Глава 37

Я вызвал смотрителя и попросил принести для нас с Муром кофе.

— Если это, конечно, возможно…

Очевидно, смотритель получил конкретный приказ от начальства не препятствовать мне и всячески помогать, поэтому ограничился лишь удивлённым взглядом в мою сторону и презрительным — в отношении ирландца, но согласился принести нам кофе из ближайшего заведения.

— Зачем тебе это? — спросил Мур, когда мы снова остались в камере наедине. — Я же сказал, что и так расскажу всё, что знаю про О’Райли, без утайки.

— Потому что кофе в первую очередь нужен мне… У меня была бессонная ночь, я жутко устал, когда делал всё, чтобы мне устроили эту встречу… А ещё у меня и без того мало времени, чтобы прерывать наш разговор «кофе-брейком».

— Прости, чем?

— Я услышал это выражение от одного из американцев. Означает короткую паузу для того, чтобы выпить кофе. В каком-то из североамериканских городов… прости, не помню названия, с недавних времён есть даже праздник, посвящённый «кофе-брейку»[8]… А ты продолжай…

— О чём ты хочешь узнать в первую очередь?

— Для начала неплохо понять, что за человек был этот О’Райли.

Мур фыркнул.

— Натуральный жадина и скопидом… Короче, типичный ирландец.

— Да? И в чём это заключалось?

Мур доверительно склонился.

— На службе об этом не знали, но О’Райли поначалу мухлевал на таможне, за взятки пропуская в страну контрабандный товар. О больших суммах речи не было, но он сумел приумножить капиталец…

— Каким образом?

— Стал ростовщиком. Одалживал денежные суммы под низкий процент… Ну как под низкий — просил немногим меньше, чем в банке.

— Ты тоже занимал у него деньги?

— Я всегда жил по средствам.

— Похвально, — одобрительно кивнул я. — Были ли у него враги, которые могли бы убить его, чтобы не возвращать долг?

— О’Райли всегда осторожничал. Не связывался с откровенными отморозками… Да и суммы, повторюсь, отнюдь не такие большие.

— Хорошо. Где он держал накопления? В банке?

Мур усмехнулся.

— Он же ирландец и потому не верил в банки!

— Так что — закапывал в землю?

— В основном вкладывался в акции. Например, в акции британских железных дорог. Полагал, что так будет гораздо надёжней.

Нам принесли кофе.

— Напиток богов! — смакуя, произнёс я, сделав первый глоток. — Выпил и словно заново родился.

— А вот я полжизни отдал бы за бутыль даже самого дрянного виски, — вздохнул ирландец.

— Ты сам сделал свой выбор, променяв кабинет таможенника на эту камеру.

— И, заметь, я не сожалею! — откликнулся он.

— Тогда просто пей кофе и не мечтай!

Покончив с напитком, я продолжил допрос.

— Насколько я знаю, О’Райли был вдовцом, а повторно так и не женился… Почему?

— Видать, натерпелся с прошлого брака, бедолага! Зачем ему обуза в виде вечно пилящей жены и кучи мелких спиногрызов⁈ У него были деньги, а, значит, он не испытывал недостатка в женском внимании.

— То есть он был бабником?

— Так и есть, мистер, — подтвердил Мур.

Странно, что Уифферс, с чьей наводки я и влип в это дело, характеризовал своего знакомого иначе. Как ревностного католика и вообще благопристойного мужчину…

— Уверены? — на всякий случай переспросил я.

— Зачем мне врать?

Врать ему было не за чем. Либо Уифферс не договаривал, либо мало знал об истинном положении вещей. Вероятней, второе — юноша знал о пропавшем больше со слов журналиста Мильчана.

— Встречался с одной или сразу с несколькими?

— Поначалу, когда у него завелись первые деньги, гулял налево и направо, не брезгуя даже обычными шлюхами. Потом вроде как остепенился, запал на одну красотку… Как её?.. Изабелла Келлер, кажется.

— Келлер? — насторожился я. — Она иностранка?

