Глава 8 · ЗАВАЛ НА РАБОТЕ? А ЕСЛИ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ?

У меня образовались сразу две большие радости. Первая — Буздюк временно оставил нас в покое. Видимо, понял, что припрячь нас — себе дороже. Не в том смысле, что мы лентяи, но пахать на откровенного бездельника и мерзавца? Пусть сам свою работу выполняет. А мы посидим, варианты «тайфуна» и «смерча» лишний раз пересчитаем. Второй радостью было то, что приехал Тёрн.

Не на два дня. А на двадцать.

Я периодически заходила проведать кота в посольство Элвариона. Дымок замечательно прижился там — и я сильно подозревала, что мне его просто не отдадут. И не возражала. Пусть животное обретается там, где его любят. А я просто буду заходить, гладить, приглядывать, пытаться найти общий язык хотя бы с данным котом, а то общение с животными у меня немного хромает. Хотя кот есть кот. И пока я узнала от Дымка только то, что на кошачьем языке «сволочь» — это «тот-кто-сам-жрет-мясо-и-не-делится-со-мной». Очень информативно.

Там, в посольстве, мы и столкнулись с Тёрном. Секунду я была без движения. А потом бросилась элвару на шею с воплем:

— Крылатый! Ты что здесь делаешь?!

Тёрн подхватил меня на руки, покружил в воздухе и поставил на место.

— Да отпуск у меня здесь. Отпуск, — спокойно объяснил элвар. В фиалковых глазах прыгали смешинки.

— А…

— Если Элварион не сможет прожить хотя бы двадцать дней без моего мудрого руководства, значит, я плохой правитель.

— Ты — хороший правитель.

— Именно. Поэтому страна — стабильна и без моего присутствия. А я выступаю просто гарантией и окончательным приговором. Не более того. Двадцать дней это все может подождать. Я ведь есть, со мной можно связаться, если что, мне даже можно переправить кучу бумаг, но просматривать все это я буду на море. И точка.

Я пожала плечами. Спорить не хотелось. Мне и самой приятнее проходить практику в хорошей компании. Да и Буздюка хотелось бы прочитать…

— Обязательно. Как только рядом окажемся.

— И когда это?

— Не знаю. Устраивать официальный визит во дворец мне неохота. Что-нибудь подгадаем…

— Договорились. Айда на пляж, поплаваем до того рифа наперегонки?

— Без вопросов…

В тот день я вернулась во дворец около двенадцати ночи.

А на следующий день нас вызвал Буздюк:

— Так, вас четверых я отправляю на два дня на остров Авидрес.

— Зачем? — дружно выдали мы.

— Надо, — рыкнул Буздюк. Но потом сменил гнев на милость и соизволил разъяснить: — У меня заказчик работает в шахте на островах. Там раньше вулканы были, а сейчас асфульгит добывают.

— Так это там?

— Да. Два часа пути по морю.

Асфульгит. Редкий и безумно дорогой минерал. Чем он был ценен? Одним-единственным свойством. Асфульгит добывался небольшими слитками. И стоил безумно дорого. Камешек, растертый в порошок, продавали из-под полы на вес золота, а то и дороже. Асфульгит был единственным веществом, которое, растертое в порошок и употребленное с вином, давало полный иммунитет против магии. Вообще. Не важно, захотят тебя перенести по воздуху или траванут магическим ядом. Не подействует ничего.

Была только одна оговорочка. Иммунитет длился ровно сутки. Одна щепотка — одна доза. Из самого большого камешка получалось не больше пятнадцати щепоток. Применение — широчайшее. От спецслужб (да, здесь и такие имелись) до неверных супругов.

Асфульгит каким-то образом получался только в одном месте — на границе между огнем и водой. Причем огонь должен был быть вулканический, а вода — морская.

Золотисто-зеленые камушки размером с фалангу пальца (не слишком толстого) попадались примерно в таком соотношении — один камушек на пять-шесть кубометров вынутой породы. Не чаще. И возни было много. Породу добывали, дробили (не слишком крупно), просеивали, перебирали…

— Короче, вы поедете туда обновлять заклинания. Два дня поживете на острове. Потом вернетесь. Ясно?

— Транспорт? — поинтересовался Лютик.

— Сегодня в полдень идет баржа с припасами. С ней и поплывете. Все, идите собираться.

Мы и пошли.

В комнате нас ждал сюрприз. Крылатый такой и клыкастый. Объяснять не потребовалось. В моих мозгах Тёрн уже давно лазил, как в своих.

— Что… вот… буздюк!

— Именно. Так что увидимся дня через три.

— Еще чего! Мы едем с вами!

— Кто бы вас на борт взял!

— А кто запретит? Я — король. И у меня отпуск.

Я пожала плечами.

— Ты собраться не успеешь!

— У твоих приятелей не найдется лишнего плаща?

И уже вслух добавил:

— Эвин, Керрон, сбегайте на кухню, попросите на всех нас усиленный паек на сутки. Надеюсь, нас все-таки накормят на острове?

Керрон послушно сорвался с места. Эвин последовал за ним. Я бухнула ногой в дверь Березке.

Наша утонченная натура валялась на кровати и снимала с головы что-то отдаленно напоминающее гибрид бигуди и дикобраза. При виде элваров за дверью она взвизгнула и запустила в меня подушкой.

— Ёлка, ты с ума сошла?! Я же не одета!

— И не накрашена. И вообще — им на тебя плевать. Аптечка где?

— Что?

— Аптечка для чрезвычаек — где?!

— Где-то в чемодане. Зачем тебе?

Я закатила глаза:

— Березка, мы едем на остров, в шахту — и ты спрашиваешь, зачем мне аптечка?!

— Ну, там же наверняка все есть! Зачем мои лекарства тратить?!

— Березка! — взвилась я. — Либо лекарства на стол — либо через десять минут на тебя даже озабоченный крокодил не посмотрит! Ферштейн?!

Угроза подействовала. Подруга подняла попу с дивана и принялась копаться в чемоданах, оглашая комнату стонами и вздохами. По моим скромным прикидкам, она потратила на это больше часа, поминутно дотрагиваясь до волос, намекая, что укладку передерживать нельзя, и всячески показывая свое Великое Страдание. Я игнорировала его с истинно королевским безразличием!

Аптечка нашлась в шестом по счету чемодане и была вручена мне с мученической гримасой на лице. Я кивнула — и хлопнула дверью.

Все уже были собраны. Ждали только меня. Я забросила за спину стандартный набор боевого мага — мешок с разными скляночками, баночками и заготовками, нацепила десяток амулетов на шею, штук пять колец, семь браслетов — это все либо источники силы, либо активаторы заклинания, накинула плащ из шкурки дракона — и решила, что готова.

— Ёлка, а чистые носки? — поинтересовался Лерг.

Я скорчила ему гримасу:

— Я туда работать еду. Может, мне еще чемодан с собой взять?

— А у тебя он есть?

— У меня есть все, как в Греции.

— И где?

— Где надо. Все. Я готова. Вы?

Мальчишки ответили боевыми взглядами. Пока мы искали аптечку, все успели собраться. И даже обеспечили элваров теплыми плащами и кое-какими амулетами. Керрон с усилием держал здоровущий короб с продуктами. Хотя сколько там тех продуктов? На восемь прожорливых нас?

Я направилась к выходу. Потом все-таки развернулась. Поглядела на дверь, за которой вычесывала волосы Березка. Подумала — и прищелкнула пальцами.

И рванула скорее из комнаты. Пока подруга не осознала, что ее волосы намертво сцепились с бигудями. Ненадолго. На два часа. Больше это заклинание у меня не держится. Но и двух часов ей хватит за глаза. Я же ждала час, пока она аптечку искала?

Вот. Справедливость быть — должна.

* * *

Поездка на остров заняла у нас шесть часов. Можно бы меньше, но капитан решил остановиться в открытом море для купания и рыбалки. Ну ладно. Не сам, а с помощью элварских аргументов. А именно — десятка золотых и очаровательной клыкастой улыбки. Задержка рейса была квалифицирована «по не зависящим от команды причинам».

К шести вечера мы прибыли на остров. И попали как раз на ужин.

Гном Вердер, староста острова, как раз вернулся с третьей смены и решительно направил нас в столовую.

— Идите, поешьте, отоспитесь, а завтра с утра начнете работать.

Мы не возражали. Гномий обычай — сначала накормить, посмотреть, сколько работник слопает, а потом уже и дело с него спрашивать, был хорошо известен. Поэтому мы уплели по тройной порции на каждого — и отключились, едва доползли до кроватей.

И правильно. Ибо следующий день начался в пять утра. Гномы встают с рассветом. А те, кто работает с ними рядом, — встают с гномами.

* * *

Заклинания укрепления породы начинаются с самого низа шахты. Сверху вниз их никто накладывать не будет.

Туда мы и отправились. В самый нижний уровень.

Мы — это четверо нас, практикантов, четверо элваров, гном Вердер — начальник шахты (надо ж за нами проследить, чтобы ничего не наворотили), еще трое шахтеров — чем больше баранов в стаде, тем больше пастухов.

Двенадцать человек пришлось спускать в три приема — подъемник больше четырех не тянул. Тоже надо будет заклинания обновить. Вот все осмотрим — и начнем.

А пока мы стояли в подземелье — и над нами громоздились несчитанные тонны камня.

— М-да. Хорошо, что я не гном. — Элвар оглядывал стены шахты. — Жить в таких условиях день за днем — повесишься.

— У тебя все предки свободолюбивые.

— И мне это очень нравится. Здесь даже не полетаешь! Как только люди могут работать в таких свинских условиях?!

Вопрос был более чем закономерным. Когда-то здесь функционировали все заклинания. А вот сейчас… Освещение, вентиляция и система сброса отходов явно барахлили. И в воздухе гуляли все ароматы помойки. Чему тут удивляться. Года не прошло после смерти Сансана, а Буздюк…

Буздюк и есть. Что тут еще скажешь?

— Буздюк… надутый бурдюк… пи…

— Королям так ругаться не полагается.

— А ведьмам? Вот я Лорри наябедничаю!

— Рискни здоровьем! Я скажу, что от тебя научилась…

— Шантажистка!

— Законная самозащита!

Но ни поругаться, ни разойтись в разные стороны, чтобы обследовать систему заклинаний, мы не успели.

* * *

Атака на город началась в десять утра, не раньше, ибо союзникам надо было закончить все свои дела. Буздюку — в городе разобраться с теми, кто мог помешать ему. Его партнеру — побывать на острове и навсегда похоронить наглого элвара, который несколько раз уже уходил от смерти, и не менее наглых практикантов под тоннами камня.

Выглядело это очень просто.

В шесть утра к острову пристал небольшой корабль — и с него на берег рванулись пираты. Не ожидающие нападения шахтеры были вырезаны в течение минуты. Защитные системы острова просто не сработали. А как же иначе, если на борту корабля был сам придворный маг. Он ведь их и настраивал! И отлично знал, как их деактивировать.

Спустя двадцать минут для шахтеров все было кончено. И зазеркальный партнер Буздюка, сойдя с корабля на землю, начертил у входа в шахту пентаграмму, по углам несколько символов: «Земля», «Выход», «Закрыть», «Глубина». Пятый угол был занят им самим.

Откровенно говоря, мужчина терпеть не мог магию земли. И повелевать ею без подручных средств не получалось. Но сейчас было время приготовиться, сделать все необходимое. Он без суеты достал накопитель — и активировал его. А потом начал зачитывать заклинание. Медленно, не слишком уверенно, но оно действовало.

Теперь земля должна была просто сложиться, как если бы пирожное безе, внутри полое и воздушное, накрыть сверху тарелкой, надавить — и полюбоваться оставшейся лепешкой без малейших признаков пустого пространства внутри.

То же самое заговорщик проделал с шахтой. Коридоры просто схлопнулись вниз, сдвинулись, насколько у него хватило сил, а ведь накопитель был на десять тысяч искр. Собственную силу мужчина пока не задействовал. Впереди еще ждал штурм дворца. Там силы понадобится больше.

Если удача ему улыбнется, то стены шахты просто раздавят этих заносчивых мерзавцев. Ну и всех остальных, кому не повезло там оказаться.

Если же нет — то над ними может просто обрушиться потолок. Или они задохнутся от недостатка воздуха. Или помрут с голоду.

Его, не слишком привередливого, в принципе устраивал любой вариант. Главное, чтобы его враги отправились на встречу с предками. А уж каким путем это произойдет… так ли это важно?

Если бы удача улыбнулась ему, молодые люди решили бы начать осмотр шахты сверху вниз, как все посетители, и, конечно, попали бы под заклинание, не успев ничего ему противопоставить.

Но, видимо, в тот день у удачи болели зубы, так что она скорчила заговорщику рожу, повернулась задом — и, покачивая бедрами, удалилась посмотреть со стороны, что же получится и у тех, и у других.

И ее можно было понять.

Дама она — или кто? Ну и сколько можно эксплуатировать хрупких беззащитных женщин?!

* * *

Земля словно превращалась в желе. Все тряслось, содрогалось, мне на миг поплохело, но только на миг. А потом я поняла, в чем дело.

Землетрясение.

Вот это мы попали!

Ладно. Раз все равно плохо — нет смысла осторожничать.

— Ребята, все ко мне!!! — заорала я так, что сорвала голос. Но призыв достиг цели.

Откуда-то из поднявшейся пыльной бури вынырнули элвары. Все понятно — Тёрн был рядом со мной, телохранители — возле него.

— Сбейтесь в кучку и пригнитесь! — рявкнула я, сто раз отработанным движением хватаясь за амулет на груди. Хорошая вещь — кристалл-накопитель. И сейчас он привычно потеплел в моей ладони, отдавая силу. Немного. Мне как раз хватило на купол. Небольшой такой, полусферой. В высоту — не превышавшей двух метров, окружность — не намного больше. Как раз чтобы прикрыть нас всех. Купол был избирательным, и проникнуть под него могла только живая материя. А именно — дышащая и двигающаяся. Люди — пройдут. Камни — нет.

Для боевых условий этот купол был не очень хорош. Как-никак фарстарский жабозавр — это тоже живое существо. Но передвигаться под водой или вот так, для завалов…

Сидения в библиотеке зря не проходят.

Земля дрожала — и у меня все вибрировало внутри. Тёрн крепко обхватил меня за талию и притянул к себе. Стало чуть теплее и спокойнее. Пыль так же клубилась вокруг. Ничего не было видно. Магические светильники погасли чуть ли не в первые мгновения.

— Мы здесь!!! — заорал кто-то из элваров.

Молодцы. Если кто-то еще жив — они прибьются к нам.

— Сюда!!! К нам!!! — подхватили еще несколько голосов.

Я судорожно сжимала накопитель, подпитывая купол, и размышляла, на сколько меня хватит его удерживать. По скромным прикидкам, если вычерпаться до дна — то на три часа. А ведь это еще не все. Отсюда выбираться надо будет. Как-то.

Когда нас откопают — неизвестно. Это хоть и не мир техники, но… работу свалят на королевского мага. А кто у нас маг?

Буздюк.

Да. Полный буздюк.

Этот грамотно работать не умеет. К тому времени, как сюда доберется спасательная экспедиция, мы будем мертвы. От недостатка воздуха. Или воды. Это если нам еще ничего на головы не обрушат.

Из темноты вынырнул шарик света:

— Ёлка! Ты тут?!

Голос явно принадлежал Лютику, а шарик розоватого света — это любимая игрушка Лерга. Эвин тяготеет к желтым.

Ребята…

Я выдохнула. С ними наши шансы увеличиваются. Часов на двенадцать нас хватит. А это лучше, чем три. Попыталась ответить, но получилось сипение. Горло драло. А лечить себя — нет ни времени, ни сил. Потом посмотрю в сумке. Авось найдется пара настоек…

— Здесь она, — подал голос Тёрн. — Давайте к нам, под один купол, чтобы расход сил был меньше.

— Нас тут девять человек, — выкрикнул Эвин.

Я чуть растянула купол. Ребята вползли внутрь, уселись прямо на пол и деактивировали свои защиты. Тусклый розоватый свет придал мне уверенности. Стали видны лица людей. Элвары, почти целые, собравшиеся в этакий ударный кулак вокруг меня и Тёрна и настороженно глядящие по сторонам. Своего правителя они будут защищать до последнего. Не важно — от чего именно. Важно — что до последней капли крови. Меня — тоже, поскольку без магов здесь и сейчас всем хана. Лица ребят. Лерг и Лютик почти целые и невредимые. Так, слегка пыльные и потрепанные. Эвин — со здоровущей ссадиной на левой щеке. Несколько людей тоже без видимых повреждений. Видимо, были рядом с ребятами, когда это началось, — и те не растерялись, спрятали их к себе под купол. Начальник шахты — гном Вердер, крепко схваченный руками одного из телохранителей. Ну, правильно, он был рядом с нами, и у ребят проснулся инстинкт — всех спасать. Молодцы все-таки элвары. Другие бы уже давно соплями растеклись. А они не паникуют.

Все тряслось и ходило ходуном, но первый испуг прошел. И я уже могла контролировать себя. И думать головой, а не слепыми инстинктами.

— Сколько нас?

— Сейчас спрошу.

— И вот еще что…

Хорошо, когда у тебя приятель — телепат. Можно не надрывать горло и не сипеть.

— Сколько нас здесь? — громко спросил Тёрн. — Называйте свои имена. Будем считать. Лютик, ползи сюда, на боку у Ёлки сумка с лекарствами, если кому-то что-то нужно — будешь лечить. Ребята, пересчитайте свои амулеты и накопители. Неизвестно, сколько нам придется тут сидеть. Странно, кстати, что началось землетрясение. По моим прогнозам, здесь его быть…

Тёрн осекся, додумывая мысль, — и за него закончил голос откуда-то снизу. Главный мастер?

— Не должно, — закончил гном. — Я породы чую. Не земля это. Неправильное оно. Не от земли вверх, а от поверхности к нам, хорошо еще, что до нас не дошло. Людских это рук дело.

Лютик тем временем стянул у меня сумку с лекарствами.

— От горла там что есть? — перевел Тёрн. — Ёлка голос сорвала, когда кричала.

— Есть. Шалфей, мята, эвкалипт — настоечка с наговорами. Ну-ка, Ёлка, залпом…

Лютик подобрался поближе и протянул мне бутылочку. Тёрн перехватил ее и приставил горлышко к моим губам. Я послушно сглотнула густую жидкость.

Гадость, конечно, но голос восстановился практически мгновенно.

— Ребята, вы проверили? Что у нас с запасами?

— У меня два накопителя. Стандартные, на двадцать тысяч искр.

— Лерг?

— Один. На пятьдесят тысяч.

— Эвин?

— Два на двадцать.

— У меня один на пятьдесят. Этого часа на три хватит. Если своих сил не тратить. В целом — можем располагать двенадцатью часами под куполом. Ну, и наших сил еще хватит часа на три. Должны продержаться до спасателей?

— Если не случится ничего непредвиденного, — мрачно фыркнул гном.

Лерг поглядел на свой шарик — и тот стал чуть поярче. Картина оказалась печальной. Мы стояли в одном из малых залов. И сейчас он был завален со всех сторон. Мой купол кое-как сдерживал куски породы, но вокруг они валялись… да и валились с потолка, замуровывая нас еще крепче.

— Чтобы просто пробиться к нам, потребуется ОЧЕНЬ много времени, — подвел итог приятель. — А что можем сделать мы, пока нас не завалило?

— Мало, — покачала головой я. — Мы можем обследовать шахту отделенным сознанием. Но это лучше Лютику. А вот помочь или пробиться к живым, если кто-то еще жив… я даже не знаю. Лють, попробуй, а? Посмотри что и как. Я пока купол держу, Эвину по башке досталось, Лерг светит… Да и вообще ты у нас умница.

— А ты — подлиза и вредина, — огрызнулся друг. Но глаза прикрыл.

— Долго он будет… смотреть? — поинтересовался гном.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Но пока он будет заниматься разведкой, предлагаю всем осмотреть друг друга. Аптечка есть. И жалеть ее не стоит. Мало ли что. Все должны быть в форме.

— Например, что? — удивился один из шахтеров. — Нам надо просто немного подождать — и нас обязательно спасут!

Я чуть слюной не подавилась! Ну, поражает меня наивность некоторых людей. Наповал.

— Немного — это сколько? Учтите, как только Лютик придет в себя — мы начнем отсюда выбираться.

— А я против. Нас обязательно спасут! Надо только дождаться! — заявил тот же шахтер.

— Когда именно нас спасут? — уточнила я. — По времени, пожалуйста. А то можем и не дождаться.

— Нападение на шахту — это беспрецедентный случай! — заметил Тёрн. Я сверкнула на него глазами. Он забавляется, а этот дурак все всерьез примет.

— Извини. Но ведь все равно мы поступим, как ты скажешь.

Не извиню. Из принципа!

— А я буду жаловаться!

Я фыркнула. Фраза, произнесенная с характерным акцентом и интонацией «знаменитого укротителя», сняла напряжение. Конечно, сделаем, как я скажу. Но убедить этого умника надо сейчас, чтобы не вляпаться всем, и потом, выбираясь отсюда, мы должны действовать слаженно, а не размышлизмами страдать!

— Хорошо. Кто нас должен спасти и когда?

— Ну… маги!

— А мы тебе — кто?

— Вы же еще учитесь! Вам еще расти и расти до магов!

Я бы влепила этому умнику по ушам, но — что толку? Почему-то все так думают. Маг — это седобородый старец. На худой конец — мужчина лет за пятьдесят по виду. Ведьма — не меньше тридцати-сорока. Тот факт, что даже я могу загримироваться под старую каргу, оставаясь девчонкой, в расчет не принимается. Как и то, что магия — это дар. И по-другому тут не скажешь.

Это как пение. Да, с тренировками будет получаться лучше и красивее. Но иногда на подмостки выходит мальчишка и поет так, что слезы на глаза наворачиваются. Без учителей. Безо всего. Это — его дар. После обучения он станет лучше. Безусловно. Отшлифованнее. Но то, что было вначале, — оно и будет.

Дар.

А другого хоть всю жизнь из консерватории не выпускай — не поможет.

Так и у нас. Может, мы и мелкие. Но уж точно талантливее разных Буздюков, которые — якобы — будут нас спасать.

Что я и высказала, не выбирая выражений. На несколько секунд спор прервался, а потом Вердер заметил:

— Ну не один же Буздюк там маг!

Я сдвинула брови:

— Раньше — да. У Сансана в команде кто был по земле?

— Ирто и Канек, замечательные ребята, — вздохнул гном. — А откуда вы знаете, что…

— Не знаю. Но это одна из схем боевой десятки. Два по воде, два по земле, два по воздуху, два по огню, лекарь и бестиолог.

— Вот оно как?

— Ну да. Подбирают более-менее равноценных магов, а на долю руководителя достается самое сложное — мирить тех, кто сцепился, и обеспечивать взаимодействие.

— А у вас…

— А у нас пока ученическая пятерка.

— В два раза меньше?

— Примерно так. Вернемся к нашим спасателям. Кто нас должен спасти? Кто вами занимался с момента гибели команды Тафида?

— Буздюк.

— Та-ак… И все?

— Да.

— Вот и считайте сами. Пока он сюда доберется. Пока разберется. Он же не маг земли. Он — бестиолог.

— Бестиолух, — фыркнул Эвин.

— То есть существо здесь бесполезное. Что-то я тут ни одной скальной химеры или горной виверны не вижу. А вы?

— Они тут не водятся.

— Именно! Он будет здесь бесполезен.

— А кто полезен?

— Конечно, мы сами.

— А справитесь?

— А что — есть выбор? Господа, спасение утопающих — дело лап самих утопающих.

Тот самый «сомневающийся» пожал плечами.

