация…

— Лестрейд, я тебя загрызу! — вскочил усач, но очкарик успел схватить его за руку и усадить обратно.

Две проститутки, приглашённые в качестве понятых, наблюдали за происходящим как за бродвейским шоу.

— Вот что, господа! Вы здесь по заявлению мадам Беркли, — заговорил я.

Услышав своё имя, хозяйка заведения, замерла.

— Да. И что это меняет? — удивился очкарик.

— Она должна была передать мне деньги, которые бы вы потом у меня нашли, — стал развивать свою мысль дальше я. — Но… денег у меня не оказалось… Как думаете, где они должны быть?

Очкарик и усач переглянулись.

— Мадам Беркли…

— Я сделала, как вы сказали: дала Лестрейду взятку — красный конверт с фунтами. Он отказался, тогда я сунула конверт ему в этот треклятый плащ! — завопила женщина. — И я не знаю, почему вы их не нашли…

— Из комнаты я не выходил, окно было заперто — в этом легко убедиться… — спокойно произнёс я. — Видите, на раме следы копоти и пыли… Мадам Беркли, это опять шпилька в ваш адрес.

Женщина фыркнула.

— А мы разнесли номер в пух и прах, но денег не нашли! — зло заскрипел очкарик. — Мадам Беркли, где они?

— У меня их нет! — в отчаянии завопила она, не забывая одарять меня взглядами, полными ненависти и страха.

— Подумайте хорошенько! Эти деньги принадлежат королевской инспекции полиции!

— Не надо мне угрожать! Я прекрасно помню, где я оставила конверт. У меня нет ваших денег, — сопротивлялась мадам Беркли.

В душе она явно уже начинала подозревать нехорошее.

— Вы не оставили нам выбора. Придётся обыскать вашу комнату, — решился усач.

Он повернулся ко мне.

— Приношу свои извинения, мистер Лестрейд.

— Право слово — это излишне, — добродушно усмехнулся я. — Вы лишь делали вашу работу. Наверное, это я перегнул палку со своими неуместными издёвками и потому тоже обязан перед вами повиниться. Простите меня, дорогой Боб!

Я сделал вид, будто сердечно обнимаю его.

Усач смутился.

— Ох, мистер Лестрейд, вы — настоящий джентльмен. Чувствую себя перед вами неудобно.

— Никаких неудобств! Пройдёмте же и проверим жилище мадам… Сдаётся мне нас ждёт немало сюрпризов, — сказал я и подмигнул мадам Беркли.

Прихватил с собой пару проституток, мы вышли из моего номера и направились к апартаментам хозяйки.

Она распахнула перед нами двери.

— Ищите!

Мы проскользнули внутрь.

В отличие от меня и других съёмщиков, её жилище состояло из двух комнат, пусть даже небольших: одна служила гостиной, вторая — спальней.

Здесь было теплее и светлее, чем у меня — на себе мадам Беркли не экономила.

На полу в гостиной лежал турецкий ковёр, вдоль стены стояли высокие шкафы, а почти всю площадь занимал мягкий диван с резными подлокотниками и обивкой с узорами. На диване лежали подушки и скомканный плед — чувствовалось, что мадам Беркли проводит на нём немало времени.

Ещё тут был комод с толстыми стенками.

— Приступим, джентльмены, — потёр руки очкарик. — Лестрейд, вы ведь нам поможете?

— Я — полицейский, — скромно ответил я. — Мой долг помогать товарищам.

— Тогда берите на себя правую сторону гостиной, мы займёмся левой, после неё переберёмся в спальню, — распределил зоны ответственности очкарик.

Я дал парням из королевской инспекции повозиться, прежде чем отодвинул комод в сторону. Сначала он категорически не желал трогаться с места, потом сдался моему напору и с жалобным скрипом переехал.

Под ним, на грязном полу я «нашёл» заветный конверт, который почти всё время обыска у меня провалялся в карманах плаща бедолаги Боба, пока я молился, чтобы ему не вздумалось сунуть туда руки.

— Не его ищем? — спросил я, разгибаясь.

Оба служащих инспекции аж подпрыгнули.

— Где⁈ — завопил очкарик.

— Да вот же — на полу, — указал я.

Боб поднял конверт с трепетом, будто младенца, открыл его и облегчённо выдохнул.

— Это он. Деньги на месте.

— Лестрейд! — вдруг завизжала мадам Беркли и бросилась на меня с кулаками. — Это ты всё подстроил, сволочь! Будь ты проклят!

Она дубасила мою грудь, а я стоял перед ней словно каменное изваяние, спокойно и неподвижно.

— Успокойтесь, мадам! — Боб опомнился первым и схватил женщину. — Вы нас обманули! Решили присвоить казённые деньги.

— Это не я! Это он подкинул мне конверт! — заорала мадам Беркли и попыталась вырваться из железных объятий усача, но у неё не получилось.

Боб тряхнул её так, что голова женщины едва не оторвалась от тела.

— Перестаньте! Я приказываю вам прекратить! — потребовал он.

— Вы что — не понимаете⁈ Это всё он! Лестрейд провёл вас вокруг пальца, как маленьких детей, — простонала хозяйка.

Усач посмотрел на меня, а я покрутил у виска пальцем. Он понимающе кивнул.

— Кража казённых денег — серьёзное преступление. И вы за это ответите перед судом. Боюсь, вам придётся поехать с нами, — мрачно заявил очкарик.

Мадам Беркли опустила плечи, сжалась, с ненавистью глянула на меня.

— Лестрейд, вы… Вы…

Я усмехнулся.

— Как видите, крыльев за спиной у меня точно нет.

Усач и очкарик удивлённо смотрели по очереди то на меня, то на арестованную.

Я продолжил:

— Но я согласен с коллегой из королевской инспекции полиции: за проступки нужно отвечать. Подумайте об этом, когда будете отбывать срок.

Она опустила голову.

— Прощайте, мадам Беркли. Надеюсь, больше мы с вами не встретимся.

— Мадам, вам есть на кого оставить ваше заведение — обратился к ней очкарик.

— Да, — вздохнула женщина и посмотрела на Мэгги:

— Мэгги, сестрёнка, позаботься, чтобы всё осталось по-прежнему…

Проститутка кивнула.

— Сестрёнка? — удивился я.

— Я потом вам всё расскажу, — ответила Мэгги.

Она пришла ко мне в комнату, когда мадам Беркли увезли.

— Сестра дала мне кое-какие распоряжения насчёт вас…

— Мне надо выметаться отсюда прямо сейчас?

— Нет, она сказала, что своих денег назад вы не получите, но можете пожить у нас ещё две недели бесплатно. И только потом выметайтесь на все четыре стороны…

— Я подумаю, — сказал я. — Так вы действительно — сёстры?

— Да, она — старшая. Всегда опекала меня, помогала с клиентами…

— Высокие отношения, — вздохнул я.

— Такова жизнь. Мистер Лестрейд, я ведь видела, что это вы подложили под комод конверт с деньгами…

— Да? А почему не сказала тем двум?

— Моя сестра пыталась вас подставить. Это грех.

— Это очень большой грех.

— Я знаю… Но моё молчание тоже чего-то да стоит!

— Чего ты хочешь, Мэг? — удивился я.

— Эту ночь вы проведёте со мной в одной постели, а потом, даже когда найдёте себе местечко получше — всё равно будете приходить сюда, и я буду рассказывать вам всё, что узнаю сама или от других девочек.

Я было открыл рот, чтобы возразить, но она приложила к моим губам палец.

— Мистер Лестрейд, это не обсуждается.