— Да. Не то немка, не то швейцарка… на мой взгляд, не лучшая пара для ирландского мужчины. Перебралась в Англию, стала работать горничной у какой-то не то герцогини, не то графини — хоть убейте, не вспомню у какой… — Он хлопнул по лбу. — Хотя нет, помню! У баронессы Фоссет!

— Фоссет⁈ — переспросил я.

— Да, а что?

— Ничего, давай дальше, — попросил я.

Мир тесен. Не удивлюсь, если леди Фоссет, хлопнувшая меня по голове зонтиком, и есть та самая баронесса.

— Так вот, О’Райли эта девка Келлер так понравилась, что он принялся за ней ухаживать. Роман был бурный, только закончился ничем: О’Райли так и не сделал ей предложения, а она выскочила замуж за Джозефа Грея… Он тоже работает на железной дороге, только не на таможне, а в охране, — сообщил Мур.

— И на этом их общение прекратилось?

— В том-то и дело, что нет. Причём, Джо… ну, то есть Джозеф, никогда не производил впечатление идиота, который не способен заметить, как его баба наставляет ему рога. Тем не менее, О’Райли часто бывал у них в гостях… Да что уж там… Я видел, как Изабелла, теперь уже не Келлер, а Грей, приходила к нему на работу и в общем, занималась там с ним вещами, о которых вроде как не принято говорить громко.

Он понизил голос.

— Больше скажу: в последний раз я видел О’Райли за день до того, как он исчез. Это было утром на Лондонском мосту. О’Райли шёл от Суррея в сторону Бердмонси. Мы перекинулись буквально парой слов, и он случайно обмолвился, что собирается провести весь вечер в компании Греев…

— Полиция спрашивала тебя об этом?

— Куда там! — махнул рукой он. — Я же тебе сказал: всем плевать на ирландцев.

— Не всем.

— Ну да… Ты у нас редкий экземпляр. Тебе самое место в музее, — с иронией произнёс он.

— Моё место там, где я сейчас служу. В полиции. — сурово заметил я. — Где живут супруги Грей?

— Минивер-Плэйс, дом 7. Уютное респектабельное гнёздышко… Даже не представляю, на какие шиши они могут себе это позволить…

— Грей не богат?

— Откуда деньги у обычного охранника? Так, слёзы… А Изабелла ушла из горничных. Теперь она обычная домохозяйка.

— Тогда, быть может, О’Райли — источник их семейного благополучия? — предположил я.

— Чего не знаю, мистер Лестрейд, того не знаю, — вздохнул он.

Я задумчиво потёр подбородок. Если Греи финансово зависели от ростовщика и таможенника О’Райли, они, на первый взгляд, не самые главные интересанты в его исчезновении. И даже на ревность тут не списать: Мур охарактеризовал Джозефа Грея как человека неглупого. Он не просто закрывал глаза на шашни жены, а делал это сознательно, извлекая денежную выгоду.

Но пообщаться с супругами в любом случае придётся. Только после того, как побываю на квартире пропавшего.

Я не стал рисковать и вламываться в дом О’Райли с отмычками. Хватило с лихвой и вчерашних приключений. Да и зачем лезть на рожон, если всё можно организовать законными способами. Да, это займёт чуть больше времени и будет связано с бюрократическими проволочками, зато спокойней и без ненужных последствий.

Это у Шерлока есть влиятельный старший брат, у меня в активах только справка из психушки. Против людей с высших эшелонов власти, которых я зацепил, она не работает.

К дому на Гринвуд-стрит, который снимал О’Райли, мы пришли вместе с констеблем дивизиона М с хорошей правильной фамилией Райт. Да и сам он был под стать фамилии: высокий, кряжистый, надёжный как кремень и явно не обделённый житейской смекалкой и опытом.

Он отпер замки ключами, заранее взятыми у хозяйки дома.

— Прошу.

Квартира таможенника занимала весь первый этаж и состояла из гостиной, спальни, кабинета и скромной кухни. Определённо, О’Райли жил намного лучше меня и, возможно, за это и поплатился.