— Давайте дождемся, посмотрим, что узнал ваш парень, — и решим?

Я пожала плечами.

— Это — безусловно. Но вообще-то мы все равно будем выбираться сами. И если кто-то хочет остаться здесь — пожалуйста.

— Вы так просто оставите здесь человека? — поинтересовался гном.

Тёрн положил руку мне на плечо.

— Доверься мне.

— Хорошо.

Его величество выпрямился. Прищелкнул пальцами, снимая иллюзию. На голове тускло блеснула в свете пульсара древняя корона.

— Я Эйверрел Эстреллан эн-те-Арриерра, правитель Элвариона. Поэтому я воспользуюсь своим правом приказывать. УМ Ель — моя подданная. Ее команда, таким образом, тоже подчиняется мне. И я могу отдать им приказ. А они — выполнят его.

Брови Лерга поползли вверх. Но приятель промолчал. Пока. А элвар надменно скривил губы. Это ж надо — он и так умеет!

— А еще я ушами шевелить могу…

— А крестиком вышивать?

— Мы — талантливые!

— И мой приказ таков. Господа УМы, вы должны приложить все усилия для спасения тех, кто решится последовать вашему плану. Остальных — оставить, как балласт. Если человек не желает шевелиться ради спасения своей жизни — значит, он просто самоубийца. И надо спасать тех, кто желает жить. Я ясно выразился?

— Более чем. Разрешите исполнять, ваше величество?

— Разрабатывайте план нашего спасения, УМ Ель. Мы верим в вас.

Прозвучало это так торжественно, что я едва удержалась от хрюканья. Хотя я и монархистка. Абсолютная. Оно и понятно — здесь, в мире магии, не найти ни одной демократии. Всюду короли. И живут! Прекрасно живут! И историю исчисляют тысячелетиями! Второй сотней тысячелетий, блин! И все это время история оставалась неизменной! А у нас, в мире техники? Бардак, одним словом!

И вообще один король — это выгоднее, чем все парламенты мира, вместе взятые и где поглубже утопленные. Почему? Потому что это — его государство, его хозяйство. В его интересах, чтобы оно было сильным, ухоженным, уютным. А для всяких там депутатов — это всего лишь временная кормушка. Вот и воруют…

— И нечего тут смехом давиться! Тоже мне подданная…

— Тоже мне король!

— А что — плохо получилось? Даже твои огрызки под впечатлением!

— Они не огрызки!

— Все вы огрызки, слова сказать нельзя — тут же огрызаетесь.

Я надулась.

— Ну и пусть. Зато мы умные и обаятельные!

— И такие скромные…

— А со стороны — еще, наверное, и полностью поглощенные планами нашего спасения…

* * *

Рассказывает Лютик.

Я плыл в толще камня отдаленным сознанием. За тело мог не беспокоиться — ребята приглядят. Этот метод был известен давно, но применялся плохо. Человек ложился на ровную поверхность, самостоятельно погружался в транс и начинал выплывать из своего тела, осторожно отдаляя часть своего разума. Эфирную субстанцию-разведчика.

Метод неплохой, по слухам, его изобрели еще Основатели. Недостатки у него, увы, тоже имелись. Обнаружить отдаленное сознание для любого мага было делом двух минут. А обнаружив — перебить ниточку, которая соединяет разум мага с его телом. Благо, в такие моменты защищаться он сам не может. Или — хрен редьки не слаще — направить к беспомощному телу мага компанию из десятка-другого воинов. Мне ведь потом потребуется минут сорок, чтобы прийти в себя. И это — с помощью ребят.

И еще есть одна засада: чем больше ты удаляешься от тела — тем слабее связь. И если уйдешь слишком сильно — вернуться просто не сможешь. Нет радости без ограничений. А стать бродячим призраком даже без возможности воплотиться и ждать, пока твое тело будет похоронено по всем правилам…

Увольте от таких радостей жизни.

Ёлка в жизни не отправила бы меня в разведку, если бы не была уверена — дальше шахты я не пойду.

Я и не собирался.

Пролечу по уровням, посмотрю живых и выходы — и к ребятам.

Когда все это закончится, нам еще надо будет выбираться отсюда. А то я жить как-то люблю…

Первым делом я осмотрел зал, в котором мы находились.

А здорово мы попали.

Завалы во всех восьми коридорах. И серьезные. По моим прикидкам, толщиной каждый метра по три, где-то чуть больше, где-то меньше — не важно. Из них четыре ведут вниз, четыре — вверх. Те, что вниз, нам не нужны. А вот вверх…

Я проскользнул сквозь один завал, второй, третий…

Шикарно!

Если мы начнем все это проламывать — нас завалит еще круче. Половину грунта мы себе на макушки обрушим. Факт. Если пробиваться вверх, тоже особо не попрыгаешь. Над нами столько камня, что пробить его мы не сумеем. Выдохнемся на полдороге, даже если объединять силы, и останемся заваленными. Еще не факт, что нас там не придавит.

Вверх нам не выбраться.

Остается только сидеть и ждать.

На всякий случай я вылетел наружу, огляделся вокруг — и чуть не взвыл от возмущения.

Это же — шахта! И рядом всегда стоит будка дежурного. Он никогда не спускается вниз. Его дело — в случае чего-либо непредвиденного подать весть на материк. Но будка была пуста.

И где шляется этот паразит?!

Вопрос очень насущный. Чем быстрее он подаст сигнал, тем скорее придет помощь. Эх, жалко, что я даже так, как Лорри, — и то не могу. Но это и понятно. Она — призрак. Полноценный. А я сейчас — просто кусок души. Ни туда, ни сюда.

Кристалл в будке дежурного мигал ровным синим светом. А ведь стоит только возложить на него руки и сказать: «Тревога!..»

Так мало. И — нереально. Призрака кристалл просто не… не осознает. Система запроектирована в других границах. На живых людей. Надо будет, если выживем, поговорить с Ёлкой. Попробуем что-нибудь сварить такое, для отделенного сознания. Вэшшш!

Что значит — если?! Обязательно выживем!

Да где ж этот собачий наблюдатель?! Надо бы посмотреть снаружи.

Там было тихо и пусто. Только кое-где попадались следы… не схватки. Скорее, попыток сопротивления.

А потом перед входом в шахту я увидел… рисунок.

Пентаграмму.

Следующие десять минут я потратил на ее изучение. Пентаграмма была неправильная. Вот совершенно неправильная.

Мы рисуем по-другому. И символы применяем другие. То есть и эти мы тоже знаем, но пользоваться ими слишком накладно. Приходится пропускать через себя большое количество силы, и появляется опасность хватануть лишнего — и перегореть. На время? Навсегда?

Это уж кому как не повезет.

Одним словом, пентаграмма выглядела так, словно тут работал… не маг, а самоучка — талантливый, но не слишком знающий и не очень сильный, — предпочитающий заемные источники силы. Все равно своей мало, лучше уж сразу взять накопитель и не мучиться. Или тинктуры Лакриса хлобыстнуть.

Одним словом, нас действительно намеренно закрыли здесь. Зарыли. И забыли.

А мы вот вылезем! Чисто из вредности — вылезем!

Надо бы поискать выживших…

Ага, так я их и нашел.

Все было тихо и пусто. И в домиках, и у шахты…

Мертвые тела я нашел в воде у берега. Скоро над ними потрудятся рыбы. Потом — отлив, прилив — и какое-то время опять будет не в нашу пользу. Если сюда придут спасатели (когда еще это будет?), они обнаружат следы схватки — и место, где трупы побросали в воду. Не факт, что нас не причислят к погибшим.

Но, может, хоть кто-то уцелел? Тогда получится дать сигнал тревоги…

Ага, размечтался один такой…

Для очистки совести я облетел вокруг острова, но все было пусто и тихо. Плохо.

Теперь надо в тоннели — поискать выживших. Гном говорил, что одна смена здесь — двадцать пять человек. С нами и десятка не набралось.

Но в тоннелях не было ничего утешительного.

Скалы редко оставляют живых. А амулеты абсолютного щита дороги. Их надо заряжать. Да и не свойственно людям быть перестраховщиками. Все надеются на «авось, пронесет», «со мной этого не будет» и «кривая вывезет».

А так не бывает. И мы это знаем лучше многих. И стелим соломку везде, чтобы спасти хоть кого-то. На то мы и боевые маги. Факультет самоубийц…

Аура?!

В одном из тоннелей мое внимание привлек… привлекло…

Трое людей чудом остались в живых. Чудом, иного слова я не подберу. У одного таки оказался амулет. И сейчас бедолага крепко сжимал его в кулаке, держа заклинание активным.

И правильно. Пока гора еще тряслась, надо было перестраховаться.

К нему жались еще двое шахтеров, с ужасом поглядывающих на тонны камня вокруг и с надеждой — на своего приятеля.

А парень — молодец. Не бросил. Хотя на троих щит растянуть можно, но на одного — быстрее и проще. И прослужит он намного дольше. А он спас еще двоих. Итак, где они по отношению к нам?

Я покружился на месте и попытался сориентироваться.

Получилось — двумя ходами ниже. Хорошо, то есть ничего хорошего, но не бросать же их? Сами они к нам точно не поднимутся.

Значит, придется выделять аварийную команду. И надо бы разведать, как до них добраться по тоннелям.

Землетрясение уже почти прекратилось. И я покрутился вокруг.

Ага. Добраться можно. Если мы пойдем по крайнему из четырех тоннелей на уровень 6-С, а оттуда на уровень 4-С и метров триста направо… как раз в них и уткнемся. Только два завала разобрать.

Надо обязательно сказать Елке.

Я медленно плыл по тоннелю, в котором застряли уже мы. М-да. Завалило нас качественно. Буквально десять метров — и завал. Еще десять — и снова завал. Фиг мы их разберем. Как бы еще больше не обрушилось. Если уж даже «гномий клей» — странное вещество, которым они обрабатывают потолки всех своих шахт и которое держит крепче цемента, — и то не выдержал.

Неутешительно.

Мое тело лежало там же, где я его оставил. Ребята внимательно прислушивались — не ушел ли я слишком далеко, не пора ли звать меня обратно.

А вот не пора! Я сам приду.

Уже иду.

Я воспарил над родным (все-таки я симпатичный) телом, сложил ладони — и рыбкой нырнул вниз. Приятно так поступать, когда знаешь, что ничего себе не отшибешь.

* * *

Мы внимательно наблюдали за телом Лютика. А Лерг вообще держал ладонь у него над сердцем, готовясь рвануть товарища обратно, как только он уйдет слишком далеко. Время тянулось, как загустевшая смола, вязло и липло, кажется, не только к зубам, но и ко всем остальным частям тела.

Эвину было проще. Оборотень занимался лечением всех болящих. Таких оказалось ровно три штуки. Гному досталось по плечу камнем, и он получил здоровущий синяк, еще один шахтер огреб сотрясение мозга, а третий просто был в глубоком шоке и заикался. Еще бы. Керрон выдернул его буквально в последнюю секунду из-под завала. Сейчас шахтер не сводил обожающих глаз с элвара, а тот недовольно хмурился и держался поближе к Тёрну. Вообще-то, правильно, психические расстройства по его части…

— Ёлка, как тебе не стыдно! Я не психиатр, а у бедняги абсолютно здоровая психика. Просто пятеро детей могли остаться сиротами. И он безумно благодарен Керрону. Не знает только, как выразить это.

— Поцеловать его в левую пятку.

— Не снимая сапог?

— Сапоги можно снять, портянки оставить.

— Садистка. Но, кстати говоря, у элваров не потеют ноги.

— Ужасная несправедливость!

— Просто мы носим качественную обувь.

Я готова была поклясться, что элвар ухмыляется.

Дурацкий разговор, да! Но именно такие мелочи помогали сохранить рассудок, не сойти с ума от осознания сотен и тысяч тонн камня над головой, через которые надо еще было пробиться на волю. А как?

Не знаю. А какие у нас вообще перспективы?

Нерадостные.

Спасать нас для начала прибудет Буздюк. Его квалификацию мы знаем. Нулевая. Чтобы не сказать — в минус ушла. Паркетный маг, который не имеет никакого представления о горных работах. У него и специализация-то по бестиологии. Но сначала работу доверят ему. А этот халявщик в жизни не признается в своей некомпетентности.

Это могла сделать я. Мог совершенно спокойно — Антел Герлей. Он — настоящий маг. А этот халтурщик в жизни не признается, что чего-то не знает. И просто угробит нас при попытке спасти.

Профессионал может признать свою некомпетентность в каком-либо вопросе. Но на то он и профи. А Буздюк…

Плохо.

А вообще, сколько времени мы имеем?

Купол на нас всех надо поддерживать постоянно. Даже сейчас я отлично понимаю, что только он не дал расплющить нас в лепешку. Где-то три-четыре тысячи искр в час. У меня меньше, у ребят — больше. Хуже другое. Скорость отдачи не равна скорости накопления. Продержав купол до последней искорки, я свалюсь на сутки — минимум. И накопится такое количество силы дня за четыре — если я буду хорошо кушать, пить и отдыхать. Здесь у нас облом по всем пунктам.

У ребят все это примерно так же. Сутки больше, сутки меньше — роли не играет. А особенно если вспомнить про накрывшуюся систему вентиляции. Сколько времени пройдет, прежде чем мы задохнемся в собственной углекислоте? День? Или меньше?

Мы на шестом ярусе. Ярус — двадцать метров. Между нами и поверхностью — сто двадцать метров камня. Столько нам не пробить. Все сплющено, как торт «Наполеон», на который наступили ногой. Получился уплотненный блин. Да, теперь между нами и поверхностью не сто двадцать, а всего семьдесят метров — но чистой породы, блин! Мы столько не пройдем. Если только попробовать идею Лери…

Кольцо — «смерч»… если уж гройна этим приемом одолели…

— Даже не думай! — как следует тряхнул меня Тёрн.

— Это нам с ребятами решать, — огрызнулась я.

— Что решать? Может, поделитесь с миром? — ворчливо потребовал гном.

Тёрн глубоко вздохнул и изложил кратко:

— Наверх пробиться у наших магов сил не хватит. Как только они кончатся — купол лопнет, и нас расплющит в лепешку. Есть один метод, при котором мы, возможно, и выберемся, но! Эти четверо угробят себя наверняка. Мы им даже помочь ничем не сумеем.

— Это мне не нравится, — вздохнул Вердер.

— А лучше подыхать всем вместе? — окрысилась я.

— А лучше, если вы себя угробите здесь, а нас пришибут там?

Я хлопнула глазами:

— Как — пришибут?

— А вы еще не догадались? Это не простое землетрясение. Оно рукотворное.

Мы дружно изобразили сцену «окунь на суше»: рты открыты, глаза выпучены и часто-часто хлопают. Да кому и на кой ляд понадобилась эта шахта?! Наоборот, ее надо беречь и лелеять! Асфульгит — редкость, И любому государству нужен будет. А теперь, чтобы до него добраться, придется просто удавиться. Ладно. Не удавиться. Но это будет долгий и мучительный процесс.

— С чего вы вообще так решили? — удивился Лерг.

— А вы сами подумайте. Мы, гномы, горы кровью чувствуем. А я обвала не предвидел. Это — раз.

И серьезный. Если гном обвала не предвидел — значит, предвидеть было нечего. И обвал действительно…

— Второе. Ваш парень посмотреть полетел… Как вернется, наверняка подтвердит мои слова. Землетрясение пошло бы снизу вверх. А это? Сверху вниз? Феномен, однако!

Тоже не поспоришь.

— Третье. Я Тоби сам на пост ставил. Парень он хороший, честный, добросовестный, только туповат слегка. Выманить его труда не составило. И убрать тоже.

— И кто бы стал его убирать?

Верить в налет на остров очень не хотелось.

— Лютик приходит в себя, — перебил нас Лерг.

Лютик пошевелился и от души потянулся под куполом, чуть не попав кому-то ногой по лбу.

— Очнулся? Слушаем доклад.

— Слушаете? Ну и слушайте! — огрызнулся приятель. И приступил к изложению.

Доклад оказался нерадостным.

Спасать нас скоро не явятся. Только завтра, когда надо будет обновлять заклинание на кристалле. А может, и тогда еще не поторопятся. Мало ли что…

На остров действительно напали. И шахтеров действительно перебили. А когда Лютик описал пентаграмму, мы вообще сели и глубоко задумались.

Все было очень печально.

— Интересно, кто автор пентаграммы? — протянул Тёрн.

— Буздюк таким вроде не баловался… — вслух подумала я. Почему Буздюк? Ну, не нравится он мне, НЕ НРАВИТСЯ!

— Или просто мы об этом не знали?

— Может, и то и другое. Но от этого особенно не легче. Если выберемся — надо будет снять астральный след.

— Ага, и как ты себе это представляешь, мохнатик? К тому времени, как мы до него доберемся, все уже травой порастет. В лучшем случае.

— Да и нельзя нам туда. Вы уверены, что на острове не осталось никакой засады? Или заклинания, которое уничтожит первых же живых, которые там появятся?

— И такое есть? — угрюмо спросил Вердер.

— Хорошего — мало. А гадостей придумать можно вагон, — вздохнула я.

— Тогда на остров нам нельзя.

Я была целиком и полностью согласна с гномом. Остальные люди и элвары, судя по хмурым выражениям лиц, тоже.

— Вот и думайте. Вы нас на поверхность вытащите. Но сами-то загнетесь?

— Да.

— А нашуметь — нашумите?

— Выше вулкана, — мрачно призналась я.

— Ну и чего тогда? Те, кто все это устроил, первыми на шум прибегут, точно. Не верю я, что они уже удалились. Если только через день-другой, убедившись, что никто не вылез…

— А через день-другой мы и не сможем, — вздохнула я. — Что, ребята, нам хана?

Несколько минут все мрачно молчали. Потом голос подал Лютик:

— Может, тогда доберемся до тех троих?

— На миру и смерть красна? — хмыкнула я.

— Помирать, так в компании, — махнул рукой Лютик. — Там картишки покидаем, здесь по рюмочке хлопнем…

— По рюмочке чего?

— Употребим лекарства из аптечки. Там же половина на спирту. Ага?

— Верни аптечку, гад! — возмутилась я. — Там трое человек, им еще помощь может потребоваться…

— Ёлка, мы не можем пойти вверх. А вниз?

Мысленный голос друга, как всегда, застал меня врасплох. Единственное, на что меня хватило, — не отвечать вслух.

— Вниз?

— Ну да. Смотри, мы же сейчас ниже уровня моря, так?

— Да.

— Надо просто найти выход в море — и плыть до берега. На это ваших сил хватит?

Хм-м…

Выглядит самоубийственно. С другой стороны… Можно взять деревянные брусья, которыми кое-где крепился потолок шахты. И зачаровать немного. Тогда дерево будет держаться на воде, как пенопласт. Плыть до берега — на лодке пять часов. Просто так — десять.

А можно и не плыть. Можно взять с собой груз — и идти по дну. Уж что-что, а заклинание водяного дыхания наложить несложно. На каждого. На сутки. И потратится немного. Если в искрах, на человека — около пятисот. И если мы за сутки не доберемся по дну до дома…

Кстати, есть и еще плюс: ты нас со дна еще выцарапай! На поверхности, если пробьемся, то нас могут ждать. А на дне морском?

Скорее всего, нет. Нормальному человеку это в голову просто не придет. Тёрн у нас один такой… альтернативно одаренный богами…

— Попрошу без оскорблений…

— А гений часто граничит с безумием.

— Ёлка, дождешься — я тебе земли пожалую. К титулу и гражданству.

— Я тебя тогда сама утоплю!

— Сначала до воды доберись!

— А можем и добраться…

— Ребята, — громко обратилась я к народу. — Есть одна идея.

Предложение пробиваться вниз, к океану, все приняли без особого восторга.

— Вы же шахту затопите! — возмутился Вердер.

Я пожала плечами:

— Не хотелось бы. Но можно найти компромисс. Тоннель, из которого будем пробиваться к морю, обрушим за собой. Чтобы вода дальше не прошла. А потом его можно будет укрепить. Это все возражения?

Гном собрал в кулак роскошную бороду:

— Не люблю я воду-то… Плавать не обучен…

— Мы все равно пойдем по дну.

— А нас не расплющит?

— Нет. И мы не всплывем. Будем какое-то время дышать, как рыбы. А они глубину выбирают сами.

— Это как?

— Вам полную раскладку по заклинанию дать? — огрызнулась я. — Тогда придется подождать часика четыре. Или все шесть! За меньший срок я не управлюсь! Мы на это заклинание три занятия грохнули! И около двадцати часов практики.

Гнома это почти не утешило:

— А сбои были?

Я врать не стала:

— Все выжили.

Вердер исподлобья посмотрел на меня:

— А выбор?

— Нет у нас никакого выбора. Либо так — либо никак.

— Мне это все равно не нравится.

— А мне нравится, — вмешался Лютик. — Хрен с ней, с шахтой, нам свои шкурки спасать надо.

— Ребята, у нас есть только два выхода, — вздохнула я. — Либо мы пытаемся выбраться, как предложил Тёрн, либо помираем здесь. Ну-ка, поднимите руки, кто верит в спасательную экспедицию?

Руки подняли три шахтера и гном.

— Кто верит, что она успеет вовремя?

Снова те же.

— Тогда я могу оставить вас здесь. Хотите — ждите. А мы пойдем.

— Это произвол, — вякнул один из шахтеров, но элвар так сверкнул на него глазами, что пламенный борец за демократию увял на корню. Эх, в Россию бы элваров. В девяностые, когда только начиналась перестройка. Как красиво они могли бы погнать пинками демократов по Красной площади… Лирика!

— О лирике — потом…

Тёрн чуть сжал руки на моих плечах. И я пришла в себя.

— Хорошо. Кто согласен — идет с нами. Кто не согласен — сидит и ждет здесь. Кто остается?

Все промолчали.

— Тогда считаю, что все идут с нами. И пытаются добраться до берега вплавь. Молчание — знак согласия? Тогда подъем. Всем обвязаться веревками на случай чего-либо непредвиденного, Порядок движения такой. Впереди — Керрон, потом я, Тёрн, Лютик, вы двое, — я показала на самых усталых шахтеров, — не знаю вашего имени…

— Кирт.

— Варрен.

— Отлично. Потом — Реллон и Лерг, за ними уважаемый гном Вердер и вы двое, — я показала еще на двух шахтеров, — замыкают процессию наши маг и телохранитель. Винер, я очень на тебя надеюсь. Эвин, ты прислушиваешься что есть сил. Мы — люди, ты — оборотень. Господа элвары, если что — вы знаете, как действовать. Людям — не дергаться и не мешать спасать их. Все ясно?

— Кроме одного. А чего эта баба здесь командует? — встрял тот шахтер, которого огрело по плечу и который ратовал за Буздюка. Его имени я не знала. А теперь и знать не хотела.

— Не баба, а боевой маг. Научишься колдовать — пущу покомандовать. Усек?

— Спорщиков спасать в последнюю очередь, — негромко приказал Тёрн элварам. Вышло, ну, очень убедительно. Все замолчали и принялись нащупывать веревки. Светлячок Эвина светил еле-еле — оборотень не хотел тратить силы на иллюминацию.

Наблюдая, как товарищи встают с земли, отряхиваются и связываются между собой, я оперлась спиной на широкую грудь элвара. Хорошо все-таки, когда хоть три минуты, но можно побыть маленькой и слабой. Потом я опять начну командовать, стану сильной. Но эти вот минуты — они только мои. И как хорошо, что они — есть.

— Ты сильная, ты справишься, — пришла тихая мысль.

Я улыбнулась.

— Справлюсь. Все сделаю, чтобы мы вышли отсюда живыми.

— Ждать здесь — верная смерть. А так появляется хоть маленький, но шанс.

— Именно.

Я ухмыльнулась, вспоминая кувшин со сметаной и двух лягушек. Одна сложила лапки. Вторая — гребла ими, пока были силы. И сбила-таки масло. Выбралась — и отправилась восвояси.

Нельзя сдаваться. Никогда нельзя сдаваться. Есть случаи, когда надо сидеть на месте и ждать. Но не в этот раз. Мы будем драться, прорываться внутрь, потом еще отправимся по морскому дну до берега…

И — выживем!

Назло всем врагам!

Мы не признаём себя побежденными, значит, мы обязательно победим.

— Утверждение спорное, но твой настрой мне нравится.

— Изыди, шизофрения. Я тут психологический тренинг между собой провожу, а ты вечно все прекрасное опошлишь!

— А-а… А мне казалось, ты уснула.

— Это еще почему?!

— Тебе приятель уже минуты три как пытается веревку всучить, а ты — ноль внимания.

Я уже говорила, что все элвары — заразы? Хотя бы вот эта, конкретная и с фиолетовыми глазами?

Я повторюсь! Мне — несложно!

Мы обвязались веревками.

— Лють, ты не прикинул, куда нам надо двигаться, чтобы попасть к тем троим?

— Прикинул. Вниз, до третьего тоннеля. Потом направо, через два завала — и мы на них просто наткнемся.

Я кивнула друзьям:

— Ну что? Я начинаю плавить. Лютик контролирует направление и меня, чтобы не сильно увлекалась. Лерг и Эвин страхуют всех от падения. Закройте носы — вонять будет не по-детски. Начинаю преобразование заклинания. До центра Земли — недалеко! Поехали!

Идея была простой и элегантной. И прототипом послужило произведение Булычева про Алису. Милая девочка путешествовала к центру Земли?

Да!

А чем мы хуже?

Надо было просто обеспечить две вещи: первая — абсолютный защитный купол; вторая — как заставить этот купол проходить сквозь любую породу.

С куполом вышло просто. Идеальное защитное поле и без меня изобрели. А вот проходить через любую породу… Теоретически — в таком куполе можно было выжить даже в магме. Но ты до нее еще дойди.

Вариант с суперраскаленной сферой не прошел сразу. Во-первых, ты ее догрей. Во-вторых — поддерживай температуру. В-третьих — постарайся как-нибудь сберечь людей внутри. Чтобы не получить на выходе аппетитно прожаренный шашлык — мечту каннибала. Можно бы создать что-то вроде земснаряда, но тогда мы просто забьем путь за собой. И фиг бы с ним, с путем, но все эти массы будут падать на нас и рано или поздно просто уплющат. А в горах — это вообще самоубийство, ведь земснаряд — машинка далеко не бесшумная.

Выход нашелся неожиданно. Один из наших приятелей-алхимиков предложил пустить по поверхности сферы абсолютный растворитель. Что-то вроде царской водки, только еще круче. А на вопрос, откуда взять на него элементы, не из воздуха же синтезировать, сказал, что как раз из земли и воздуха.

А что? Все нужное там есть. Водород. Кислород. Хлор. Азот. Сера. Правильно подобрать простенькое заклинание — и вытягивать их прямо из почвы, чтобы на поверхности сферы они преобразовались в мощный растворитель.

Так мы избегаем сразу нескольких проблем. Никакой тряски. Никакой температуры. Мы просто плавно и медленно погружаемся в почву. Минус — достаточно низкая скорость. Ну, и запах. Ребята уже замотали рты, чем попалось под руку. А стоило пойти реакции — как все остальные последовали их примеру.

Мы медленно и неуклонно проплавили один ярус. Приземлились не слишком комфортно — на здоровенную кучу гравия, из которой кое-где торчали деревяшки, но Лерг и Эвин вовремя создали воздушную прослойку.

Получилось не очень удачно, но ноги никто не переломал — ну, и хватит. Чего еще-то?

А ничего, кроме матерного. Проплавлялось все медленно, шипело, воняло так, что аж кожу на лице щипало, силы тратились. И прежде чем добраться до нужного нам коридора, мы исчерпали чуть не половину моего амулета. А что делать? Не бросать же людей? Ни за что не бросать! Иначе мы — не боевые маги.

— Вы и так… самоубийцы.

— А элваром, как ОМОНу, даже оружие не выдают, чтобы ненароком кого не покалечили, — обиделась я за родной факультет.

В ответ пришло что-то вроде теплой улыбки.

— Ты уже подумала, как нам добираться до берега? Здесь глубоко?

— С этой стороны — не очень. Пятьдесят-семьдесят метров — мелочи. Все не двести-триста, как с той стороны рифа.

— Это очень утешительно.

— Больше мне тебя утешить нечем… эвхаар дгеморгреаз!!!

Приземление вышло слегка жестковатым. Ну, да ладно, на ногах устояли — и хватит.

— Лютик — это тот коридор с твоими потеряшками?

— Да.

— Тогда двигаемся.

Мы и двинулись. Через какое-то время я убрала защитный купол. Пока ничего не дрожит, не сыплется, не рушится — ну, и зачем силы тратить? У меня запасы не беспредельны, в отличие от проблем.

Хотели было разобрать завалы руками — куда там. Началась такая подозрительная дрожь, что мы поспешили опять влезть под купол. И не зря. Еще несколько камней нас не миновали. Никто, конечно, не пострадал. Но через завал пришлось проплавляться. Через оба. И видит Небо — мы пришли вовремя.

Трое шахтеров воззрились на нас с таким благоговением, что и Христу не снилось.

— Это Карм, Верхен и Дирек, — опознал всех троих уважаемый Вердер. — Эй, вы, балбесы, давайте к нам под купол, пока амулетик окончательно не посадили!

Два раза приглашать не пришлось. Мой щит пропустил их — и я решительно отобрала у черноволосого массивного Верхена амулет.

— Поиграл? Дай другому!

— А… э…

— Все. Давай, не жмись. Защищать вас теперь будем мы. А вот подпитку силой хорошо бы и… а, дрых зеленый!

— Что не так?

— Да толку с того амулета… Час бы протянул — и сдох. А то и меньше. Смысла нет связываться. Уважаемый, возьми свою игрушку и скажи магу, который ее делал, большое жизненное спасибо. Если бы не он — уплющило бы вас очень быстро и качественно.

— Знаю. Чуть с ума от страха не сошли. Все тряслось, нас заваливало, только купол держал…

— Это мы и сами знаем. Давайте, становитесь в серединке, обвязывайтесь, цепляйтесь к остальным, Карм — вперед, Верхен — в середину, Дирек — в хвост. И пойдем. Нам еще отсюда выбираться. Уважаемый Вердер, как нам лучше всего к морю попасть?

Гном задумался. Мы не мешали. Что-что, а план подземных ходов любой гном запоминает влет. Нюхом чувствует, что и где будет крепко и куда лучше не ходить.

Наконец Вердер потеребил бороду и кивнул:

— Тут, тремя уровнями ниже, есть нехорошее место, где вода близко подошла. Я хотел сегодня ребят послать заделать все получше, но тут вы приехали, не до того стало…

Я вздохнула — и активировала заклинание. По куполу опять побежали потоки кислоты. Собрались на полу в вонючую лужу — и стали разъедать камень. Оставалось только ждать.

Когда мы доплавили камень до нужного уровня, заряда в моем амулете почти не осталось. Так, пара тысяч искр. Но здесь почти не было завалов — и мы рискнули снять купол. Я распорядилась немного передохнуть, и все устроились у стены, вытянув ноги и расслабившись, насколько это было возможно с горой камня над головами. Хорошо хоть ни у кого клаустрофобии нету, лечи тут припадки…

Я пощелкала пальцами, зажигая двух дополнительных «светлячков». Ненадолго — можно.

— Эх, а спасателей дождаться было б лучше, — услышала я шепот одного из шахтеров.

А’вэшшш хейтер браш! В раздражении я чуть не зажгла еще десяток «светлячков», но вовремя остановилась. Не стоит тратить силы на такие мелочи. Одного хватит, а когда еще нас откопают…

Буздюк!

Откуда эта дрянь вообще взялась на наши головы?!

— Могу ответить на этот вопрос.

— Вот как?

— Должен же я был навести справки о твоем руководителе практики?

— Может быть. А зачем?

— Как это зачем? А вдруг он так хорош, что влюбиться можно?

— И что?

— Влюбишься и выйдешь замуж! А Элварион не может позволить себе потерять такую ценную гражданку!

В Буздюка?!

От одной мысли замутило! Да лучше жабозавра поцеловать!

— И это радует.

— А вообще — что ты можешь рассказать о Буздюке?

— Он родом из Нижних Буздяков — это в Кариеме.

Я заржала, как лошадь.

— Из местечка Буздяки к нам явились буздюки?!

— Примерно так. Но место не виновато.

— Это понятно. Где только буздюки не рождаются. А потом что? После родов?

— Жил. Проявил хиленькие способности мага. Но поскольку папаша был купцом, Буздюка-младшего кое-как пристроили в Универ.

— К нам за деньги не попасть!

— Но до вас еще надо добраться. Таланта у него не хватало, чтобы, быть отобранным по поиску талантов и гениев, вот как тебя взяли, а папенька оплатил чадушку дорогу. И Буздюк таки умудрился пролезть в Универ.

— Уже тогда был пролазой!

— Не знаю. Окончив Универ, он какое-то время работал на трактах. Потом прибился к команде Ривера Альтского.

Я попыталась вспомнить. Получилось плохо.

— Чем они были знамениты?

— Терлись при дворах. Так что не напрягайся, ты все равно не вспомнишь. И дальше его карьера особо не выдается. Так, пара скандалов в свете.

— Вот как?

— Вернулся в Карием. Там его отец уже отошел от дел. А в бедности Буздюк жить не хотел. Поэтому женился. Три раза. Каждый раз разводился. Каждый раз выбирал себе побогаче и пострашнее.

— То есть он еще и альфонс?

— Что-то около.

— И три жены его — того? М-да…

— Да. После третьего развода он был вынужден чуть ли не со скандалом уехать из Кариема. И осел здесь. Года через два после приезда прибился к команде Сапсана.

Я пожала плечами. Обычная биография мага. Кроме браков-разводов. Как правило, маги считали, что впереди много лет. Деньги — тоже дело такое. Наживное. И связываться абы с кем ради неясно чего — не стоит. Зачем? Жизнь у магов длинная. А разводы здесь не приветствуются. Нет, они возможны. Но — редко.

— И это все?

— Тут он прославился… как редкостный козел, пользуясь терминологией вашего мира.

— Это — как?

— А так. Не надо навязывать себя женщинам. А еще брать оплату натурой с девиц помоложе. И использовать служебное положение в личных целях.

— Козел.

— Вот-вот…

М-да. И вот этому доверяют больше, чем нам?

Несовершенно что-то в этом мире.

— Зато ты у меня само совершенство.

— Подхалим ушастый!

— Сама такая.

— Я?! Подхалим?!

— Нет. Ты — просто ушастая. А я еще и талантливый.

В беззлобной перепалке прошло около получаса. А потом мы бодро зашагали дальше, повинуясь указаниям сосредоточенного гнома.

Вердер уже три раза успел переспросить, не зальет ли его любимую шахту, получить ответ от меня, Лютика и Эвина, но все равно продолжал вздыхать и переживать. Или это он из-за предстоящего путешествия по дну морскому?

Может, и так.

Гномы сильно с водой не дружат. Их стихия — камень, а вода его что? Правильно! Точит. И за что ее любить такую?

Не за что! Факт.

Наконец мы остановились в одном из коридоров — и гном провел ладонью по стене.

— Чуете? Аж дрожит вся.

Я послушно провела рукой. И что тут чуять? Камень — он и в Африке камень.

— Лють, давай на разведку.

Друг не спорил. Он опять улегся на пол — и погрузился в транс.

— Зачем это? — подозрительно осведомился гном. — Не доверяете?

Я покачала головой:

— Я полностью уверена, что там — вода. Но нужно точно знать что и как. Нам-то надо в открытое море, а не в какой-нибудь тоннель, где и карась не проплывет.

— А-а-а… Это да. Но мне кажется, нет там тоннеля.

— Ну вот, Лютик проверит, прикинет, где лучше за нами коридор обрушить, чтобы вода дальше не пошла, — и будем действовать.

Вердер кивнул:

— А вы, маги, головой думаете.

— Обычно они думают другим местом, — не удержался элвар. — Оно лучше проблему чует.

Я пнула ногой в его сторону, но куда там. Попасть по телепату? Который каждое твое движение знает еще до того, как ты решишь его сделать?

Что-нибудь попроще, пожалуйста.

* * *

На этот раз приятель управился намного быстрее. А вернувшись, доложил:

— Ёлка, нам просто повезло. Если как следует врежем вот в этих трех местах, проломим здоровущий кусок стены и окажемся в открытом море.

— Ни скал, ни препятствий?

— Скалы есть. Но мы же все равно будем в пузыре?

— А то. Господа, проверяйте крепость узлов, беритесь за руки — и готовьтесь к острым ощущениям!

— У меня эти ощущения уже сверлом в ж… сидят, — проворчал Вердер. Но спорить не стал.

Купол доверили поддерживать Лергу. Заклинание пробоя — Лютику. То есть сначала он охлопывал за нами коридор, а потом уже пробивал дорогу в море, чтобы не затопить всю шахту. Асфульгит — вещь ценная. Добычу так и так придется восстанавливать. Вот и не будем усложнять людям жизнь. Я должна была вовремя — как только нас вынесет подальше от скал — наложить на всех «рыбью жизнь» и снять защитный купол. Почему так?

А так вот. Если бы вы покушались на четверых магов — вы бы ушли с острова, не убедившись в их смерти?

Я бы точно не ушла. А значит, на поверхности нам появляться нельзя. Пойдем по дну.

Эвин насторожил уши. Ему, как обычно, выпало самое сложное — следить и контролировать весь процесс. Я уже говорила — у оборотней это стихийное, как дыхание.

Тёрн еще раз оглядел всю команду.

— Удачи нам всем, подруга.

— Я женщина, и она — женщина. Договоримся, — махнула я рукой. И уже вслух: — Начали! Лютик, старт!

Приятель не заставил себя долго упрашивать. Стена вылетела практически мгновенно. И нас подхватила ворвавшаяся в пролом темная волна. Нахлынула, на миг отошла, унося нас за собой, — и опять помчалась на штурм подземных коридоров. А, далеко не пройдет.

Так и вышло.

Нас совсем немного поболтало, немного потрясло, раза четыре чуть не размазало по скалам (купол едва выдержал) — и мы вывалились в открытое море.

Остальное было делом техники. По команде Эвина я наложила на всех «рыбью жизнь» — чтобы мы смогли перемещаться под водой, а Лерг махнул рукой, отключая купол.

Мы оказались на морском дне.

Мечта Кусто. Ёлы-палы…

* * *

Никвик Буздюк распихивал по карманам артефакты и амулеты. Спустя двадцать минут он начнет дело, к которому готовился уже два года.

И после этого наконец-то осуществятся его мечты.

Наконец-то!

Медленно перед глазами Буздюка проплывали воспоминания. Руки сами делали свое дело, а в мозгу кружились цветные картинки, запахи, звуки…

Если б кто-то спросил магистра бестиологии Никвика Буздюка, доволен ли он жизнью — ответом было бы возмущенное: «Нет!!»

Жизнь, увы, совершенно не церемонилась с Буздюком, справедливо полагая, что есть кандидатуры и получше. Поэтому вся жизнь несчастного магистра была цепочкой обид и разочарований.

Начиналось все с рождения в семье какого-то кариемского купца! Даже не дворянина! Более того, имея возможность получить личное дворянство, Виртот Буздюк решительно отказался это делать. Ему просто отлично жилось на своем месте.

А вот его сыну — нет!

Над ним смеялись все детство! Разумеется, у него не было титула! И дети дворян просто не хотели с ним общаться. А если и снисходили до него, то маленький Буздюк чувствовал себя просто ничтожеством рядом с их безукоризненными манерами, воспитанием, образованием…

Вместо того чтобы нанять ребенку учителей по всем предметам, как это делали дворяне, отец заставил маленького Никвика ходить в самую обычную школу! С детьми простолюдинов! Рыбаков! Крестьян! Мещан!

Одним словом — всякого плебса!

Маленький Никвик безумно страдал, видя эти глупые рожи, выслушивая от них всякую чушь, и гордо отворачивался, когда кто-нибудь пытался с ним заговорить.

О чем можно говорить с этими?!

Разве они могут понять нежную буздючью душу?

Разумеется, нет!

Поэтому после уроков маленький Никвик пытался подружиться с детьми аристократов. Он ходил в школу фехтования к знаменитому мастеру Ритальди. Но все, что он слышал от мастера, было: «Буздюк! Болван, как оружие держишь?!»

Он брал уроки музыки и танца в школе маэстро Альвериэля. Но утонченный эльф с ужасом взирал на попытки маленького Буздюка красиво двигаться. Или — упаси Великий лес длинные эльфийские уши! — петь!

Буздюку не было дано ни одного таланта. И аристократы, ходившие на занятия к тем же мастерам, с насмешкой глядели на мальчика, отвергая все его попытки подружиться.

Но чего он мог ожидать?

Буздюк одевался намного хуже, чем они! У него не было ни фамильного оружия, ни книг в сафьяновых переплетах! Отец — он делал все, чтобы унизить маленького Никвика! — купил ему самый простой мечишко из паршивого железа, якобы для тренировок, и книги, напечатанные на простой гвардской бумаге! Не рукописные! Не на пергаменте! За Буздюком никогда не следовал личный слуга, несущий его сумку! Его не возили в карете четвериком, как того же ан-Вирта! Или ан-Малеро!

У него не было ни золотых перстней на пальцах, ни личных магических амулетов, ни телохранителя…

Буздюк страдал!

Разумеется, никто из тех детей, кого он считал достойными своей дружбы, не обращал на него внимания! Какой смысл дружить с нищим?!

А когда он пытался указать на это отцу, то неизменно слышал в ответ наивно-идиотское:

«Был бы человек хороший, а аристократ он или крестьянин — не важно!»

Как это могло быть не важно?!

Но годам к двенадцати Буздюк понял, в чем дело. Его просто угораздило родиться не в той семье. Где-то наверху качнулись весы, не в добрый час отвернулся бог, распределяющий судьбы, — и он, со своей тонкой натурой и чувствительной аристократической душой, оказался рожден у абсолютного быдла.

Что ж он обязательно это исправит!

Исправление давалось плохо. Но тут у Никвика обнаружили магический дар. Слабенький. Хилый. Неразвитый. Но вполне достаточный, чтобы попробовать поступить в Магический Универ.

Никвик этому не удивился. Кто же был достоин этого таланта, как не он?! Умный, обаятельный, привлекательный, воспитанный, с тонкой и чувствительной аристократической душой! Да он самой природой предназначен властвовать над окружающими! И магический талант — тому подтверждение!

И — опять насмешка судьбы!

Таланта Буздюка не хватило на льготные условия поступления! За ним не собирались присылать мага из Универа или оплачивать ему телепорт! И ему пришлось просить у отца денег, чтобы добраться до Универа, как какому-то бродяге! На корабле и в дилижансе по суше!

Отец, как всегда, нашел, как унизить юношу, — сказал, что телепорт ему не по карману. И вообще — буздючьи фанаберии ему слишком дорого обходятся!

Плебей!

Но Никвик знал; стоит ему добраться до Универа — и его обязательно примут учиться! Они не смогут оставить за порогом человека, подобного ему! А среди таких же избранных, как и он сам, — его талант раскроется, подобно цветку лотоса, и засверкает всеми гранями, как капли росы на нежных лепестках.

Никвик писал — с его точки зрения — очаровательные стихи. Но опять-таки! Плебеям не дано оценить высокое искусство!

В Универе Буздюку пришлось пережить настоящий шок.

Его способности тянули только на факультет иных форм жизни. Не маг огня! Не стихийник! Не боевой маг! Даже не алхимик!

Судьба опять посмеялась над юношей. Но, став чуть повзрослее и поумнее, он понял: это не так уж и плохо. Боевые маги? Да кому надо погибнуть во цвете лет от какого-нибудь вурдалака или астрозавра? Уж точно не ему! Буздюк слишком ценил свою жизнь, чтобы растрачивать ее впустую. И предпочитал иметь дело с чудищами, готовыми к употреблению, то есть исключительно в препараторской.

А в Универе он ужасно расстраивался из-за этой несправедливости.

Там же его ждало и еще одно потрясение. Универ не признавал никаких сословных или расовых различий. Вампир и эльф спокойно сидели за одним столом. Аристократка в двадцать шестом поколении пила вино из одного бокала с крестьянином, которого бы плетью отходить, чтобы неповадно было лезть со свиным рылом в калашный ряд! Оборотень распевал похабные песенки про Ведуна — и никого это не возмущало! Включая и самого Ведуна!

При мысли об Антеле Герлее Буздюка аж затрясло.

Его уроки вспоминались даже сейчас — с ужасом и отвращением. Этот закоснелый ретроград совершенно не понимал, что магический дар — это привилегия избранных. Таких, как он. Как Буздюк!

А когда Буздюк был вызван к директору Универа и крепко пропесочен за кретинский расизм и неуместный дешевый выпендреж — откуда только Ведун мог нахвататься такой вульгарщины?! — Никвик окончательно понял: таких, как он, — единицы.

В основном его окружает сплошное быдло, безмозглое, безродное и — по какой-то дурной шутке судьбы — одаренное силой больше, чем он.

Последнее было особенно унизительно!

Крестьяне спокойно кидались огненными шарами размером с ладонь. Буздюку для создания такого шарика требовалось попотеть и помучиться. А потом еще шарики его отвратительно слушались.

Вампиры за два часа осваивали материал, для запоминания которого Буздюку требовались недели усиленной работы!

Какой-то мохнатый оборотень делал Буздюка в десяти поединках из девяти, не особо напрягаясь, так еще и был звездой всего курса!

Но кого Буздюк не мог ему простить — так это Мерлиону ан-Риттар.

Мерлиона была истинной аристократкой. Такой, как их представлял себе Буздюк. Такой, о какой он мечтал.

Тоненькая, хрупкая, почти невесомая, с копной иссиня-черных волос, огромными голубыми глазами и матово-белой кожей, на которой не могло оставить след даже самое жгучее солнце.

Аристократка в двадцатом поколении. Удивительно талантливый маг воды.

Буздюк мечтал видеть такую девушку своей женой. И он был ее достоин! Безусловно! Кто же — если не он?! И разве он этого не заслуживал за все свои страдания?

К тому же ан-Риттар — весьма богатая и влиятельная семья… нет, разумеется, он выбирал Мерлиону по любви, но разве одно исключает другое?

И Буздюк разлетелся ухаживать за леди Мерлионой.

Ухаживание продлилось ровно два дня. Цветы, конфеты из Элвариона (половина стипендии за крохотную коробочку!), нежные улыбки, записки и взгляды… А потом к Никвику подошел в коридоре тот самый оборотень, приподнял его за шкирку и, глядя прямо в глаза, душевно сказал:

— Еще раз ты к ней подойдешь — пришибу!

Буздюк не стал делать вид, что не понимает, о ком речь, и с улыбкой предложил:

— Пусть решает девушка?

Он был полностью уверен в победе. Разве аристократка может предпочесть ему — ему — какого-то… какое-то полуживотное?!

Но слово было сказано.

И парни отправились к Мерлионе.

Буздюк помнил все, как будто это было вчера. Девушка открыла дверь — и улыбнулась. Нежно-нежно. Лицо ее засияло, преобразилось… она стала невероятно красива. И Никвик потянулся ей навстречу.