— Здесь давно никого не было? — спросил я.

— Был только мой коллега в день, когда поступило заявление о пропаже. Да и то — недолго. Он лишь удостоверился, что мистера О’Райли нет дома.

— От кого поступило заявление?

— От хозяйки дома. Мистер О’Райли пропустил платёж, хотя отличался крайней педантичностью и всегда платил в срок. Вот она и спохватилась, хотя по большому счёту, всем казалось, что она паникует понапрасну. Мне самому доводилось не раз запаздывать с платежами, — усмехнулся он.

— Прекрасно вас понимаю, Райт. Начальство не любит баловать нас жалованьем.

— Верно подметили, инспектор. С чего начнём?

— С кабинета. Предположительно, там он хранил свои сбережения.

— Деньги, драгоценности?

— Насчёт драгоценностей не уверен, но деньги у О’Райли водились. Как и акции и прочие ценные бумаги.

Мы тщательно осмотрели кабинет, но не нашли там ничего интересного. Никаких зацепок, включая переписку. Такое чувство, будто владелец кабинета не писал писем, не читал газеты, а ведь вряд ли он всегда и во всём полагался только на свой ум и порядочность тех, кому давал деньги в долг. Должны… да просто обязаны храниться долговые расписки, вестись какие-то дневники, бухгалтерские журналы с приходами и расходами.

Тот, кто побывал здесь до нас, позаботился, чтобы вся документация пропала.

— Пусто, — резюмировал я. — Идём в спальню. Может, там хоть что-то найдём.

Увы, но и в спальне нас ждал тот же результат. Ничего, что могло бы пролить свет на таинственное исчезновение ростовщика и таможенника в одном лице.

Разве что пустой сундук, в котором мы нашли забытую явно впопыхах облигацию железных дорог на предъявителя.

— Полагаю, именно здесь мистер О’Райли хранил свои сокровища, — сказал констебль.

— Целиком и полностью солидарен с вами, Райт. Но, как видите, тут пусто, что наводит на мысль об ограблении…

— Или о том, что хозяин этого добра по неведомым причинам вдруг подался в бега.

— Вы хоть сами верите в это? — удивился я.

Райт пожал плечами.

— Я обязан рассмотреть любые варианты…

— А в первую очередь те, которые больше всего понравятся начальству? — усмехнулся я.

— Мы же полицейские… — с улыбкой ответил он. — Для нас гораздо проще, если О’Райли вдруг сорвался с места и уехал по своим делам… Тем более, у нас нет улик, опровергающих это предположение. Продолжим поиски?

— Конечно. Мы ещё не проверили гостиную и кухню.

— Вряд ли мы там найдём что-нибудь полезное.

— Не стану с вами спорить, Райт, но обыск будет доведён до конца.

В гостиной я досконально исследовал камин, убедившись, что его давно не использовали и никто в нём не сжигал бумаг. Скорее всего, их прихватили с собой. Вроде бы ещё один камешек на чашу весов Райта, который говорит в пользу версии о внезапном отъезде, однако… Однако я продолжал в ней сомневаться, скорее из-за пресловутой оперской чуйки, чем из логических соображений.

После гостиной мы прошли на финальную стадию обыска — крохотную кухню, где О’Райли сам готовил свои холостяцкие завтраки и ужины, став вдовцом.

— Как видите, ничего нет, — громко произнёс Райт, собираясь покинуть кухню, едва окинув её взглядом.

— Погодите! — остановил его я.

— В чём дело?

— Видите под столом влажное пятно между каменными плитами пола?

— Где?

— Да вот здесь, — я отодвинул стол в сторону.

— Хорошо, теперь вижу… И что с того?

— Пятно свежее… Кажется, эти плиты относительно недавно сдвигали… Буквально несколько дней назад. Как думаете — зачем?

— Может, О’Райли делал ремонт?

— Вряд ли… Поищите заступ, ломик и лопату. Если с этими тяжелеными плитами возились, наверняка, делали это не зря!