— Мелли, дорогая…

Брови аристократки взлетели ввысь:

— Я не давала вам права, Буздюк, называть меня по имени. Линдо, зачем ты его вообще сюда притащил?

— Извини, лапушка, — развел руками оборотень. — Он настаивал, что ты сама должна сделать выбор.

Мерлиона ехидно улыбнулась:

— А что — тут можно и выбирать? Между тобой и Буздюком?! Как мило! Сделайте одолжение, сударь, — тон девушки неуловимо поменялся, она не шевельнула даже бровью, но от нее потянуло морозной зимней вьюгой, — Линдо, лапочка, будь свидетелем. Уважаемый Буздюк, очень прошу вас с этой секунды навсегда забыть о моем существовании. Свободны. Линдо, зайди наконец!

Мерлиона втянула оборотня за руку в комнату, захлопнула дверь — и до униженного и взбешенного Буздюка донеслось:

— И где ты шлялся, морда мохнатая?! Я тебя уже час жду! Сильва как раз на занятиях, а ты!

— А меня задержали в фехтовальном зале, — оправдывался оборотень низким басом.

— А мне чихать! Я обиделась!

— Солнышко, я заглажу свою вину! Обязательно!

— Можешь начинать прямо сейчас…

И все стихло. Но Буздюк полагал, что они там, за дверью, не стихи читают.

Ярость жгла его раскаленным углем. Он плюнул на порог, развернулся и покинул коридор, мечтая навсегда забыть об этом позоре.

Увы. То ли кто-то подслушал, то ли проболталась мерзкая хвостатая гадина-оборотень, то ли сама Мерлиона пустила сплетню, но Буздюк стал посмешищем всего Универа на несколько кругов.

Потом все забылось. Но Буздюк еще долго вздрагивал при виде этой пары. А Линдо и Мерлиона постоянно ходили вместе. А примерно через полгода обратились к Ведуну. И этот старый маразматик разрешил им пожениться!

Разумеется, приехала куча хвостатой и мохнатой родни! Разумеется, от ан-Риттаров никого не было. Мезальянс — и отвратительный! Буздюк был уверен, что этот брак не продлится долго.

Но — куда там!

Он специально следил, собирал слухи, доходящие из Гварда… последний гласил, что парочка нарожала уже троих детей, вместе ездит по стране, разбираясь с погодой, природой и нечистью, вполне счастлива — и собирается так прожить следующую пару сотен лет.

Твари!

Ярость опять плеснула багровой волной.

Но нельзя! Сейчас нельзя, если он хочет отплатить всем за свои унижения и занять достойное место в этом мире!

Магистр Буздюк постарался выдохнуть воздух сквозь стиснутые зубы и расслабиться. Еще не хватало сейчас переволноваться — и из-за своих эмоций запороть все дело!

К тому же он все-таки отомстил унизившим его мерзавцам! Пришлось долго ждать, но он таки сумел достать их! Жаль, не насмерть! Но новый глаз этому мерзкому полузверю не смогли вырастить даже в Универе!

И вообще — если его план осуществится, они все еще пожалеют!

Все пожалеют, что издевались над ним! Оскорбляли! Унижали!! Не уважали!! Не ценили его доброго отношения и благосклонного внимания!!!

Буздюк очаровательно улыбнулся своему отражению в оконном стекле.

Скоро все изменится.

После окончания Универа он таки вернулся в родной дом и собирался занять тепленькое местечко при дворе, но… куда там!

Его отец к тому времени стал слишком стар, чтобы вести дела.

И опять поступил совершенно по-идиотски!

Вместо того чтобы поставить сына-мага во главе семейного предприятия, он просто продал дело и разделил деньги между всеми (шестью!) детьми. Конечно, каждому досталась совершенно мизерная сумма! Ее даже на приличный дом не хватило бы!

А этот безмозглый плебей заявил, что так дети не передерутся из-за наследства, и его дело окажется в хороших руках. А если кому приспичит — может попробовать завести собственное. Он и с меньшего начинал!

Разумеется, Буздюк плюнул на порог дома — и ушел.

Несколько лет он пытался трудиться на дорогах, зарабатывая себе репутацию.

Но там было просто… омерзительно!

Крестьяне, ремесленники, купцы…

Тонкая буздючья душа просто криком кричала от необходимости общаться с такой швалью!

Невыносимо!

И когда, несколько лет спустя, ему представился случай войти в команду, он не колебался! По крайней мере он не будет самостоятельно общаться со всем этим быдлом!

В командах Буздюк проработал долго, постоянно меняя их, забираясь все выше и выше…

Параллельно он пытался устроить свою личную жизнь с комфортом! А почему бы нет?! Такая партия, как он, — это просто подарок судьбы для любой аристократки! Умный, красивый, очаровательный и утонченный маг!

Естественно, дамы обращали на него внимание!

И так же, естественно, — он выбирал тех, кто мог обеспечить ему приемлемый уровень жизни! Почему бы нет?! Он же — Буздюк! Разве он не заслуживает того, чтобы за ним ухаживали?! Чтобы о нем заботились?! Дарили ему драгоценные подарки?

И вообще — любая женщина должна быть счастлива, получив в мужья такое сокровище!

Разумеется, он не мог отказать и другим женщинам. Почему бы и нет? Что он совершал такого? Просто оказывал придворным дамам маленькие любезности. А они, в свою очередь, были весьма любезны с ним. Но те дуры, на которых он женился, почему-то совершенно не понимали такой простой вещи! Мужчина полигамен по природе своей! И не может ограничиваться одной женщиной! Более того, мужчины стареют намного медленнее! И с его стороны было нормально срывать на стороне цветы удовольствия!

Зачем же устраивать скандалы и разводы?!

Потом произошел инцидент, после чего Никвику пришлось уехать из Кариема. Но, опять-таки, люди бывают просто ужасно глупы! Подумаешь, умер богатый купец, которого лечил Буздюк?!

Он и так должен был умереть! Чуть раньше, чуть позже! А то, что он умер именно в тот момент, когда написал завещание на младшего сына, близкого буздючьего приятеля, — это вообще совпадение! Случайность! Разве можно подозревать мага — в убийстве?!

Конечно, нет!

Глупости!

Но слухи поползли. И с Кариемом пришлось расстаться.

Впрочем, Буздюк особенно не горевал. К тому времени он уже обзавелся кое-какими связями в аристократических кругах — и сумел удачно приземлиться на все четыре лапки. В придворную команду Милотана!

Но и тут судьба умудрилась уязвить его!

Буздюк не стал ведущим магом и главой команды. Главой был — Сансан Тафид, сын то ли гончара, то ли бочара… одним словом — просто плебей!

И этот плебей командовал Буздюком, гоняя его и в хвост и в гриву! В команде нет лекаря? Ну и что! Зато есть бестиолог! Чему-то же тебя учили в Универе? Сумел разрезать — сумеешь и зашить!

Откровенное унижение! Нет бы взять в команду мага по специальности!

А сколько было мелких издевательств?! Когда Буздюку поручали самую черную и неблагодарную работу, например варить гламурию, или поднимали среди ночи, чтобы исследовать какую-нибудь пакость, или вообще направляли за какой-нибудь пакостью в Универ, как будто он мальчик на побегушках?!

Сансан совершенно его не уважал и не ценил!

Хотя, справедливости ради, надо сказать, что этот плебей не уважал никого. Даже королю он мог сказать «ты» — и его величество терпел это! А Сансан спокойно посылал матом аристократов в сороковом поколении! Отказывал очаровательным дамам! А если его пытались заслуженно отблагодарить за его труды, вообще мог устроить скандал. С громкими воплями: «Я себе на жизнь и без благодарностей зарабатываю! Вы что — с ума сошли?! Я вам красна девица — подарки мне дарить?!»

Более того, поймав однажды Буздюка на абсолютно добровольной благодарности от милой девушки, Сансан устроил такой скандал, что Никвик чуть со стыда не умер. Было просто омерзительно думать, что это кто-то может услышать!

Кошмар!

Если вкратце перевести все выражения Сансана, звучало это коротко: «Еще раз увижу — яйца оторву!»

Буздюку пришлось быть намного осторожнее.

С другой стороны, Никвик опять был при дворе!

Его окружали люди, с которыми можно было общаться! Достойные уважения! Аристократы невесть в каком поколении!

И аристократки…

Это было просто восхитительно и отчасти даже компенсировало все сансановские издевательства.

Так что Буздюк терпел и, насколько мог, наслаждался жизнью.

А потом…

Потом судьба наконец решила привести все в соответствие и предоставила ему возможность занять подобающее место!

Буздюк нашел себе союзника.

То есть союзник сам нашел его. И предложил весьма разумный и дельный план восстановления справедливости!

И Буздюк ухватился за него обеими руками.

По плану все выглядело так. Если на престол Милотана взойдет разумный и воспитанный в нужном духе король, Буздюк станет министром магии или пожизненным придворным магом — и все наконец оценят его по достоинству!

У самого союзника тоже были свои планы. Он хотел использовать Милотан для своей войны с Элварионом. Что именно его не устраивало в нынешнем короле элваров, Буздюк не знал. Но…

А какая, собственно, разница? Все равно элвары — это даже не люди! И в них присутствует кровь мерзких мохнатых гадов-оборотней!

За что эту мразь жалеть?!

И Буздюк принялся вместе со своим новым другом разрабатывать план действий.

Первым пунктом шла ликвидация части магов в столице, чтобы никто не успел поднять тревогу. Буздюк и его союзник собирались поделить их пополам, но тут появились эти гнусные практиканты. А с ними и элвары. И союзник как с цепи сорвался!

Он мечтал убить их всех. И мерзких практикантов, и элваров!

Что ж, Буздюк не видел повода отказывать своему союзнику в такой малости!

Тем более что на практикантов у него у самого был длиннющий зуб. На слишком часто умничающих, слишком непочтительных, слишком наглых, слишком…

Если бы Буздюк мог честно признаться себе, он бы также сказал — слишком умных и талантливых. Но — увы.

Он сам до конца не понимал, почему команда практикантов вызывает у него такую бешеную ярость. Зато с радостью согласился с планом их уничтожения. Практикантов изничтожал его союзник.

Поэтому магов Буздюку пришлось взять на себя. А союзник должен был прибыть вместе с флотом. И отрядами, которые захватят дворец.

Отрядами новой гвардии нового короля.

А почему бы и нет?

Универ в принципе не вмешивается во внутрирасовые и внутригосударственные склоки. Это — принцип его существования.

В межрасовые — вмешается. В обязательном порядке. Ибо Основатели заповедали: «Расистов — давить, как поганых тараканов!»

И давят.

А внутридворцовая смена династии — это почти мелочи. Так, пустяк!

Главное — провернуть все быстро.

Тем более союзник Буздюка каким-то образом смог подчинить себе гройнов.

Одного из них и опробовали на Сансане с командой. После чего Буздюк и его товарищ стали полностью свободны в своих передвижениях по дворцу, да и в планах — тоже.

Буздюк готовил все для маленького и аккуратного переворота, не забывая про свой бизнес. Получал от жизни скромные радости. Хорошее вино. Красивые женщины. Дорогие вещи. Почему бы и нет? Разве он этого не заслужил за все свои страдания?! Ну и, конечно, Никвик подыскивал себе супругу.

Нельзя же не оставить продолжателей своего дела на земле?!

Нельзя!

Да и вообще, такой род, как его, — угаснуть не должен! И, разумеется, продолжать его может только настоящая аристократка. Такая же, как… нет!

Он не будет сейчас вспоминать Мерлиону!

Тем более леди ан-Веррит тоже весьма неплоха. Если бы она еще была помоложе…

И какая разница, что ему уже к шестидесяти годам?! Он отлично сохранился! И вообще, это женщина стареет в тридцать. А мужчина и в семьдесят просто очарователен! Особенно если он — маг!

Буздюк улыбнулся своему отражению. Принял картинную позу.

Пожалуй, надо будет предложить его будущему величеству поставить такую статую на площади. И переименовать одну из площадей в его честь.

А что, хорошо звучит?!

Площадь Буздюка! Очень даже красиво…

Ладно!

Для начала надо разобраться с текущими проблемами.

То есть — с магами!

Буздюк с решительным видом вышел из комнаты.

* * *

Делон Реглар, магистр лечебной магии, сидел в своем кабинете. Каждый день ровно с шести утра и до полудня он вел прием больных. Не то чтобы ему это было нужно. Он давно мог бы выйти на пенсию, ездить иногда в Универ преподавать, разводить цветы под окошком — и ничего не делать. Но целительство было смыслом всей его жизни. Вообще всей. И бросить его — все равно что оторвать себе ногу или руку. Жители столицы отлично это знали. И нередко к крыльцу мага выстраивалась очередь на всю улицу. Частенько он засиживался с пациентами до ночи. Но не жалел. Ибо когда находишь то самое, свое дело — работа становится удовольствием. Искренним и истинным.

Но сегодня прием был небольшой. Всего восемь человек. Пара вывихов, три больных зуба, две простуды. Мелочи жизни.

В дверь тихонько постучали.

— Войдите!

И в комнату шагнул Никвик Буздюк. Магистр Делон непроизвольно покривился. Буздюка он не любил с тех пор, как тот предложил ему продавать пациентам амулеты для лечения. Амулеты поставлял бы Буздюк, заряжал бы их магистр, прибыль пополам. Делон в принципе был не против, но, поглядев на амулеты, отказался наотрез. Драть за такую гадость деньги? Просто противно, что из его работы, ремесла, да просто любимого дела пытаются сделать рынок.

— Что вам угодно? — сухо спросил Делон.

Буздюк пакостно ухмыльнулся:

— Уже ничего. Зря вы тогда мне отказали, магистр.

Он одним движением выкинул вперед руку с каким-то амулетом. Вспышка.

Делон даже не успел понять, что умирает.

Буздюк покосился на лежащее на полу мертвое тело магистра лечебной магии:

— Первый.

Убийцу так никто и не заметил. Через час мертвого магистра нашли клиенты, но тревогу поднимать было уже поздно.

* * *

Илона Виртон поправила локоны клиентки и посмотрела на нее с веселой улыбкой:

— Ну что, леди ар-Рителлен, разве так не лучше?

Пожилая матрона погляделась в зеркало — и разулыбалась. Волшебным (а то каким же еще?) образом пропали глубокие морщинки, посвежела кожа, исчез начинающий проявляться второй подбородок. Брови легли густыми дугами, засияли глаза с безупречно белыми белками…

Кожа рук была удивительно нежной и без всяких пигментных пятнышек.

— Вы волшебница, магистр Илона. И более того — гениальны, — произнесла она. — Сколько я должна вам за это чудо?

— Как всегда. Пять золотых. И через год опять ко мне на прием. Договорились?

Леди ар-Рителлен было чуть нахмурилась, но потом решила, что за такое пять золотых просто не жалко. Тот же Буздюк взял бы все двадцать. Или даже сорок.

Она достала из маленькой сумочки пять монет и сложила их на стол:

— Я благодарю вас, магистр Илона.

— Это моя работа, — улыбнулась стройная женщина… или девушка? На вид ей было не больше восемнадцати. Брюки облегали длинные стройные ноги. Широкий пояс стягивал тонкую талию. В глубоком вырезе блузы виднелась высокая грудь. Нежная шея была словно изваяна из бело-розового мрамора. Грива золотистых (пусть это и не родной цвет, но он так ей к лицу) волос падала чуть ли не до пояса. Лицо тоже принадлежало молодой девушке. Выдавали возраст только глубокие синие глаза. В них светилась мудрость, пока еще недоступная юным и прекрасным. Но кто там будет вглядываться в глаза при наличии всего остального?

— Я буду рада прийти к вам снова. Вы же знаете, дворцовый маг теперь Буздюк, а он посадил в кабинете какую-то практикантку. Гламурию она варит и все остальные мази и притирания делает, но намного хуже, чем вы, а стоит это в пять-шесть раз дороже.

— Буздюк есть Буздюк, — пожала плечами магистр Илона.

Когда за клиенткой закрылась дверь, магистр брезгливо поморщилась — и метко швырнула в корзинку испачканную салфетку.

Буздюк!

Тьма б его побрала и пожевала!

Илона отлично помнила, как этот склизкий глист пытался ухаживать за ней, тогда еще совсем молодой девчонкой, лет тридцать тому назад. Его как раз случайно занесло в Милотан, а ее распределили сюда на практику. Так и столкнулись. И до сих пор Илона радовалась, что не поддалась. Хотя, по правде говоря, ее заслуги здесь особенно не было. Просто одна из близких подруг стала просить у нее какое-нибудь зелье для более страстной ночи с любовником. Илона попросила рассказать о любовнике подробно — и подруга назвала Буздюка.

Оскорбленная ведьма в тот же день разорвала все отношения между ними. А через год еще порадовалась. Буздюк оказался весьма непорядочным человеком — и продал брошенной им любовнице артефакты на крупную сумму, хотя те стоили раз в десять дешевле, а работали намного хуже, чем могли бы. В итоге лечить подругу от применения этой гадости пришлось как раз Илоне.

Несколько раз Буздюк еще пытался подкатиться к ней, но потом понял, что бесполезно, и отстал. Девушка вычеркнула его из головы и зажила спокойно. Правда, через пару лун по столице поползли сплетни. И такая она, и сякая, и дерет бешеные деньги, и делать ничего нормально не умеет, и вообще — махровая извращенка с уклоном в зоофилию…

Кто был источником сплетен? Вычислить это было просто.

Разумеется, Буздюк.

Не обломилось? Ни по работе, ни на кровати?

Ну, так хоть нагажу!

Илона хорошо помнила свое отчаяние, когда она — совсем молодая тогда ведьмочка — выслушивала сплетни, что она-де и чужих мужей совращает, и юнцов сбивает с пути истинного, и бабами не брезгует… А профессиональная некомпетентность? И делать она ничего не умеет, и диплом ей дали за большие таланты в раздвигании ног (и речь шла вовсе не о художественной гимнастике), и не охваченными ее вниманием в Универе остались только быки и козлы — и то, насчет быков еще большой жизненный вопрос… Буздюк старался не за страх, а за совесть. Как эта наглая стервочка смогла пренебречь таким восхитительным мужчиной?! Геть ее, злыдню!

Она почти сломалась, почти уехала из города, почти…

Спас ее (во всех смыслах) Аларон ан-Ронсеваль. Молодой человек увидел ее абсолютно случайно, когда она пришла к одной из горничных его матери, и влюбился, сразу и окончательно. И Илона ответила взаимностью.

Сплетни утихли примерно за луну, после того как Аларон укоротил несколько самых длинных языков на дуэли. А еще через две луны Илона согласилась выйти за него замуж.

И прожила с мужем двадцать безумно счастливых лет. Сейчас двое их детей учились в Универе, трое бороздили моря, еще трое, не получившие от матери магического таланта, весело проводили время в поместье за городом, а сама Илона подрабатывала. Да, пусть это и не совсем подходящее занятие для леди ан-Ронсеваль, но… а что — подходящее?

Балы?

Приемы?

И на каждом балу везде, всюду соболезнования, сожаления, сострадание — наполовину фальшивое, а на вторую половину ядовитое, как настойка аконитина.

«Бедняжка…», «так жаль вашего мужа…», «как же вы без него…»

А вот так вот! Когда Аларон погиб в бою с пиратами, Илоне очень хотелось умереть. Удержали дети. Восемь мелких (и покрупнее) родных сердечек, которых надо было воспитать достойными памяти отца. И ей это удалось. Род ан-Ронсеваль мог гордиться своими наследниками. Даже старая леди, ее свекровь, которая первые пять лет брака относилась к невестке, как к гибриду коровьей лепешки и сороконожки (ползает тут и воняет…), — и та не находила ни одного изъяна во внуках. И признавалась Илоне:

— Мой сын правильно сделал, что выбрал тебя.

Когда она овдовела, ей попытался выразить соболезнования и Буздюк. Целых две минуты пытался. Потом Илона поймала его жадный взгляд на своей груди, скромно прикрытой (пусть и не до конца) траурным платьем, — и вскипела.

Она не была боевым магом. Но на что-то сгодится и выпускница факультета лекарей. Во всяком случае, примерно год Буздюк заикался на каждом слове. И косил луны четыре: левым глазом — вправо, правым — налево. Хорошо она его тогда прокляла.

Тьфу, пропасть!

Легок на помине…

В дверях салона «Леди Илона» нарисовался Буздюк. Ведьма смерила его недружелюбным взором:

— Стоило дерьмо помянуть…

Буздюк расплылся в мерзкой ухмылочке:

— А ты меня рано поминаешь, Илона. Я тебя раньше помяну…

— Не дождешься. И вообще — пошел вон отсюда, пока я не приказала лакеям тебя выкинуть, — брезгливо процедила леди ан-Ронсеваль.

И повернулась к Буздюку спиной.

Удара, который лишил ее жизни, она не почувствовала. Просто на миг стало очень жарко. В глазах потемнело, а потом все рассеялось. И она увидела море. И корабль. А на носу корабля стоял и махал ей рукой любимый муж.

— Аларон!

И Илона, забыв обо всем, побежала по песку к любимому человеку.

Мимоходом она успела удивиться — как это она не проваливается в песок? И почему так легко бежать, словно летишь над землей?

А потом все стало неважно. Совсем по-другому. Иначе, чем для живых.

* * *

Буздюк поглядел на обугленную корягу, в которую его заклинание превратило очаровательную женщину. Отвратительно воняло палеными волосами и горелым мясом.

Очень, очень жаль Илону. Красивая была женщина… до заклинания огненного смерча. Но она, в конце концов, сама виновата. Не стоило ей сначала отказывать ему, а потом обходиться с ним так, словно он, Буздюк, — всего лишь куча навоза у дороги.

Мерзавка сполна поплатилась за свою наглость.

Убийца спрятал в карман амулет — и вышел из салона.

* * *

Мы занимались подводным спортом вот уже три часа. Кто сказал, что по морскому дну можно гулять?

Счаззз! Шесть разззз!

Вот я бы сказала многое — по поводу тех сволочей, которые не довели до конца заклинание. В море лучше плохо плыть, чем хорошо идти. Морское дно — это гигантский бардак. Ну ладно, это я, конечно, вредничаю. Здесь сбалансированная экосистема, и пивные банки под ногами не валяются вместе с деталями от трактора. Но мне от этого не легче. Почему? Попробовал бы кто сам походить под водой! По камням, по кочкам… Не поплавать — походить. Получится? Если не сломает себе обе ноги на пятой минуте — порадуется своей удачливости. Теперь можно прыгать с неисправным парашютом и брать билет на «Титаник». Там ему уже ничего не грозит.

На морском дне в принципе нет ровных поверхностей. Есть относительно неровные, очень неровные и те, где черт сломает все четыре конечности и хвост с рогами. Каждый камешек кишит жизнью. И на этой жизни, ну, очень легко поскользнуться. Пару раз у нас из-под ног взлетали вверх какие-то рыбы. Не знаю, плотоядные они или нет, но хорошо хоть никого не покусали. Водоросли… Я люблю морскую капусту в супе. И люблю водоросли в аквариуме. Но когда все это наматывается вам на ноги, на руки, да вообще на что угодно — фиг вы с ними подвигаетесь. И заросли таких водорослей приходится обходить или переплывать.

Морское дно на глубине нескольких десятков метров — далеко не Бродвей. И проблем у нас хватало. Начать с того, что наша одежда была абсолютно не приспособлена для таких прогулок и зверски стесняла движения. Но и раздеваться не хотелось. Это вам не Мертвое море. И жизнь здесь кишела повсюду. Кругом шныряли синеполосые рыбехи, пестрые мелкие рыбешки и средних размеров рыбы с такой яркой расцветкой, словно природа решила сначала сделать это конкретное животное попугаем, но потом передумала, а отмывать не стала. Весьма несимпатичные рыбы, которых я и на тарелке-то раньше не видела… А, нет, кажется, еще в моем мире это были бычки в томате, а здесь они поднимались со дна чуть ли не до моего лица — и падали обратно. И ничего приятного я в этом не видела. Рыба — холодная и скользкая. И если есть возможность не соприкасаться голой кожей с ее чешуей — я так и сделаю.

Компания больших бледно-бурых морских угрей, извиваясь, проскользнула стороной куда-то по своим делам. И правильно. Валите, ребята. А может, они электрические? А водятся они вообще-то в этих местах? Узнать путем отхваченных пары сотен вольт — или сколько там им отпустила природа — мне почему-то не хотелось. Обойдусь без такого опыта.

Стадо физалий (ну хоть что-то я узнала), блещущих золотисто-синей окраской, окружило нас, но очень ненадолго. Стоило нам начать шевелиться — и их словно ветром сдуло.

Одежда пузырилась. Было довольно прохладно. Заклинание поддерживало нужный температурный режим, чтобы мы не загнулись от холода, но не перегревало. И незачем. Энергии тратится много, а рассеивается она быстро. Все равно что зимой вместо шапки на голову грелку положить — и так на улицу. Ненадолго ведь хватит…

И все равно. Морское дно удивительно красиво.

Даже с нашим инфракрасным зрением — красиво.

Нас никто не атаковал. Мы не походили на обитателей морского дна. И передвигались на двух ногах, а не плыли. Почему так?

Да просто неудобно все время плыть. Какое-то время мы плыли, потом шли, потом опять плыли — и опять шли. Где-то можно было пройти. Где-то приходилось плыть. Заклинание подводной жизни действовало ограниченно. Всплыть наверх мы и не пытались. Хорошо, если нас подберут друзья. А если нет? Своей жизнью я рисковать могла. А вот жизнью его величества Эйверрела и так далее? Если у него повредят хоть ноготь, в Элварионе с меня потом сдерут всю шкуру. Поэтому оставалось только тупо идти. По моим подсчетам, к утру мы точно дойдем куда надо. А там и разберемся по пунктам. Мы ни о чем не говорили. Все и так было ясно. Сама по себе бы шахта не рухнула, ей явно помогли, как помогли исчезнуть дежурному. А кто нас послал туда? Кто виновник происходящего?

Пра-авильно. Буздюк.

Вот доберемся — и очень подробно, с применением всех методов святой инквизиции спросим у товарища — пошто это он нас угробить захотел?

План был прост, поэтому, видимо, и не осуществился.

Когда впереди блеснуло что-то такое, холодно-голубоватого цвета, чему под водой и делать нечего, мы насторожились. И медленно, осторожно, укрываясь за скалами и растениями, двинулись вперед. Очень хотелось оставить все мирное население в тылу, и самой сплавать на разведку, но смысла не было. Без нас они гарантированно погибнут. Лучше уж всем вместе.

Мы медленно подкрадывались к источнику света. Недолго. Он оказался ближе, чем мы думали. Как-то под водой преломляются и искажаются пропорции, и нужно немного другое чувство расстояния. А мы немного не рассчитали. Картина, представшая перед нами, была…

— О черт!

— Эвхаар дгеморгреаз! — эхом моих мыслей отозвался Тёрн.

Небольшая поляна, густо усеянная обломками камней. Тут и там покачиваются водоросли. И по центру поляны бьются двое. Мужчина, вооруженный чем-то вроде копья, — и здоровущая каракатица.

Такой же волшебник, как и мы? Только усовершенствовавший «рыбье дыхание»?

Нет.

Мужчиной его можно было назвать только до пояса. Ниже у него имелся здоровущий хвост, похожий на селедочный. Именно этот хвост горел сотнями голубоватых огоньков.

Каракатица явно была старой и опытной. Двумя щупальцами она цеплялась за выступ скалы в центре поляны. Видимо, там она и поджидала добычу. Обычно у каракатицы серая с зелеными полосками и пятнами окраска. Не наступишь — не заметишь. Это сейчас она дерется — и по ее телу словно пробегает волна оттенков. М-да. Ветеранша. И клюв здоровущий. Запросто голову акуле прошибет.

А человеку-то…

А чем человек хуже акулы? Что еще за дискриминация?! Каракатица — не шовинистка, сожрет любого!

Два больших круглых рыбьих глаза сверкали то голубым, то розовым, то серебристо-зеленым огнем. Как всегда, каракатица, старая охотница, пыталась своими хватательными конечностями, усеянными прорвой присосок, подтянуть врага поближе, к челюстям — и прокусить ему череп. Человек не сдавался. Уворачивался от щупалец с невероятной ловкостью, нападал, но почему-то не убегал. Или понимал, что бессмысленно?

А каракатицы вообще — преследуют добычу?

А… ламинария ее знает! Выберусь — засяду в библиотеке! А то пока у меня всех познаний — фильмы-ужастики про кальмаров и омаров. И те — еще в том мире просмотрены.

Каракатица махнула щупальцем, пытаясь захватить хвост противника, получила копьем, едва не вышибла оружие из руки противника — и пустила в ход чернила.

Несколько секунд мы просто ничего не видели. А потом чернильное облако рассеялось. И мы обнаружили, что головоногая таки поймала своего противника за хвост и за руку.

Еще четыре более коротких щупальца попытались окончательно спеленать человека.

Дальше я уже не ждала.

Еще не хватало!

Что можно применить против рыбы в море?

Ну, я же боевой маг! А значит, могу угробить кого угодно и где угодно! Талант у нас такой, на факультете!

— Ёлка, а если это враг?

— Расспросим и пришибем.

— Я просто обожаю твою логику.

Я выпрямилась во весь рост — и прицелилась. Каракатица нас не заметила. Зато заметил человек — и на миг остолбенел. Это стоило ему спеленутой второй руки. Больше медлить было нельзя — и я активировала заклинание.

Столб кипятка прошелся четко по скале, обварив каракатице щупальца и, по-моему, часть туловища. Я прицелилась еще раз, но головоногая дожидаться повторной обработки не стала. Хищница отцепилась от скалы и попробовала спастись бегством. На миг ее тело опять окуталось чернильным облаком. Или скорее — попыталось. Она слишком уж недавно плевалась чернилами, истратила много чернильной жидкости, и облако получилось очень прозрачным. Так что я прицелилась — и еще раз фуганула струей кипятка. А что, вареная каракатица, кстати, — съедобна?

Нам еще долго до дома шлепать, Хорошо бы и подкрепиться. Суп из осьминога я точно ела. Значит, и эту можно. А что? Море соленое, подсаливать не требуется, столб кипятка ее отлично проварил… и вообще, знали бы вы, что может слопать студент за неделю до стипендии! Каракатица — это еще деликатес.

Но до обеда мы добраться не успели. А что! И очень даже обед! Мы последний раз завтракали как бы не в пятнадцать минут шестого. А сейчас девять утра.

Ну ладно. Второй завтрак.

Спасенный человекорыб (рыбочеловек?) отлепился от агонизирующей каракатицы — и направился ко мне. Мы, в свою очередь, выползли из-за камней и побрели к нему.

Передвигался он легко, грациозно и стремительно. Наблюдать было одно удовольствие.

То ли дело мы — ползаем по морскому дну со скоростью улиток.

А рыболюд уже завис перед нами. Вблизи он все-таки оказался ближе к рыбам, чем к нам. Шикарный хвост уже не так напоминал селедочный, скорее карасевый, и был покрыт крупной серебристой чешуей. Голубое сияние распространяли множество мелких… как их называют-то? Рачки? Крабики? Кажется, я даже название знала. Сифонофоры. Но вот к какому отряду и классу они относятся…

Темный лес.

Крупный плавник тянулся вдоль спины рыболюда, на шее виднелись складки жаберных щелей… сюда бы декана нашего факультета иноформки. Он бы от радости в обморок хлопнулся. Найдена новая раса разумных! Сенсация!

А у меня была задача попроще — объясниться с этим другом.

Под водой это сделать очень затруднительно. К тому же я ни слова не знаю из его языка. А он — из языка людей. Жестами пообщаться?

Ага, это когда люди одной национальности. А то в Азермоне, например, любимый жест бразильцев, когда они возводят руки к небу, символизирует «проклятие богов на твой дом». А если в Гварде, глядя в упор на собеседника, погладить себя правой рукой по тыльной стороне левой ладони, это будет означать «Ты мне нравишься».

Я попробую показать «плывем в Милотан», а он решит, что я его послала по всем четырем азимутам. Если не чего похуже.

Рыболюду надоело молчать первому. Но рта он не открыл. Видимо, пришел к тому же выводу, что и я. Разговаривать нам будет затруднительно. Поэтому он просто приложил пальцы к вискам — и взглянул мне в глаза.

Глаза у него были шикарные: большие, круглые, слегка выпученные, как у рыб, потрясающего синего цвета.

А потом они чуть затуманились — и я отчетливо ощутила эмоции, идущие от рыболюда. Что ж, все верно: можно говорить на разных языках, но чувства и ощущения понятны всем.

— Помогай воспринимать! — я попыталась пихнуть элвара, но промахнулась — и полностью сосредоточилась на ощущениях.

Ага. Веселье. Словно человек на прогулке. Потом — опасность! Страх! Ярость! Недоумение — «неужели все закончится именно так?!». Решимость драться до последнего. Безнадежность отчаянной схватки.

Потрясение от моего вида. Изумление. Шок. Осознание спасения. Любопытство. Дружелюбие. «Я не причиню вреда…»

Я вздохнула и покосилась на элвара. Потом демонстративно взялась за виски. И Тёрн, в свою очередь, начал проецировать эмоции.

Спокойствие и уверенность — рабочая обстановка. Надо делать свое дело. Страх, ярость — землетрясение, попытки выбраться. Облегчение — выход найден. Спокойное любопытство — путь к гавани, который рано или поздно закончится. Вспышка острого любопытства — впереди что-то происходит. Интерес — узнать, что именно. Вспышка инстинкта — помочь своим. Помочь, не зная, друг это — или враг. Да и неважно. Важно — не дать человеку глупо погибнуть.

Рыболюд поглядел на нас ясными глазами.

Судя по всему, он понял. И широко улыбнулся. Улыбка у него была почти человеческая, только губы — синеватого оттенка, а зубы — слишком мелкие, острые, белые, и, по-моему, их больше, чем у людей. Но я же не полезу ему в рот пересчитывать зубы?!

Еще не хватало!

Пусть этим на иноформке занимаются. Вот лично Меренга и считает. Интересно, найдет ли она эту нацию — озабоченной? Если у них из всех… э-э-э… половых признаков — только хвост.

Наконец мы прекратили обмениваться эмоциями — и поглядели друг на друга. Рыболюду было не очень хорошо, это факт: побледневшее лицо, провалившиеся щеки… Но он уверенно кивнул нам — и медленно поплыл куда-то влево от нужного нам направления. Через три метра обернулся и махнул рукой.

Чего, мол, ждете, давайте за мной!

Мы думали не слишком долго.

Разыскивать нас так и так слишком быстро не начнут. А вот установить контакт с новой расой, неизвестной расой…

Такой шанс упускать нельзя.

Я развернулась и поплыла следом за парнем. За мной — Тёрн. За ним — элвары. За элварами — все остальные. Как говорится, дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, мышка за внучку — и хвостик в розетку.

М-да. Не оптимистично.

— Надеюсь, твое решение не обернется для нас последним боем, — вздохнул Тёрн.

Я пожала плечами.

— А что, есть выбор? Мы не знаем, кто они, какие у них возможности, что, где, кого… Но вода для них родная стихия. А для нас — нет. И если захотят — они нас найдут без особых усилий.

— Логично. Думаешь, лучше добровольно, чем принудительно?

— Именно.

— Пожалуй, ты права. И надо бы попробовать договориться мирно. Дружить с ними может быть выгодно…

— А что, у Элвариона есть выход к морю?

— Нет. Но у нас есть река Райлисс.

— Это если они могут жить в пресной воде. Морских рыб в речке не разведешь…

Река Райлисс — местный аналог Волги. Только не загаженная ни людьми, ни другими расами. За этим очень строго следят эльфы и друиды. И любой, кто хоть ведро помоев выплеснет вблизи реки (я уж молчу про химикаты и ту гадость, которая в мире техники льется потоком от всех заводов и фабрик), — сильно рискует. Экологи магического мира намного радикальнее подходят к загрязнениям, чем их коллеги в мире техники. И человек, насвинячивший в природе, хотя бы просто бросивший старый башмак под кустом, рискует обнаружить вокруг своего дома этакое «кладбище старых ботинок», которые будут сползаться к нему со всей округи. Или альтернативный вариант — вообще не сможет надеть ни одного ботинка, потому что прокляли. Ноги станет сводить хуже, чем судорогой, Кому понравится бегать босиком по снегу? Или вообще, пойдет в лес и сгинет, как не было. А что, деревьям все на удобрения сгодится.

— Ёлка, опять ты замечталась?

— Есть немного…

Мысли о реке не мешали нам следовать за проводником. Благо, его светящийся хвост было за версту видно. Плыл он достаточно медленно, постоянно оглядываясь на нас и останавливаясь, чтобы подождать отставших.

В первых отстающих числился Вердер. Но недолго. Стоило рыболюду в очередной раз остановиться, чтобы подождать нас, как гном подбежал, подпрыгивая и пытаясь плыть, ко мне, вцепился в руку и зашипел в самое ухо:

— Я ему не доверяю!

— Это очень печально, — зашипела я в ответ. — Но он нам тоже не доверяет.

— Откуда вы знаете, что он нас не утопит?

— А куда нас еще дальше топить?

Вердер засопел и отвязался. Зато прицепился Эвин:

— Ёлка, а ты уверена?

— В чем?

— В этом типе с селедочным хвостом…

— Нет.

— А почему тогда мы за ним плывем?

— А куда нам плыть?

— Наверное… к городу…

— Как раз за пару дней доберемся. Лучше уж попробовать пообщаться с этими друзьями. Накопители почти все целы, заклинания надолго хватит, если что — мы тут такую бурю устроим…

— Если успеем.

— Если не успеем — то и пожалеть об этом будет некогда. Не действуй мне на нервы!

Эвин тоже отвязался. Тёрн крепко стиснул мою руку.

— Я тебе помогу во всем. Что бы ни случилось.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

— Ты — тоже. Лучшей подруги и пожелать нельзя.

Я подпрыгнула в потоке холодного течения — и поцеловала элвара в щеку. Хоть кто-то не наматывает мне нервы на карандаш. Я и сама прекрасно понимаю, что опасно доверяться неизвестно кому. Даже разговаривать с неизвестными то опасно. Но и выбора у нас нет. И вертится в голове, царапая мозги острыми гранями, один и тот же вопрос: не вытащила ли я друзей из одной ловушки, чтобы запихнуть в другую?

Надо было проплыть мимо. А теперь уже поздно жалеть.

А если что — я кому угодно устрою кровавую баню! Лери придумала отличную схему. Раскрутим «смерч» — и на месте океана озерцо жидкой грязи останется. А рыбки повиснут на деревьях, у Альмера на плантации в лучшем случае.

— Куда нас ведет этот Сусанин?

— К своим.

Приятно то, что настоящему телепату нет преград. Язык — не помеха. Думаем мы хоть и на своем родном языке, но сильный телепат, такой как Тёрн, все равно считает всю твою прошлую жизнь и будет знать столько же, сколько и ты. Язык-то — точно будет знать. Он ведь станет тобой на какое-то время, твоя память окажется его памятью, и твои знания тоже станут ему доступны.

— Да? А зачем? Может, еще не поздно приточить его и плыть дальше?

— Поздно.

— Это еще почему?

— Во-первых, ты так никогда не поступишь. Подло убивать того, кому спасла жизнь и кто не собирается причинять тебе зла.

— Добро тоже бывает разным. Может, с его точки зрения добро — это удобрить нами местные водоросли?

— Нет, что ты. У него на уме совсем другое. Он никогда не видел людей на дне морском.

— Неужели?

— Он знает, что люди не могут жить в море. И хочет понять, что и как, пообщаться…

— Пообщаться?

— Да. Сейчас он ведет нас вместо, где мы можем научиться его языку.

Я пожала плечами.

— Это мило с его стороны. А нас там раньше не пришибут? До того как научат?

— Нет. Кстати, этот милый молодой человек — какая-то важная шишка у себя на родине.

— Везет мне на шишки на ровном месте.

— Эй, это ты о ком?!

— Догадайся с трех попыток?

— Ёлка, я тебя сам когда-нибудь притоплю!

— Мню — мню.

— Будешь издеваться над моим величеством — я тебя конфет лишу! В приказном порядке!

Эта угроза была намного серьезнее.

— Извини. Убедительно?

— Нет. Но большего от тебя все равно не дождешься.

— Тогда расскажи, что и как ты у него прочел?

— Не слишком много. На полное считывание надо больше времени. Пока я понял только, что они в этом море недавно. Откуда-то пришли круга четыре назад.

— Пришельцы среди нас?

— А сама-то ты кто?

— Боевая ведьма! И я готова это доказать в любой момент. Тебе как: физически или магически?

— Я тебе на слово верю.

— А то смотри. Мне для друга ничего не жалко! Ни пары оплеух, ни огненного шара…

— Да твоя доброта давно всем известна.

Я обиделась и надулась. Тёрн несколько минут молчал, а потом я снова услышала:

— Извини, подруга.

Я гордо продолжала молчать. И вообще, я обиделась!

— И оценивается эта обида… в две коробки конфет?

Интересное предложение, но мало.

— Хорошо. Две с половиной.

— Не меньше пяти!

— Настолько я тебя не оскорблял! Три!

— Четыре!

— Три с половиной!

— Тоже мне — король, торгуется, как лавочник на ярмарке!

— Лавочники мне и в подметки не годятся. Ладно! Вымогательница! Три!

— Согласна… вэш-ш-ш! Опять обманул?!

— Ладно. Две.

— Нахал клыкастый! Три! С половиной!

— Ты уже на три согласилась!

— Но тогда одна из них — с клубникой! И обязательно в горьком шоколаде!

— Ладно, будет тебе клубника.

Так мы и плыли за рыболюдом, коротая время в дружеской беседе и не обращая внимания на сердитое сопение остальных пловцов. Что я им могу сказать? Раскрыть секрет Тёрна? Ну, уж нет.

Наш путь закончился весьма неожиданно у коралловой (я сильно подозревала, что это кораллы) арки, щедро украшенной жемчугом. Жемчужины разных цветов и оттенков складывались в странные знаки. Рыболюд провел по одному из них ладонью — и тот засветился тем же холодным голубым цветом, что и хвост нашего проводника. Свечение разгоралось, усиливалось, перекинулось на всю арку…

Рыболюд кивнул нам — и медленно вплыл туда.

Ну и что нам оставалось делать?

Я быстро, чтобы не передумать, нырнула за ним. Мир растворился в сполохах голубого цвета. И я поняла — это своего рода телепорт.

Первое, что я увидела, открыв глаза, — был весьма острый наконечник копья сантиметрах в двух от моего носа. А первое, что сделала, — сгенерировала слабый силовой импульс. Копье только хрустнуло, улетая куда-то вдаль вместе со своим обладателем. Я приготовилась к отражению атаки. Если что — я тут супчик из селедки сделаю! И плевать, что головы там от людей! Хвосты сварю!

В следующую минуту меня крепко схватили за руку.

— Мурррулр!

Рыболюд с голубым хвостом решительно загородил нас грудью, выставив руку вперед.

— Мурррулр! Аш-шхессе варламурн амуррон!

Рыболюди, столпившиеся возле телепорта, недоверчиво поглядели на нас, но копья опустили. Наш провожатый повернулся ко мне.

— Мурррулр. Арлуррррм…

Потом он поднял пальцы к вискам — и в мой разум опять хлынула волна эмоций.

Спокойствие. Безопасность. Волноваться не надо. Радушие. И опять спокойствие.

Я поняла. И кивнула, мол, волноваться не буду. Искры, бежавшие по моим пальцам, угасли. А зачем действовать на нервы окружающим? Если что — я электрическую дугу активирую за две секунды. И без спецэффектов!

Наш провожатый еще немного поворчал, как кипящий чайник, и побулькал, а потом потянул меня за собой. Второй рукой я уцепилась за Тёрна. За тем двинулись телохранители, за ними — маги, за магами — все остальные. И такой связкой сосисок мы поплыли… куда?

Как оказалось — недалеко. К большой площадке, на которой возвышался здоровущий зеленый камень с четырьмя выемками для рук.

В две рыболюд вложил свои ладони. И предложил мне сделать то же самое.

— Я пригляжу, чтобы все было нормально, — пришла мысль от элвара.

Я послала ему волну тепла. Хорошо, когда есть такой друг. А потом вложила свои ладони в выемки. И на миг — отключилась от реальности. Почти перестала существовать.

* * *

Арле Ренье, юнга на корабле «Стремительный», мрачно драил палубу. Конечно, судно должно сиять и блестеть. Но они же стоят на якоре в порту Милотана?! В столице! Неужели нельзя отпустить его хоть на полдня в увольнительную, на берег?

Юнга мрачно протер последнюю доску, развернулся, чтобы выплеснуть воду за борт… и выплеснул ее аккурат в морду здоровущего гройна.

Почему-то гройну это не понравилось.

Арле тоже не оценил уникального шанса изучить гройна поближе. Вместо того чтобы посчитать количество зубов или обратить внимание на строение глаз, он шваркнул в морду гройна тряпкой, метнулся к противоположному борту судна и с кратким пожеланием зверушке сдохнуть — прыгнул за борт.

В следующий миг на безупречно отдраенную палубу обрушились здоровущие щупальца — и корабль перестал существовать. Тот мусор, который остался качаться на волнах, не годился даже на растопку.

Юнгу спасло то, что гройн не стал раскидывать стрекательные щупальца. Он только что приплыл — и воля хозяина приказывала уничтожить суда, а не охотиться за глупыми людишками. На это еще будет время.

Да и до берега было не очень далеко, даже меньше километра, — что это такое для человека, который вырос рядом с морем?

Когда он наконец добрался до берега, в городе уже поднялась тревога.

Несколько минут Арле просто лежал на берегу, раскинув руки и ноги в разные стороны. И единственной мыслью было: «Знал бы — удрал бы в самоволку, вместо того чтобы палубу драить».

А потом он встал и пошел — просто побежал в город. Там шумели люди, там шла драка. И там было его место. С гройном он справиться не сможет. Но с пиратами…

Они ему еще ответят за «Стремительного»!

* * *

— Как — нету? Куда уехали? — Лери в абсолютно расстроенных чувствах отхлебнула кадри из чашечки, которую поставил перед ней Аддер Михмон. С королевским поваром она познакомилась недавно, но уже прониклась необъяснимой симпатией к этому огромному человеку со взрывным характером и удивительно добрым сердцем.

— Их Буздюк услал на остров — в шахту. К вечеру обещали вернуться.

— Это долго, — погрустнела Лери. — А вечером опять очередной гнусный бал. А родители не дадут отвертеться от этого кошмарно скучного мероприятия! И там наверняка будут дружки младшего принца…

Аддер подмигнул ей:

— Они просили тебе передать одну полезную вещичку, если ты придешь. — И выставил на стол маленькую коробочку.

Лери поспешно схватила ее и открыла:

— Ой!

В маленькой коробочке лежала простенькая чешуйка на цепочке — и рядом записка.

Ёлкин почерк девушка знала, как свой собственный. Сколько раз за последние дни они сцеплялись в спорах над формулами, писали, черкали, ругались до хрипоты…

Записка была короткой и простой.

«Лери!

Буздюк загнал нас под землю. Раньше вечерами точно не вырвемся. Прошу Аддера передать тебе амулет. Проколи себе палец, капни на него кровью, скажи „Я — твоя, а ты — мой“ — и носи не снимая. Цепочка платиновая, сам амулет — драконья чешуйка. Им ничего не повредит. Принцип действия — тот же, что у правящей династии. Мы все вместе заклинали.

И добавили маленькую новинку чисто от себя.

Это метод отражения и извращения. Любое направленное на тебя заклинание будет отбито, как зеркалом, и направится на своего автора. Если же на тебя нападут с оружием — все, вообще все заклинания в пределах десяти метров от тебя станут защитно-атакующими. Или образуется купол. Подробно объясню потом.

До вечера. Ёлка и К».

Лери хлопнула ресницами. М-да. Ёлка в своем репертуаре. Но амулет надо надеть. И носить. Обязательно. Девушка решительно поглядела на Аддера.

— Скажите, у вас иголки не найдется?

Иголка нашлась. Хоть и шпиговальная.

Лери решительно ткнула себя в палец, ойкнула — и размазала выступившую кровь по зеленоватой, невзрачной с виду чешуйке.

— Я — твоя, а ты — мой.

Чешуйка чуть заметно замерцала. Кровь впиталась, как и не было.

Платиновая цепочка опустилась на высокую шею, амулет уверенно скользнул между грудей, словно там всегда было его место.

И начал исчезать.

То есть Лери отлично его чувствовала. И могла снять в любой момент или накрутить цепочку на палец. Но видно его не было совершенно.

— Молодцы ребята, — вырвалось у Лери. Что поделать, выглядел амулет очень функционально. И девушка уже, как наяву, слышала высокий раздраженный голос матери: «Дилера ар-Рителлен, что за пакость ты нацепила?! Сними немедленно! Какая еще защита?! Что тебе может угрожать в королевском дворце?!!»

Лери вздохнула:

— Благодарю, Аддер. Вы очень меня выручили. Пойду я, наверное, домой…

Но уйти с кухни девушка не успела.

— Аддер, лапа, дай хоть кусок мяса! С ног валюсь! — На кухню влетел молодой человек, в котором Лери опознала ненаследного второго принца Ирдана Риндона. — Мы только с дороги, все в мыле, а сейчас надо отцу отчитываться. Не хочу испортить высочайшую аудиенцию урчанием желудка.

Аддер расплылся в улыбке:

— А вы сядьте секунд на десять — и подождите. Я сейчас вам дам мясо, запеченное с грибами, водорослями и моллюсками по моему рецепту.

Принц демонстративно облизнулся, плюхнулся за стол — и только потом заметил Лери:

— А что это за красотка?

Слово «красотка» Лери не любила. Ну, красивая она. И что? У нее еще и мозги есть. А их-то как раз никто и не разглядывает. Вот ей-ей, будь она страхозавром — было бы намного легче жить!

— Красотки — на балах, — ледяным тоном проинформировала она.

Принц дураком не был:

— Извините, если обидел. Но вы и правда очаровательны. Почему я раньше вас не видел?

Лери поняла, что обидеть ее не желали — и сменила гнев на милость:

— Потому что на балах — прорва людей. Там и знакомого не найдешь. А девушек из купеческих семей королевской семье официально не представляют.

— И я постоянно в разъездах, — вздохнул принц. — Но вы меня знаете, а я вас — нет. Это нечестно! Прекрасная незнакомка, молю вас о милости, исправьте эту вопиющую несправедливость!

Лери невольно улыбнулась. Сейчас принц показался ей похожим на ребят с факультета боевой магии. Мальчишка, вот как есть — мальчишка!

— А если я не стану ее устранять?

Принц надул губы, подражая великосветским щеголям:

— О жестокосердная! Тогда я начну ходить за вами хвостом, пока не упаду у ваших ног от изнеможения.

— От голода, — съязвила Лери.

Аддер метнул на стол перед принцем здоровущее блюдо с кусками мяса, положил столовые приборы — и отечески дернул Лери за косу:

— Не изводи парня, рыжик. Если он аппетит потеряет — я тебя на неделю от своего кадри отлучу.

— Не надо! — ужаснулась Лери. — Я признаюсь! Только дайте еще чашечку!

— Сначала признавайся. И съешь кусок мяса. А лучше — два. Что за дурная мода среди придворных дам? Как на кого ни взглянешь — скелет на скелете! Женщина должна быть в теле, — и Аддер на себе показал, где у женщины должно быть много тела.

— Если у меня его там будет еще больше — мне жевать трудно станет, — надулась Лери. — Я подбородком грудь задевать начну!

— А мяса мне и одному мало, — возмутился принц.

— Вот они, мужчины! Тарелка с едой им дороже прекрасной дамы!

— Вот они, женщины! Проявляешь интерес — возмущаются. Не проявляешь — обижаются!

Молодые люди переглянулись — и расхохотались. Аддер неслышно отошел от стола.

— Лери. Дилера ар-Рителлен.

— Очень приятно, леди. Угощайтесь!

Леди не заставила упрашивать себя дважды, тем более мясо пахло так, что соблазнился бы даже вегетарианец.

Только вот очистить тарелку до конца они так и не успели.

Из сада послышались звуки боя.

Лязг оружия. Шипение огня. Крики умирающих.

* * *

— Что это?! — Лери взлетела из-за стола и кинулась к окну.

— На пол, дурочка! — Принц едва успел догнать ее и повалить навзничь, закрывая своим телом. И вовремя. В окно кухни угодило несколько стрел, обмотанных горящей паклей.

Впрочем, потухли они через пару секунд. УМы факультета самоубийц свое дело знали. А среди наложенных Сансаном заклинаний было и противопожарное.

Принц отпустил Лери, на четвереньках подполз к окну и выглянул наружу.

Увиденное заставило его похолодеть.

— Пираты! И ренегаты! Твою ж… твоя ж…

Лери пискнула и плотнее вжалась в пол. Пираты — это понятно. Но ренегаты…

Маги, которые по каким-то причинам не стали обучаться в Универе или предпочли личное обогащение служению на благо общества.

Общество такого финта ушами не оценило и попыталось изничтожить нахалов. Но!

Вечно это коротенькое и непреодолимое слово!

Сначала их надо было поймать. Потом — доставить на место суда. А потом еще привести в исполнение приговор.

Понятное дело, что ренегатам вовсе этого не хотелось. Большая часть их оседала в Азермоне. Но были и другие. Кто-то прятался по лесам. Кто-то отправлялся в море, на службу к пиратам.

И именно такие маги сейчас атаковали сторожевые башни и дворец.

Летели огненные шары. Полыхали корабли. Выныривали из моря здоровущие гройны, утягивая под воду один корабль за другим.

— Сволочи, — простонал Ирдан. — Подонки!

Лери вцепилась в него, как клещ:

— Не вздумай рваться в битву! Сначала подумай, чем ты можешь быть там полезен! Как они вообще могли осуществить это нападение?

Подумать на эту тему никто не успел.

В кухню влетела Березка. И тут же рухнула на пол — один из поварят подставил ей ножку.

— Что тут происходит?! — возопила она.

— А ты не видишь? — огрызнулась Лери. — Нападение пиратов!

С Березкой она уже успела познакомиться — и не слишком уважала эту девушку. С точки зрения Лери, она была слишком правильна и манерна. А это — как маска. А что скрывается под маской? А черт его знает!

— Но как?!

Вот тут Лери была полностью согласна. И принц — тоже.

— Пираты могли войти в гавань. Или пройти по суше.

— Через весь город? Вооруженными? И они ведь не ломятся через весь сад. Они поднимаются по террасе, — выдохнул Аддер, подползая поближе. — Они знают, где идти и куда бить!

Несколько секунд все молчали. Красота, оказывается, имела и обратную сторону. Знаменитый дворец оказался слишком уязвим для пиратов. Достаточно было подойти поближе и высадиться с воды.

Опять-таки…

— Как охраняется гавань? — спросила Лери, пихая в бок принца. Холодный разум математика уже работал, решая очередную задачку. Чуть сложнее, чуть проще… какая разница?

— Сторожевые башни. Флот. Охранные заклинания дворца… почему они не работают?!

— Ёлка хотела ими заняться, но Буздюк никому это не доверял, она восстановила только хозяйственную систему, — пробормотала Березка.

Глаза Лери и принца медленно встретились. А потом из груди его высочества вырвалось шипение. А Лери произнесла только одно слово:

— Предательство.

Принц перевернулся на бок и скользнул рукой под камзол.

— Сейчас я сам активирую защитную систему. Возможно, отец или брат еще не успели этого сделать…

Амулет был великолепен. Золото, бриллианты, изумруды, смарагды…

Принц сжал его в кулаке:

— Нападение на дворец. Активация защитных систем!

— Как должна выглядеть активация? — скептически поинтересовалась Лери.

— Мы бы услышали, — процедил принц.

— Ну-ка, дайте! — Березка бесцеремонно вырвала амулет из рук принца и уставилась на него странным сосредоточенным взором. Ей хватило двух секунд. — Это пустышка.

— Что?!

— Как?!

Принц и Аддер вскрикнули одновременно. Лери кивнула.

— Амулет делал Буздюк?

— Сансан.

— А в руках у Буздюка этот амулет бывал?

— Разумеется.

— Давно?

— Последний раз — дней десять тому назад.

— Что и требовалось. Березка, там нет силы или разрушена структура заклинания?

— Нет силы. А откуда…

— Я знала Сансана. Учила теорию магии. И знаю Буздюка.

Буздюка Лери действительно хорошо знала. Два дня назад столкнулась в коридоре. Мерзавец попытался ущипнуть ее за бочок, но тут появился Эвин — и Буздюк резко передумал. А кто бы на его месте не передумал? У оборотня на морде было написано: «Дай только намек — порву на тряпки». Да и Сансан его держал только за талант договориться с кем угодно и продать даже сброшенную чешую драконам.

— Что же делать, что делать… — заметалась Березка. Но потом успокоилась: — Ваше высочество. Я могу телепортировать вас в город. Вы приведете помощь.

— Она придет слишком поздно, — вздохнула Лери. — Пираты уже во дворце. Казармы стражи — за городом. Пока суд да дело, пока то да се…

— У нас нет другого выхода, — процедила Березка. — Я не смогу зарядить амулет, я с утра много лечила, а накопители — в моей комнате. Пока доберемся… И вообще, что ты предлагаешь? Ничего? Тогда я начинаю чертить!

Лери вздохнула. Да. Это лучший выход. Они постараются продержаться. А ей лично и вообще ничего не угрожает…

Высшие силы!

— Березка! Подожди!

Лери рванула с шеи свой амулет.

— Смотри! Ёлка заряжала! Ты сможешь перелить силу?!

Березка вглядывалась в амулет не меньше пятнадцати секунд. И покачала головой:

— Нет. Силу я не перелью. Завязано намертво — и на тебя.

— Но что-то с этим можно же сделать?! Не одну же меня он будет защищать?

— Тебя, твоих родных, твой дом. Не больше и не меньше.

— Проклятье!! Неужели ничего нельзя сделать?! — Лери треснула кулаком по полу.

— О нет, — вмешался знакомый голос Аддера. — Если бы этот дворец был вашим домом…

— Ты рехнулся?!

Аддер внимательно поглядел на среднего принца:

— Лери — из хорошей семьи. Умница невероятная. В дружбе с перспективными магами. Скоро в Универе будут читать лекции по разработанным ею формулам. И она очень добрый и порядочный человек.

Принц поглядел в ответ. На выразительном — вопреки титулу — лице мгновенными картинками сменялись эмоции. Отчаяние. Надежда. Расчет. Опять надежда.

— А почему бы и нет? Лери, ты выйдешь за меня замуж?

Лери тут же поняла всю идею. Что ж, слово — еще не свадьба.

— Да. Я согласна.

Голос не дрожал. Только пальцы крепче стиснули драконью чешуйку.

— Из тебя получится замечательная принцесса, — тихо произнес «жених». Но Лери было все равно.

— Дай сюда. — Она рванула амулет из руки принца. Прижала его к своей чешуйке. И четко произнесла: — Я, Дилера ар-Рителлен, невеста среднего принца династии Риндон, Ирдана Риндона, прошу помощи. На мой дом и моих близких — моего жениха и его семью — напали. Приказываю активировать систему защиты через амулет моего будущего мужа. Максимальная мощность!

По всему дворцу прошла легкая дрожь.

Потом посильнее.

А Лери вдруг ощутила, как в нее вглядывается какая-то сила. Потягивается, недовольно щурит глаза, как дракон, разбуженный приступом зубной боли, расправляет крылья, перед тем как… что?

Уничтожить — кого?

Ее?

Пиратов?

Сдавленно ахнула Березка, почуяв, как активируются старые, вплетенные еще на стадии строительства дворца заклинания. Она, как никто другой в кухне, поняла: сейчас их жизнь не стоит и копейки. Либо им поверят — и системы защиты вступят в действие. Либо неведомая сила решит, что они солгали, — и все. Их просто раздавит. Пусть вместе с частью пиратов — от этого легче не будет. Но сделать ничего не успела.

Дворец окончательно определился — и словно встряхнулся ото сна. Открыл окна — глаза. Оскалил зубы — двери. Протянул рулей — стены.

Большего и не потребовалось.

Что такое Армагеддон?

По утверждению некоторых несознательных лиц, это конец света. А для некоторых это — когда весь мир идет на тебя войной.

Это и случилось с пиратами.

Дворец наполнился дикими криками. Кричали повсюду: в комнатах, в коридорах, на террасах, в садах и там, где находились хозяйственные постройки…

Мрамор под ногами пиратов и защитников стремительно размягчался. Настолько стремительно, что даже маги не успевали ничего сказать и даже слевитировать.

Просто проваливались в жидкий камень — и тот мгновенно твердел опять. Сдавливал в тисках, мешал пользоваться заклинаниями.

В кухне вскрикнула Лери. И одновременно с ней рванул рукав на левом запястье Ирдан. Их запястья стремительно оплетали татуировки. Тонкие, но чувствовалось, что их уже ничем не вывести. Серебристые линии, словно новые вены, прокладывали себе дорожку под кожей.

Старая магия работала. Слово было дано. И слово было принято и услышано. Дворец принимал Лери как принцессу. Но расторгнуть помолвку теперь становилось невозможно. Краем уха Ирдан слышал о таких татуировках. И о том, как умирают нарушившие Клятву Королевской Крови.

Ему такого не хотелось.

Что ж, отец немного пошумит, но против не будет. Нигде не сказано, что ненаследному принцу обязательно надо жениться на дворянке. Нигде.

А сама Лери…

Принц пригляделся к неожиданной невесте с новым интересом.

Красивая. Умная. Самоотверженная. Готова пожертвовать всем ради незнакомых ей людей. Могла бы ведь и отсидеться в кладовке под защитой своего амулета. Смелая. И еще раз — очень красивая.

Может, им и не будет так тяжело ужиться вместе?

Принц поднялся с пола и галантно протянул руку Лери.

— Госпожа, разрешите пригласить вас на прогулку по дворцу? Полагаю, нам следует узнать, что здесь произошло, найти зачинщиков и достойно разобраться с ними.

Лери колебалась несколько секунд. А потом решительно вложила пальцы в его руку.

— Полагаю, дворец будет слушаться меня. И надо бы навести здесь порядок. Пойдемте.

— Э… — раздалось у них за спиной.

Молодые люди поспешно обернулись — и ахнули. Все, кто был на кухне, также по шею ушли в расплавившийся и тут же затвердевший мрамор.

Лери всплеснула руками:

— Но… как?!

Березка зашипела сквозь зубы:

— Просто. Дворец признаёт только тех, в ком чует королевскую кровь. Все остальные должны получить от вас разрешение. Тогда их освободит.

— А как дать это разрешение? — спросила Лери.

— Скажи, что ты освобождаешь нас, и перечисли по именам. Ясно?!

— Ясно. Господа, называйте ваши имена. Только по очереди, а то я не успею все услышать.

— Аддер Михмон.

— Я, Дилера ар-Рителлен, прошу освободить Аддера Михмона.

Мраморный пол заколебался. Пошел волнами. Дрогнул вокруг замурованного тела. И Ирдан Риндон, вцепившись в руку повара, что есть сил потянул его наверх, как из зыбучего песка.

Получалось плохо. В основном — из-за разницы в весе. Один Аддер весил как два принца — и остатка хватило бы еще на одну Лери. Но минут через десять Аддер оказался на свободе, А потом — и остальные повара и поварята, подручные и подсобные рабочие.

Ирдан кое-как перевел дух и взглянул на шеф-повара:

— Аддер, я забираю у вас человек пять. Мне нужно дойти до кабинета отца и узнать, что с ним. И Тар где-то гуляет!

— Я с тобой, — тут же рыкнула Лери.

— А если с тобой что-нибудь случится?

— Освободишься от невесты. А если там враги? Со мной будет лучше, чем без меня.

Ирдан подумал — и сдался:

— Ладно. Но будешь держаться за моей спиной. И не лезь вперед. Договорились?

— А за ней пригляжу я, — подала голос Березка. — Я лекарь и обязана идти с вами. Возможно, кому-нибудь требуется моя профессиональная помощь. И прежде чем начать спорить, вспомните, что я маг. Я могу поддерживать заклинания защиты, пусть и недолго, но это лучше, чем ничего.

— Буздюк — урод, — простонала Лери. — Если бы здесь были Эвин, Лерг, Лютик и Ёлка…

— Это если они еще живы, — вздохнул Ирдан.

— Может, Буздюк здесь и ни при чем, — вздохнула Березка. Но, судя по ее тону, она и сама в это не верила.

Да и какая разница, дурак Буздюк или предатель? Результат, увы, был весьма печален для защитников дворца в обоих случаях.

* * *

Его величество недовольно хмурил брови и отчитывал сына:

— Тардон, ну что ты как ребенок?! Ты — наследник престола. Будущий король. И что?! У тебя на уме одни гонки на яхтах! Я еще десять дней назад просил тебя проверить смету расходов на предстоящий праздник — ну и что я вижу?! Ты ее проверил?! Ты ее просто пролистал по диагонали!

— Не королевское это дело — сметы проверять, — недовольно проворчал старший принц. — Вон Ирдану поручи. Как раз для него занятие.

— И стоило бы. Если бы он не поехал твоего младшего братца провожать! Тоже тот еще болван! Но вернемся к смете. Ты ее смотрел?

— Да.

Его величество насмешливо сощурился:

— И сколько просят за устройство фонтанов из вина для простонародья?

Наследный принц династии Риндон недовольно скривился:

— Отец, что за глупости! Кому это важно?

— Мне! Тебе! Твоей казне! В прошлом году эти фонтаны обошлись кабы не в пять раз дешевле! А в этот раз… купцы просто обнаглели!

На лице принца читалось откровенное недоумение — да кому может быть интересна вся эта ахинея? Вот гонки на яхтах или водная акробатика…

Его величество закатил глаза и хотел еще раз врезать кулаком по столу, так, чтобы дошло, но не успел…

Из коридора послышался шум, словно на пол упало что-то мягкое и тяжелое. Еще один шлепок… и дверь распахнулась.

Его величество поднял брови:

— Что здесь происходит?

— Какая недогадливость, ваше… пока еще величество, — прозвенел знакомый голос. Только что-то в нем слышалось странное. Но король, привыкший к общению с бывалыми дипломатами, быстро понял, в чем тут дело. Раньше этот голос звучал заискивающе-предупредительно. Угодливо. Льстиво. А сейчас — откровенно нагло и по-хамски.

В королевский кабинет вломились шесть человек. И король с удивлением опознал отправленного на границу младшего принца. Рядом с ним стоял Буздюк — довольный, как жаба, обожравшаяся комарами. Еще четверо были королю незнакомы, но, судя по стойкам, по палашам, которые сжимали сильные руки (…и с одного палаша прямо на паркет капала кровь…), они сюда пришли не кадри распивать…

Но внешне его величество остался совершенно спокойным:

— Что вам угодно, господа?

Буздюк оскалился. Но младший принц перебил его:

— Да ничего особенного, папуля. Ты сам из окна выпрыгнешь — или помочь?

Его величество молча приподнял бровь. Садан мерзко рассмеялся:

— Ты же должен понимать — мне просто надоели твои указания. Твои вечные попреки! Твои нотации! Поэтому сейчас вас уничтожат. А меня вечером коронуют. И я наконец-то наведу здесь порядок. А то… ишь, распустились!

Больше разъяснений не требовалось.

— Глистов ни при каком порядке уважать не будут, — брезгливо поморщился король. Его рука сжала под столом защитный амулет. Потом нащупала кнопку сигнализации. Но все было тихо и молчаливо.

— Ну что вы! Вы же не считаете нас настолько глупыми, — рассмеялся Буздюк. — На магию дворца можете не рассчитывать! Я все отключил. А ваших гвардейцев задержат наши союзники. Поэтому советую вам не сопротивляться. Будет не так больно…

Шмяк!

О Тардоне Риндоне можно было сказать многое. И еще больше о нем можно было не говорить.

Он не любил экономику. Ненавидел отчеты. И вообще, в гробу видал все управление королевством — на то министры есть, пусть у них голова и болит…

Но!

Он был замечательным бойцом. И понимая, что происходит, вполне осознанно швырнул кресло так, чтобы оно досталось Буздюку. Нападение было настолько неожиданным, что маг даже не успел активировать защиту — и стек по стеночке. А Тардон прыгнул навстречу противникам. Садан отшатнулся к двери. Его величество вылетел из-за стола и рванул со стены еще прадедовский меч:

— Тар, держись!

Его величество отлично понимал, что им не уйти. Можно нырнуть в потайной ход. Можно. Но все ловушки там магические. Буздюк активирует их — и они просто задохнутся, как крысы. Шанс был только один, уложить всех, кто за ними пришел, прирезать Буздюка и добраться до казарм за городом. Практически невозможно.

Но и умирать, сложив руки?!

Никогда!

Тардон ожесточенно рубился с четырьмя противниками и проигрывал. За спинами мерзавцев прятался и подбадривал их младший принц. Его величество мимоходом подумал, что надо бы добраться до подонка и прикончить, но тут же отбросил все мысли. Ему стало понятно, почему Буздюк взял с собой только четверых. Если бы мага не оглушили, они бы легли сразу же. Но даже без магии они были настолько же лучше Тара, насколько Тар был лучше любого из придворных. И было в них что-то еще такое, неуловимое…

Иссиня-черные волосы, глаза с вертикальными зрачками, слишком длинные клыки…

Определенно полукровки. Только — чьи?

Какая разница. Главное — выжить.

Тар держался на чистой удаче. Минута, две… как определить время поединка, когда каждая секунда кажется тебе вечностью?

Если бы не амулет скорости, недавно купленный в городе — «на пробу», он бы просто лег здесь же. В первые двадцать секунд. А так… с трудом, на пределе возможностей — он дрался. Дрался, как никогда в жизни. За свою жизнь. За своего отца. За свою родину. И отчетливо понимал: долго ему не продержаться.

Но и сдаться, покорно принять смерть, подчиниться наглым приказам было выше его сил.

Пусть он умрет. Но как принц, а не как овца на бойне!

Его величество умудрился оттянуть на себя одного бойца — и с трудом парировал удары, думая, что он уже далеко не тот. Стар, слаб… Скинуть бы с плеч лет десять…

Король пока еще кое-как отбивался — и понимал, что его план обречен на провал. Им не победить. Невозможно. Слишком быстры эти мерзавцы. Слишком сильны.

Что ж. Он уже стар и не боится смерти. Но так страшно умирать, понимая, что твоя земля, земля, которой ты отдал всю свою жизнь, окажется в руках бездарного подонка. Какого лешего его не прибили маги-практиканты?!

Удар, еще удар и еще один… он пока жив! И не согласен, слышите, боги, он не согласен умирать, не забрав с собой хотя бы одного врага. А лучше — двух. Хотя двух ему, наверное, не одолеть. Но одного он положит. Даже если придется сомкнуть зубы у него на глотке, как дикому зверю, — и сдохнуть. Даже так. Один — его!

А в следующий миг его величество закричал, почти завыл, как волк, гневно и безнадежно. Потому что очнувшийся Буздюк что-то шепнул и указал пальцем на Тара. И сын, до того кое-как дравшийся со своими противниками, споткнулся.

И враги не стали терять времени. Три меча ударили с разных сторон. Холодно, жестоко и равнодушно.

Тар успел отбить один. Но два остальных проткнули ему грудь и бок.

И юноша осел на пол так, что все стало сразу ясно. Это смертельно.

Его величество рванулся вперед. Багровая пелена ярости застлала глаза.

Сейчас он этого подонка… эту мразь… этого…

Никто ничего не успел.

Ни Буздюк, вскинувший руку для нового заклинания. Ни убийцы, которые уже занесли мечи — добить, чтобы уж наверняка.

Никто.

Потому что в следующий миг мрамор пола словно пошел рябью. Нападающие — все четверо, младший принц и Буздюк — просто провалились в него, как в болото, — и плиты опять затвердели.

Прошло несколько минут, прежде чем его величество смог двинуться, — и он тут же бросился к неподвижно лежащему сыну.

— Тар! Высшие силы, Тар!

Тардон Риндон слабо ухмыльнулся. Из ран юноши текла кровь, медленно, но верно окрашивая мраморные плиты алым.

— Кажется, пришла помощь? Жаль, не успели, пока этот ублюдок не очнулся…

— Ты… ты замечательно сражался, — кое-как выдавил его величество.

— Знаю. Так что изволь похоронить меня со всеми почестями.

— Не говори так!

— Кажется, печень задета. Все равно не выживу…

— Я найду лекарей, магов… только продержись, сынок…

— Каких лекарей, отец… где ты их найдешь в ближайшие полчаса?

Его величество отлично понимал, что говорит что-то не то и не так, но… какая разница? Слова и не имели значения. Сейчас умирающий принц и его отец понимали друг друга лучше, чем когда-либо в жизни.

— Я люблю тебя, сынок. Ты у меня замечательный. Я тобой горжусь. Я бы жизнь отдал, лишь бы ты выжил. Будь прокляты эти мерзавцы!

— Я люблю тебя, отец. Я ни о чем не жалею. Разве что о том, что не успел убить никого из них.

— Ваше величество, я маг, — скромно напомнил о себе Буздюк. — И могу…

— Да никогда!!! — зашипел Тардон. — Отец, сделай одолжение, позаботься, чтобы этот подонок не пережил меня надолго.

— Не переживет, — пообещал его величество.

А если хоть слово вякнет — язык отрежу.

Дверь кабинета была распахнута. Поэтому гостям не пришлось вышибать ее.

— Отец!

— Ваше величество!

— Твою рыбу!

Три возгласа слились в один. Первый голос принадлежал Ирдану. Второй — Березке. Третий — Лери. Картина была та еще. Торчащие из мрамора головы заговорщиков. Раненый принц. Стоящий над ним на коленях король. Впрочем, Березка очнулась быстрее всех:

— Здесь раненый! Пустите, я лекарь!

Она молнией метнулась к старшему принцу, провела руками, слабо засветившимися зеленым над окровавленным телом, и сосредоточенно кивнула:

— Легкое не задето. Желудок и печень. Требуется немедленное вливание силы. И срочное лечение с переливанием крови.

— Кровь либо его величества, либо Ирдана, — вмешалась Лери. — А лучше — вон того подонка, — и кончиком туфельки указала на Садана, который провалился в пол до середины груди и теперь, ругаясь, тщетно размахивал свободной левой рукой и пытался то ли отколупнуть мрамор, то ли пропихнуться в него до конца. Под ледяными взглядами присутствующих он заерзал и затих. Березка, отринув все, кроме медицины, подошла к нему и провела левой рукой над его головой.

— Годится. И нужен еще один донор. Иначе я просто прикончу этого. Большая кровопотеря.

— Лучше вы, чем я, — прошипел его величество. — Ты, паскуда, сюда врагов привел, ты свою вину перед Таром и искупишь. Кровью.

И даже Березка не решилась протестовать.

Ирдан захлопнул дверь в коридор и опустил засов.

— А накопители можно взять и у Буздюка, — шепнул Тар. — Должно же у него быть хоть что-нибудь…

Березка только сейчас обратила внимание на своего руководителя практики. Но не стала ни ахать, ни охать… А просто подошла к магу, который провалился по грудь и даже не успел высвободить руки:

— Ну ты и мразь. А я, дура, еще с Ёлкой спорила. Лучше б тебя доримолисы сожрали.

— Послушайте, вы просто не так все поняли, — попытался вякнуть Буздюк. — На самом деле я внедрился к ним с тайной целью — разоблачить заговор…

Х-хэссь!

Смачный пинок в затылок прервал его оправдания. Буздюк обмяк и потерял сознание. А Ирдан Риндон вытащил из-за отворота камзола шелковый платочек, вытер им сапог и отшвырнул тряпочку в сторону.

— Девушка, милая, приступайте к операции. А я прослежу, чтобы вам никто не помешал.

Березка не заставила себя упрашивать дважды. Она подтащила Тара поближе к Садану, чтобы можно было, спокойно пользуясь своей магией как системой, перелить кровь, и кивнула:

— Постарайтесь не помешать мне. Операция сложная, на вторую у меня своих сил не хватит, а все накопители в моей комнате. У Буздюка они, похоже, в перстнях. Но не высвобождать же ему руки…

Это верно. Лери и сама не была уверена, что дворец послушается ее второй раз. С другой стороны… в Ёлкин амулет она верила. И по коридорам могла пройти спокойно.

— Я схожу, — вызвалась Лери. — Где?

— Да ты бы сходила. Только тебя чемоданы не подпустят, — с досадой бросила Березка. — Ёлка, зараза, такое заклинание придумала, что к ним только самоубийца подойдет. А мне идти — долго. Еще помрет, не дождавшись. Отвали, не мешайся. Свет застишь!

И почему-то Лери совсем на нее не обиделась.

Вместо этого девушка подошла к тихо беседовавшим в углу отцу и сыну.

— Ваше величество, Ирдан вам все рассказал?

— Да, Лери. Я благодарен вам.

— Ваше величество, я не хотела. И если мы как-то сможем отказаться от клятвы…

— Я вам лично уши оторву, — зашипел король. — Что значит — отказаться?! Я здесь король?!

— Да, ваше величество.

— Тогда свадьба — через десять дней!

— Но дворянство никогда меня не примет. Я ведь только дочь купца…

Ирдан фыркнул:

— А я — ненаследный принц. И имею право жениться хоть на козе.

— Что?! Это я — коза?! Ах ты, да сам ты…

— Особенно рыжей и со взрывным темпераментом, — довольно улыбнулся принц. И прежде чем Лери успела пнуть его в колено, заключил девушку в объятия.

Его величество осторожно — еще увидят да болт из арбалета влепят — подкрался к окну и выглянул наружу. Из его окна отлично было видно море. И пиратские корабли у причала. И гройнов.

Король сжал кулаки. Даже если во дворец они и не полезут, а они не полезут, все равно — сколько бед они еще натворят в городе. А он пока что абсолютно беспомощен. Мага нет, маг занимается лечением его сына. Ни телепортироваться, ни дать о себе знать… проклятый Буздюк!

Ну, ничего. После допроса он лично скормит мерзавца акулам. Те что угодно слопают, не потравятся.

А потом вдруг картина начала меняться.

Один за другим гройны обрушились на пиратские корабли, а над бухтой вспыхнула надпись яркими зелеными буквами «Сдавайтесь, интервены!». Несколько минут повисела, превратилась в «Сдавайтесь, антервенты», а потом просто в «Руки вверх, гады!».

И над бухтой раздался громкий женский голос:

— Господа пираты, с вами говорит УМ факультета боевой магии Ёлка. Со мной вся моя боевая группа. И еще тысяча солдат, готовых сделать из вас сациви. Если кому надоела жизнь — окажите сопротивление. Или просто попрыгайте за борт. Остальные тихо складывают оружие и сдаются добровольно. И даже остаются в живых. Учтите, у меня был тяжелый день! А характер у меня и без того — вредный! И наоборот — тоже! А гройнов надо кормить! Ну?!

И, словно в подтверждение ее слов, один из гройнов хлобыстнул щупальцами по пиратскому кораблю. Жалобно хрустнула и переломилась мачта, придавив кого-то…

Еще три гройна высунули из воды щупальца и явно нацелились на другие корабли.

Этого оказалось достаточно. Самоубийц среди пиратов не нашлось.

Его величество вздохнул — и тихо сполз на пол. Ничего. Все в порядке. Сейчас он немного отдохнет, встанет — и пойдет разбираться с врагами. Минут через десять. А пока ему надо просто немного отдохнуть. У него, как и у той нахальной ведьмочки, тоже был тяжелый день.

* * *

Рассказывает Лютик.

Когда мы выбрались в открытое море — я не поверил своему счастью. Но сумасшедшая Ёлкина идея себя оправдала. Почему сумасшедшая?

А какая же еще!

И мы бодро зашагали по морскому дну вперед, к великой цели. Нам надо было добраться до города и узнать, кто нас попытался угробить.

Как-то так вышло, что главой нашей команды оказалась именно Ёлка. Хотя все просто. Она — единственная, к кому бы прислушались элвары. А элвары — это сейчас наш железный кулак, наша ударная сила, знание и оружие. Во всяком случае Керрон, Винер, Реллон, ну, и его величество принимали на себя максимум нагрузки. Помогали шахтерам, расчищали дорогу…

Мы в принципе тоже не возражали. Как к Ёлке ни относись — да, она бестолковая, взбалмошная, и детство у нее до сих пор не то что в одном месте играет, а вообще — выигрывает, — но у нее есть одно замечательное качество: она шкуру с себя снимет, чтобы защитить своих друзей. И мне это очень нравится.

Поэтому пусть ведет она. Сейчас она будет максимально осторожна, лишь бы никто из нас не пострадал.

М-да…

Накаркал.

И на кой черт ей понадобилось спасать этого… рыбохвоста?! Съели бы его — и скатертью дорога.

Рыбохвост мне не слишком нравился. Почему? Возможно, из-за своей не слишком человеческой внешности. Да, у него было почти человечье лицо, даже приятное. Но дело портили слишком круглые синие глаза (почти как рыбьи), без зрачка, без белка и, по-моему, с двойным веком: верхнее — обычное, нижнее — прозрачное. Слишком тонкий и вытянутый крючковатый нос — чем-то похожий на клюв. Тонкие губы неприятно синего цвета. И очень светлые, почти прозрачные волосы. А когда он говорил, у него во рту виднелись совершенно нечеловеческие зубы — мелкие и слишком белые — и синеватый язык. А вообще-то интересно было бы взять у него анализ крови. Очень интересно. Посмотреть, как у них получается извлекать растворенный в морской воде кислород, поработать… а еще лучше — провести вскрытие…

Кожа у этого… создания была тоже матово-белая. А на хвосте вообще висели какие-то светящиеся морские твари. Интересно, зачем? Вроде бы не на такой большой глубине находимся. И адаптация у них должна быть вполне приличная к местным условиям.

А еще интересно, на сколько метров в глубину они могут опускаться. Вообще, они схожи с людьми. А мы… с помощью магии мы хоть в Марианскую впадину нырнем. А вот без нее…

Когда мы оказались перед воротами, мне стало на миг страшно. Ведь неизвестно, куда они ведут, кто нас ждет за ними…

Но Ёлка определенно не боялась. Оставалось только верить — она знает, что делает. Но на всякий случай я подключился к накопителю. Теперь если что — я так хлобыстну по этим рыбохвостам, а особенно по тому, который нас сюда привел, что от него один селедочный скелет останется. В натуральную селедочную величину.

Как оказалось — я был полностью прав. За воротами нас ждали весьма недружелюбно настроенные рыбохвосты. Я чуть было сразу электрический круг не активировал. И у Ёлки тоже на пальцах что-то такое заиграло, типа «тучи стрел».

Но русал (русалка же — женского рода, а этот явно мужского), который нас сюда привел, разразился серией гортанных звуков. То ли вопли, то ли бульканье, то ли клокотание… полагаю, что там еще и ультразвук, уж больно удобный способ общения под водой…

А потом развернулся к Ёлке — и повторил специально для нее еще одну серию бульков. И потянул подругу за собой, к здоровущему зеленому камню. Ёлка почему-то не сопротивлялась.

Хотя она у нас немного эмпат. Самую чуточку. И может почувствовать агрессию. А если она спокойна — значит, ей никто не угрожает. И все равно так доверять этим рыбам не следовало. Я хотел сказать об этом, но не успел.

События разворачивались очень быстро.

Ёлка подошла, еще раз поглядела на рыболюда — и положила руки на поверхность зеленого камня.

И в следующий миг выгнулась, словно через нее пропустили электрический разряд. Я дернулся вперед, но меня перехватил его величество:

— Стой спокойно и не двигайся. Ничего страшного не происходит.

Почему-то я ему поверил, И стал смотреть спокойнее. Но пару заклинаний на всякий случай заготовил. Секунды мне хватит для активации. И на версту вокруг будет вкусный селедочный… ладно, русалочий суп.

По поверхности камня бежали зеленые искорки. От рук русала (тритона?) к рукам Ёлки — и от ее рук — к его рукам. Их становилось все больше и больше, они охватывали всю поверхность камня, который светился ярче и сильнее… И через минуту уже весь камень был охвачен зеленым сиянием. Он горел так, что глазам становилось больно. Потом сияние охватило и обе фигуры — Ёлку с русалом, вспыхнуло последний раз — и погасло.

Ёлка кое-как отлепилась от камня — и почти упала на руки Тёрну.

— Башка болит — как с перепоя!

— А в остальном?

Ёлка несколько секунд молчала. А потом открыла рот — и разразилась серией бульканий и клокотаний вроде тех, что издавал наш проводник.

Я раскрыл рот от изумления. Так эта штуковина обучила ее языку обитателей моря?

Но еще больше я удивился, когда в ответ услышал русала, который раскрыл рот и произнес, медленно подбирая слова:

— Мы рад… видеть на вас… в наш город?

— Мурррл… бурррл… бурлуррр, — пробулькала в ответ Ёлка. И теперь уже русал расплылся в широкой улыбке:

— В нашем городе. Да. Добро пожаловать, люди суши.

Ёлка опять заклокотала. Несколько минут мы ее слушали молча, а потом гном толкнул меня в бок.

— Эй, маг, чего она говорит?

— Она говорит, — перевела нам развернувшаяся Ёлка, — что будет счастлива принять приглашение в любое время. Но сейчас, к сожалению, не может этого сделать, потому что на мне лежит долг перед вами, людьми, которые без магической поддержки не способны жить в океане. Поэтому я хочу сначала доставить вас на сушу, а уж потом принять предложение.

Гном улыбнулся.

— А что, и у вас, магов, мозги в голове имеются.

— Вскрытие покажет, — огрызнулась подруга.

Слушавший нас русал еще раз улыбнулся. И показался почти человеком.

— Вы долго… станет плыть до берега. Я дать вам… лошадь? И проводить до дома. А потом пригласить еще… снова?

Ёлка опять разразилась клокотанием. Через три минуты улыбающийся русал хлопнул ее по плечу, схватил за руку, как свою, — и потащил куда-то за собой, продолжая на ходу бурбулькать и мурмулькатъ. Мы погребли следом.

Искренне надеюсь, что все обойдется. Хотя куда там!

Уже представляю, что нам директор выдаст.

«Вашу компанию никуда отпустить нельзя! Везде приключений на свою голову найдете!»

А как иноформка насядет?

«Вы установили контакт с новой расой разумных?! Отлично! Вот вы и будете его продолжать! Вместе со всем нашим факультетом. Без отрыва от учебы!»

Твою… селедку!

Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. И начнем с доставки наших друзей элваров и шахтеров — на берег.

Остальное — потом.

* * *

Вы никогда не ездили на морских коньках? Нет, правда?

Никогда-никогда?

Вы не слишком много потеряли! Лучше бы на них и не ездить!

Вашхлурр ар-Рулларрен тор Теулор, наш спасенный, оказался младшим сыном «познающего новое», а это местный аналог учителя и естествоиспытателя.

Серьезный авторитет, между прочим. Именно эти люди открыли ворота и научились ими пользоваться. И вообще, если перечислять все их заслуги — это будет долго и печально. Все равно что наша история науки. В анекдотах — читаемо. А просто так — заснешь над справочником.

Но — по порядку.

Вашхлурр ар-Рулларрен тор Теулор — представитель народа сиренид. То есть сами себя они называли по-другому, но у меня их название перевелось именно как сирениды. До недавнего времени они жили «в другой воде, в которой отражались другие звезды». Я так поняла, что в другом мире. И особенно не удивилась. Теория множественности миров здесь давно доказана воротами. А если учесть, какое количество разной нечисти к нам прет… Должно же быть и что-то хорошее — в противовес? Обязано!

Одним словом, сирениды — жили. Потом у них произошла… революция. Опять-таки, это я перевела как революцию его выражение: «Разделение народа на две части, из которых большая захотела уничтожить меньшую из-за их крови». Очень похоже на наш 1917-й. А? Кто тут аристократ?! К стенке, сволочь!

Одним словом, сиренидская аристократия (те, кто стоит на ступени рулл-шаах) помирать не захотела. Потому что не была наследственной. У них аристократами становились те, кто:

— учил (тысяча учеников — и ты аристократ);

— лечил (так же тысяча вылеченных — и получаешь титул);

— изобретал (пять оригинальных изобретений, идущих на пользу обществу);

— воевал (сирениды жили несколькими государствами, так что войны случались. Да и кроме войн, у них проблем хватало. Те же ворота. Те же хищники в глубинах океана. С военными было так. Если спасаешь других, не жалея себя, и выживешь — дворянство твое).

Хорошая подборка, а? Коммерсанты (торгующие всем, вуурларри) оказались за бортом, и это им решительно не понравилось.

И вот в государстве Моулорр вспыхнула Великая Подводная Революция. Но вышло не совсем так, как хотелось. Разжигая агрессию, господа коммерсанты были уверены, что она пойдет их путем. То есть планировалось уничтожить часть аристократии, а оставшихся загнать… примерно как в мире техники… чтобы сидели, пахали за копейки и не тявкали.

Куда там!

Господа капиталисты (а как их еще назвать, коммунистами, что ли?) не учли одной простой вещи. У сиренид дворянство в принципе не было потомственным, как в мире техники. И дети дворян воспитывались по всей строгости. Потерять дворянство могли в пять минут — за бесчестный поступок. А вот заработать…

Одним словом, дворяне там не зажрались. И оказали такое сопротивление, что доблестные революционные войска (наполовину состоявшие из наемников, которых попросили взаймы за границей) мигом уполовинились. Но толпа — это такое дело, управлять ею легко. И аристократы отчетливо поняли, что либо они станут диктатурой, либо умрут, либо… уйдут.

Уйти оказалось проще всего. Уйти сейчас, чтобы потом вернуться. И вот уже с полгода сирениды обживали этот океан. Они догадывались, что мир, куда они попали, обитаем, но поговорить ни с кем не могли. Не так уж часто им попадались водоплавающие маги. То есть вообще пока не попадались. И магии как таковой у сиренид тоже особенно не было. Эмпатия, телепатия, то, что мы можем назвать магией разума, а они скорее «экстрасенсорными способностями, обусловленными подводной жизнью нашего народа».

Я оказалась первым магом, встреченным сиренидами. Более того, магом, который сначала спас кого-то из сиренид, а потом пожелал договориться. И теперь Вашхлурр ар-Рулларрен тор Теулор сиял от радости. Общение с миром людей ему точно засчитают как одно открытие. Еще одно у него уже есть. Останется только три до получения личного дворянства. Красота? Не то слово!

По дороге к нам присоединились еще пятеро сиренид. Двое — женского пола и трое — мужского. Все пятеро — довольно… взрослые. Я бы сказала, что в переводе на человеческую жизнь мира техники им лет по пятьдесят. А так… а сколько — так?

Сирениды только пожали плечами. Они не особенно следили за временами года, предпочитая теплые моря. И могли сказать, что живут до ста семидесяти циклов. Но сколько составлял их цикл?

— Обалдеть! Универ обязательно пожелает направить к вам послов! — восторгалась я, плывя к конюшням. — И будет рад видеть ваших послов! Скажите, а в пресной воде вы жить можете?

— Если принимаем специальные солевые таблетки, — пожал плечами один из сиренид с хвостом, сияющим красными огоньками. Он представился как Руалор мур Тоарлен тир Ревалорр. Насколько я поняла, он уже был дворянином. И когда я спросила его об этом — закивал: — Да. Я из касты воинов и принимал участие больше чем в пятидесяти боях. Хоть это меня и не радует. Можно уничтожать чудовищ и монстров, но не стоит обращать оружие против себе подобных.

Я подмигнула сирениду:

— Расслабьтесь. Здесь моря пустуют… то есть никого, подобного вам, в нашем мире нет, и делить ничего и ни с кем не придется. Как молодежь воспитаете, так и будет. А воевать… все равно без работы не останетесь. Одни ворота чего стоят.

— Ворота?

— Ну да. Такие же, как те, через которые вы прошли. Только ваши, наверное, постоянные, а эти — стихийные. И где, чего и как откроется — пока еще никому не известно. А уж что оттуда выползет — тем более, Так что первое время вам придется тяжело. Но Универ поможет и сигнальными системами, и телепортацией, и боевыми магами…

— Универ — это ваше королевство?

Минут пять у меня ушло на то, чтобы объяснить социальное устройство нашего мира. Сирениды внимательно слушали, не перебивая. А потом один из них задал вопрос:

— То есть вы — из такой же касты воинов, как и мы?

Я на миг задумалась. А потом слова пришли сами. Я, конечно, не националистка и за равенство и братство, но здесь и сейчас сказала чистую правду.

— Мы — бойцы. Щит и меч этого мира против всякой нечисти. Мы — меч. Те, кто лечит, — щит, закрывающий от болезней. Кто-то из нас сильнее, кто-то слабее. Кто-то хуже, кто-то лучше. Не важно. Воин — не слуга. А защищать этот мир — не ботинки чистить. Рано или поздно, так или иначе, все мы отдадим свою жизнь за чью-нибудь еще — и уже за этот размен заслуживаем уважения. Именно поэтому короли всех стран прислушиваются к Универу. Они знают, что при любой опасности, при любой беде первыми на ее пути всегда становимся мы. А уж потом — те, кому не дано нашего таланта.

— А бывает так, что к вам не прислушиваются? Оскорбляют? Хамят в лицо?

Я пожала плечами. Хамить в лицо волшебнику? Магу? Да еще и боевому? Это просто очень экзотический способ самоубийства. Да и любому другому магу. Дело даже не в том, что мы убить за оскорбление можем. Это все равно что у нас в России под кучей телекамер посадить какого-нибудь ветерана Великой Отечественной на коврик у порога и предложить собачью миску. Откровенное хамство. Мы, волшебники, не обслуживающий персонал. Не подай — принеси — пошел вон. И не прислуга при королевских дворах. Мы — волнорез, который встречает любое цунами. Заградотряд.

Именно поэтому меня так раздражал Буздюк. Нельзя превращать то, что тебе дано свыше для защиты слабых и помощи нуждающимся, — в товар.

— Ничего. Доберемся до берега — я ему лично ноги вырву, — пообещал мне элвар, слушающий наш разговор с сиренидами через мое сознание.

— Не бывает, — честно ответила я сирениду. — Нас уважают. Тех, кто достоин уважения. А если недостоин, то сколько ни требуй уважать себя — все равно будет впустую.

— То есть, по нашим меркам, вы — аристократия вашего мира?

— Здесь есть другие аристократы, — честно ответила я. — По меркам этого мира, аристократия — это наследственное звание. А мы… Магия у нас в крови. Мы просто делаем свой выбор. И мы благодарны этому миру за данную нам силу. Свободу. Счастье. Ведь это тоже счастье — жить полной, невероятно полноценной жизнью. Жизнью, для которой ты создан. Мы не аристократы, но мы не променяем нашу опасную, трудную, а временами и грязную работу ни на что другое.

Сирениды переглянулись.

— Нам надо будет это обдумать. И решить — с кем вести переговоры. С Универом или с местными властями… Кому принадлежат ваши моря?

— Никому, — пожала я плечами. — Ловить рыбу можно везде, пока это не нарушает природного равновесия. За этим строго следят друиды и эльфы. А море… Оно свободно. Мы можем жить только на суше. А здесь — исключительно на заклинаниях. Кстати, долго мы будем добираться до берега?

Вопрос был далеко не праздным. Мой накопитель уже исчерпан, мы расходовали Лютиков. Этого хватит достаточно надолго, но все равно — чем быстрее, тем лучше, тем больше сил мы сбережем. Мы еще не знаем, что нас ждет в Милотане. Но сильно подозреваю, что придется кого-нибудь прибить.

— Часа два. Не больше. Наши лошади быстры, — произнес сиренид с лиловым хвостом. И завернул в заросли здоровущих водорослей.

А минуту спустя появился оттуда в сопровождении…

Морских коньков?

Да, это, безусловно, были они. Бледная пепельная окраска этих странных существ (словно их покрасили под металл) отливала то густо-синим, то зеленоватым цветом. Они держались в воде вертикально, как будто стояли на своих хвостах. Их головы и шеи копировали лошадиные, но мордочки были уморительно вытянуты в трубку, и посередине трубки, на бугорке вроде большой бородавки, торчали кверху два длинных рожка, загнутых, как кабаньи клыки. На гордой шее стояла дыбом растрепанная грива, реденькая, тощенькая, но настоящая. Почти как у лошади! Шея плавно переходила, минуя грудь, в приятно округленное брюшко. А сразу за коротеньким брюшком начинался длинный гибкий хвост, скрученный спиралью. Одним словом, это были натуральные морские коньки. Только вот морской конек размером сантиметров двадцать. Ну, двадцать пять! А эти — полтора метра минимум! Я была не намного выше каждого конька!

Самыми уморительными в облике морских коньков являлись их глаза: большие, круглые, яркие, они вертелись в разные стороны независимо друг от друга. И это было так забавно, что я засмеялась.

За что и получила. Забыла, что жизнь тоже любит повеселиться.

* * *

Как это — плыть на морских коньках-переростках?

Кошмарно!

Эти животные в принципе не знают, что их назвали в честь лошадей. И плывут туда, куда им больше нравится. Сирениды для общения с «лошадками» пользуются специальными амулетами, которые усиливают взаимопонимание человека и конька. Напоминают эти амулеты маленькие кожаные ладанки, висящие у каждого рыбохвоста на груди. Я хотела один приспособить к делу (то есть к себе), но куда там! Все равно что после японских иероглифов перейти на китайские. Вроде бы иероглифы похожи. Но смысл разный. Одним словом, мне ужасно хотелось посидеть над учебниками сиренид. Но это потом. А пока мы пытались справиться с наглой морской скотиной. Сирениды управляют ими легким движением руки. А мы? Руками и ногами. Хотелось бы и добрым русским словом, но приходится направлять их в полной тишине. Не потому что тебе не хочется вспомнить всю родословную данного скота, а потому что при попытке обругать наглую животину ты проглатываешь минимум литр воды. Она же не стоит на месте, пока ты ее ругаешь, а дергается во все стороны!

С-собака морская! Хесс дгеморгреаз!

Мало того, у сиренид ведь одна конечность — хвост. А у нас — две ноги. Поэтому седлами сирениды не пользуются. Им вообще подошло бы только дамское английское седло, то, где женщина сидит боком, свесив ноги. Но против этого восстал весь здравый смысл. В воде тоже падать не слишком приятно, поэтому сирениды не ездят верхом в нашем понимании. На коньков надевают что-то вроде уздечки, а сиренид держится за нее и плывет рядом. Получается намного быстрее, и свои силы не расходуются. Коньки отлично чувствуют под водой попутные течения и встраиваются в них. Таким образом, до берега нас домчат всего за час.

То есть домчали бы, если бы мы могли ими управлять.

Вдоволь (минут пятнадцать) посмеявшись над нашими попытками самостоятельно управлять коньками, носящими звонкое имя барловуров, сирениды просто связали поводья наших скакунов с поводьями своих. Теперь нам оставалось только держаться за повод и беречь голову.

И мы рванулись к берегу дружной кавалькадой.

На острие клина находились наши проводники-сирениды (четыре… особи? Уж точно не человека). В середине — мы, маги. В конце — шахтеры и двое сиренид. Мало ли, кто отстанет?

Особенно сложно приходилось гному. Ну, не создан подгорный народ для моря. Он — подгорный, а не подводный. И бедного Вердера мотало, как репей у собаки на хвосте. Он ругался, шипел, возмущался, а потом обреченно замолчал и, по-моему, решил, что — все. Пропадать так пропадать.

И все равно плыть на коньках неудобно.

Да, я знаю, что воздух тоже имеет свою плотность. Знаю, как бьет в лицо встречный ветер. Но вода воспринимается более тяжелой. Она откидывает назад неприспособленное тело, треплет и крутит в объятиях течения, подбрасывает и роняет на подводные камни, походя облепляет водорослями и шлепает не успевшими удрать рыбешками. И ничего приятного в этом нет. Вовсе даже наоборот.

А сиренидам все было нипочем. Они ловко вплетались в струи течений, проскальзывали между водорослями, один из них на ходу поймал рыбешку — и впился зубами прямо в чешую… я сначала поморщилась, а потом перестала.

Кое-кто и по доброй воле суши лопает. А у сиренид что — есть выбор?

Под водой как-то сложновато поджарить или сварить пищу. Вот вымочить или отжать — другое дело…

Сирениды, конечно, могул дышать воздухом. В этом отношении они скорее амфибии, чем рыбы. Но вот двигаться на суше им неудобно. И пикник с шашлыками устроить — тоже.

— Ёлка, чем у тебя только голова забита?

— Главное — ни обо что ею не треснуться, а то ценные мысли рассыплются.

— А они там есть?

— Определенно есть.

— Осталось стырить и принесть?

— Откуда ты этого нахватался? А еще король называется.

— На вашем факультете и не того нахватаешься.

— Ну и ладно. У нас все лечится… Ты, главное, обследования вовремя проходи, чтобы потом не было мучительно больно.

Остановка оказалась настолько внезапной, что я отцепилась от лошади, по инерции проплыла метра три вперед — и вписалась в спину одного из сиренид.

— Что случилось?

Сирениды словно не слышали меня. Они чутко поводили головами, совсем как их морские коньки, вращали глазами, высовывали языки, словно пытаясь уловить что-то незаметное…

А потом тот сиренид, в которого я вписалась, произнес одно слово:

— Ворролоуррр…

А в мозгу вспыхнуло ослепительно тихое и безжалостное:

— Они так называют гройнов.

Я выдохнула — и забыла вдохнуть. Гройны — в бухте Милотана?!

Нет!

Я живо представила себе этот кошмар. Потопленные корабли. Отравленные воды. Разрушенные дома. Гибнущие люди. А рыбацкие кварталы? Им же теперь верная смерть! В море-то не выйти!

Впрочем, выход был.

Я дернула одного из сиренидов за плавник:

— Сколько их?!

Сиренид показал ладонь, на которой были растопырены шесть пальцев.

Шесть штук?!

Одного более чем достаточно. Одного гройна убивали десять человек. Убивали, используя рассчитанное Лери заклинание «тайфун». И потом от них и пепла не нашлось.

Что ж.

Кто сказал, что есть выбор между смертью и бесчестьем?

Я еще раз дернула сиренида за плавник:

— Вы сможете доставить наших друзей на сушу… потом, после битвы? Или сейчас — подальше отсюда?

Сиренид недоуменно поглядел на меня:

— Вы хотите повстречаться с гройном? Зачем? Он ядовит для людей.

Я пожала плечами:

— Мы клялись защищать. Поэтому я прошу вас увести отсюда наших друзей… и тоже уйти. Вы вернетесь, когда все будет кончено, ладно?

Похолодели ладони. Я предполагала, что рано или поздно умру, но хотелось бы попозже.

А впрочем, это не мне выбирать. Но я хотя бы уйду достойно.

Тёрн схватил меня за плечо.

— Я никуда не уйду, слышишь?!

— А кто тебя спрашивать будет?!

— Ты и будешь!

Я сбросила руку друга со своего плеча.

— Это — мой долг. А твой — сделать Элварион счастливой страной, в которой больше нет войн… твое величество.

Тёрн сверкнул глазами.

Но прежде чем он успел что-нибудь сказать, вмешались сирениды. Все тот же, с красным хвостом, которого я тормошила, чтобы получить ответы:

— А что вы хотите делать с ворролоуррр?

— Убить, — коротко ответила я. — Троих, четверых — на сколько сил хватит. Нас тоже в живых не останется. Но это не важно. Вы уведете наших друзей?

Сиренид несколько секунд смотрел на меня:

— Это ваше решение?

— Да.

— А ваши друзья?

Я пожала плечами. Повернулась к ребятам — и коротко разъяснила проблему. Почему мы не идем дальше. Сколько там гройнов. Чем это нам грозит. Драться будем?

— Дурацкий вопрос, — обиделся Лютик. — Ёлка, еще раз — и ты точно в глаз получишь. Хоть и женщина.

— А ты — поэт доморощенный. Так что, драться будем?

— Конечно.

— Спрррашиваешь. — Эвин на глазах перетекал в промежуточную форму — полуволка-получеловека. Вроде и на двух ногах, но шерсть, клыки, когти, уши и полуволчья морда — тоже в наличии. Ночью увидишь — и ночной горшок уже не понадобится. Никогда. Если маги энурез не вылечат.

Это Эвин не нарочно. Просто ему так удобнее пользоваться всей своей силой.

Лерг пересчитывал накопители.

— Должны управиться. Ёлка, что ты хочешь с ними сделать?

— Мне плевать, лишь бы они убрались из бухты, — пожала я плечами. — Возможно… Ребята, а давайте выбросим их на скалы?!

— Куда именно? — Эвин пока еще не понял. А вот Лютик — уже. К северу от Милотана находилась полоса неосвоенного побережья. Скалы, рифы, ни одного толкового участка плодородной земли. Почему так? А почему бы и нет? Рекультивировать — слишком долго и хлопотно. Вот когда население разрастется до такой степени, что или — или, тогда его величество и будет потрошить казну. А пока — незачем.

Изменять природные условия, рельеф, почву, растить траву и деревья, вообще окультуривать участки — дорогое удовольствие.

Если слевитировать гройнов именно туда — они так и останутся на суше. Хотя нам уже будет все фиолетово. Мы пойдем на следующий круг перерождения.

Моего плеча коснулись холодные пальцы. Я не вздрогнула. Просто повернулась — и взглянула в глаза… спасенному нами сирениду. Ведь и трех часов еще не прошло. А кажется, это было в другой жизни?

— Не торопиться… умирать, — он говорил на языке людей, и поэтому его понимали все присутствующие.

— Каждая минута нашего промедления тут — чья-то погубленная жизнь там, — коротко ответила я.

— Не спешить. Мы предлагаешь… отдай гройн нам?

Я хлопнула ресницами. Открыла и закрыла рот. И родила:

— Да хоть всех! Но как?

Сиренид усмехнулся. А потом полез за пазуху — и достал крохотный кувшинчик на веревочке:

— Моя бабушка делать… давно, еще там… Дотронешься…

Ей-ей, увидь я это в мире техники — приняла бы за сувенир. Делают такие иногда, для ароматических веществ. Но этот кувшинчик был плотно зашит, залит чем-то темным и подвешен на тонкий длинный шнурок. Я послушно коснулась кончиками пальцев какой-то плотной синей кожи.

И задохнулась от восхищения.

Мастера, боги, какие мастера! Да их надо приглашать в Универ, чтобы преподавали магию разума! Этот кувшинчик был… сокровищем! По-другому и сказать нельзя. По существу, он представлял собой переходник между разумом животного (любого, от блохи до гройна) и человека (сиренида). Ни о каком подчинении не шло и речи. Просто амулет позволял переводить мысли одного во что-то простое и понятное для другого. Например, перевести кошкино «Мяу!» в понятное человеку «Рыбки! Пора обеда!».

То, чего я безуспешно пыталась достичь с Дымком, лежало у меня в руках.

Сиренид улыбнулся:

— Мы… не уравлять…

— Управлять.

— Да. Мы — нет. Мы — договариваться. Они нам — защита, помощь, охрана… Мы им — корм, спасение паразитов…

— От паразитов.

— Да. От паразитов. Уход. Любовь.

— Они же ядовиты! — вырвалось у Лютика.

— Не для… наш, — пожал плечами сиренид.

Это и решило все дело. Я пожала плечами:

— Если вы можете найти применение этой пакости — забирайте!

— Вы бы действительно их убили? — уточнил краснохвостый на своем языке.

— Да, — не дал мне ответить наш спасенный. — Они из нашей касты воинов. Они готовились умереть, но не пустить воррлоуррр на берег.

Краснохвостый взглянул на нас с уважением:

— Мы заберем ворролоуррр. Мне кажется, они из нашего мира. А потом доставим вас на берег. Хорошо?

— Разумеется. А этого, — я коснулась пальцем амулета, — хватит?

— Нет. Но вы можем… усилить… увеличить… да?

Я лихорадочно вцепилась в накопитель. А почему бы нет?! Я не могу лезть в чужую магию. А вот усилить ее, добавить мощности — это пожалуйста.

— Вот, — рядом так же протянули амулеты Лютик и Эвин.

Должно хватить.

Я кивнула сирениду. Красноперый улыбнулся мне — и надел бабушкин подарок на шею.

Эвин протянул руку — и взял сиренида за руку. Чтобы контакт был лучше. И принялся осторожно вливать силу в магический рисунок кувшинчика.

— Может, лучше я? — на миг я засомневалась. Но оборотень покачал головой.

— Нет. Мне удобнее. Лучше наблюдай за происходящим в бухте. Нам еще идти на помощь.

Эвин добавлял силы амулету очень, очень осторожно. По капле. Пятьдесят тысяч искр — это как если бы на лампочку в двести двадцать вольт подали ток в двести двадцать тысяч. Перегорит — не глядя.

Но бабушкин амулет и не думал перегорать. Наоборот — пропускал через себя большое количество силы и что-то излучал в пространство.

Я больше ни на что не отвлекалась, наблюдая за происходящим в гавани. Рядом со мной прислушивались Лютик, Лерг и Тёрн. Шахтеры не мешали. Молодцы.

Нам сейчас ни до кого.

Мы обязаны убрать гройнов из бухты. А лучше — и пиратов тоже.

Но сиренид знал свое дело. Я едва не пропустила момент, когда гройны начали повиноваться ему.

А потом все было просто замечательно. Оставалось только объяснить всем, чьи в лесу шишки.

* * *

Пиратские корабли входили в гавань. На борту одного из них находился неизвестный маг в капюшоне, который подчинил себе морских чудовищ.

Кое-где на берегу люди сбивались в кучи и готовились сопротивляться. Хватали все подряд — от вил до факелов.

Ну, не дурачье ли?

Кто будет с ними воевать? Гройны просто размечут их за несколько минут.

Капитан пиратского корабля «Прыгучий гройн», Атрик Зидавр, стоя рядом с магом, вглядывался в воду:

— Не подведут?

— Нет, — выдохнул маг, тяжело переводя дыхание. — За сутки я ручаюсь.

— А потом?

— А потом вы разграбите все, что только можно в городе, и мы уплывем отсюда. А гройнов оставим в гавани. Пусть зверушки наедятся всласть.

Капитана передернуло.

Нельзя сказать, что пираты — брезгливы, щепетильны или хотя бы порядочны. Ремесло обязывает. Всякое в нем бывает: и воровать, и убивать, и брать корабли на абордаж, и пускать пассажиров по доске — с подрезанными поджилками, и раскладывать кругом девчонок посимпатичнее, а потом и их убивать — а как же иначе?

Если эти мерзавцы из Магического Универа узнают о невинных проделках джентльменов удачи — они совершенно не поймут юмора. Даже наоборот. Снимут отпечатки ауры с жертвы — и станут охотиться, пока не найдут преступника.

А что они такого сделали?

Сам Атрик приравнивал пиратов к волкам. Те тоже существуют. И являются санитарами леса. И никто на хищников не охотится. Так, контролируют численность, чтобы можно было проехать по дорогам. Но зимой лучше не ездить одному. Или хотя бы без нужных заклинаний.

А как могли бы помочь маги джентльменам удачи?

И заклинаниями, ускоряющими ход корабля, и попутным ветром в парусах, и атакой огненными стрелами или смерчами пассажирского судна, и лечением после боя. Ведь как ни сильны пираты, все равно ни один абордаж не обходится без жертв. Даже смешно. Может ли баран сопротивляться волку?

Нет.

А может ли пассажир сопротивляться пирату?

Тоже нет.

И все равно они этого не понимают. Вот в прошлом абордаже он потерял так своего боцмана. Из-за сущей чепухи. Его прирезала десятилетняя соплюшка. Боцман как раз таких любил. Во всех… хе-хе… смыслах. Родителей ее, понятно, убили. А девчушку отдали боцману — пусть получает удовольствие. Имеет право… Но не успел он даже как следует потискать свою добычу, как соплюшка вытащила из узла волос длинную шпильку — и одним движением воткнула ему в горло. А потом — себе. Все настолько ошалели, что не успели ее остановить.

Тело девчонки потом выбросили за борт, на корм акулам. Но боцмана было не вернуть.

А жаль. Хороший человек был…

Так и плавал бы Атрик по океанам, пока не содрал бы хороший куш — или не нарвался на негодяев из Магического Универа, но тут к нему пришел человек.

Или не совсем человек — лица своего мага Атрик так и не видел. Пришел — и предложил ему неожиданный выход.

Простой план.

Было королевство Милотан.

Был несправедливо обделенный младший принц.

И был придворный маг, проникшийся трагедией его высочества Садана Риндона. Аж до печенок проникся.

И у кого-то в уме возник этот план.

Атрик не знал только — кто научился подчинять гройнов. Да и не хотел он знать — как и что. Не хотел. Ему было достаточно, что неизвестный маг потребовал себе капитанскую каюту — и приказал привести туда десяток наложниц, купленных в Азермоне.

Несколько часов оттуда неслись дикие вопли истязаемых женщин. А некоторых пиратов стошнило, когда они выбрасывали за борт изуродованные тела. Но кому важна жизнь каких-то рабынь? Зато гройны были послушны, как ягнята. И плыли, куда им прикажет маг. И делали, что он прикажет.

Зачем магу потребовалось разрушать шахту с асфульгитом — Атрик не знал. Да и не важно. Надо — и надо. С человеком, который подчиняет себе гройнов, лучше не спорить. Целее будешь. И потом, кто знает, какую должность попросит себе этот тип в балахоне?

Атрик хотел стать адмиралом Милотана и не собирался ссориться ни с кем из будущих правителей или магов. Зачем?

План мага был прост.

Они грабят город в свое удовольствие. А затем оставляют гройнов в гавани. Шесть голодных зверюг быстро уничтожат большую часть населения. Если кто и останется — это будет совершенно не важно. А потом они опять войдут в гавань. И уничтожат гройнов. Или маг отдаст им приказ — убираться куда подальше. Не суть. Рабов и рабынь хватит.

А когда сопротивляться будет некому… да и незачем, они спокойно захватят власть.

Хотя разве это захват? На трон садится тот, кто и должен был на нем сидеть. А то, что для этого придется убить двух его братьев и отца… а разве это важно?

Они могли бы умереть и сами. От болезни или от несчастного случая. Подумаешь, какие мелочи…

Часть пиратов во главе с придворным магом Милотана отправилась по суше. Их задачей было проникнуть во дворец, перерезать там всех, кто подвернется, и особенно — короля с детьми, и принять участие в грабеже. А потом вернуться на корабль. С ними же отправился и младший принц. Зачем?

Кто-то же должен был провести их во дворец? Подчиняться королевскому магу и пропускать на территорию отряд непонятных типов никто не станет. А вот если рядом с ним младший принц и он говорит, что его вызвали во дворец с границы…

Маг бесстрастно стоял на палубе. Ветер развевал черный плащ, чуть шевелил капюшон, но капитану не удавалось увидеть даже его подбородка. Все пространство под капюшоном словно тонуло во мгле.

— Все в порядке? — еще раз уточнил Атрик.

Получил в ответ кивок — и решил спуститься и проверить, как готовы трюмы для живой добычи. Рабы из Милотана будут высоко оценены в Азермоне.

Но далеко не ушел.

Вскрикнул, хватаясь за горло, маг, словно его душили неведомые руки.

Разом выскользнули из воды щупальца гройна.

Всколыхнулась вода в бухте.

И начался ад.

Гройны выходили из повиновения. Один за другим они разворачивались к пиратским кораблям и обрушивали на них щупальца.

Маг в плаще взвыл что-то невнятное, схватил один из висящих на шее амулетов, переломил его пополам — и исчез. Телепортировался куда-то.

«Сбежал, сволочь, — тоскливо подумал Атрик. — Надо…»

Что именно надо — он так и не решил. Потому что именно в этот миг один из гройнов обрушился на его корабль.

Атрик умер мгновенно, попав под удар могучих щупалец.

Защитники бухты недоуменно молчали. Но недолго. А потом, при звуках женского голоса и появлении надписи, разразились радостными криками.

Пираты бросали оружие. А милотанцы орали «Ура» — и бросали в воздух шляпы и оружие.

А тем временем вода посреди бухты вздулась здоровущим пузырем. Этот пузырь поднялся из воды, лопнул — и у всех на виду оказалась группа весьма мокрых людей и элваров.

— Дамы и господа, — загремел над морем усиленный магией женский голос. — С вами говорят практиканты с факультета самоубийц… тьфу ты, зараза, с факультета боевой магии! Сохраняйте спокойствие и не калечьте гройнов. Это полезная в хозяйстве зверушка. Гройнов сейчас заберут наши союзники. А мы отправимся на берег наводить порядок. Соберите всех раненых в одном месте, чтобы удобнее было оказывать им медицинскую помощь. Свяжите пленных. Но не убивайте. На каторге они полезнее будут! Сохраняйте спокойствие. Мы здесь. Все самое худшее с этим городом уже случилось. Теперь будем исправлять.

Говоря это, они медленно двигались в сторону берега. Гройны даже и не пытались поймать их щупальцами. Уничтожив пиратские корабли, они вдруг выстроились цепочкой, больше чем наполовину погрузились в воду — и поплыли к выходу из бухты. Кое-кто из очевидцев клялся, что рядом с ними плыли люди. Вроде бы даже с хвостами. Но разве можно было ручаться за что-нибудь в этой каше?

Практиканты и элвары медленно приземлились на террасу дворца. До нее оказалось ближе всего. Люди на берегу орали что-то радостно-нечленораздельное. Маги пришли! Теперь все будет хорошо!

* * *

— Интересно, что тут происходило?

Дворец напоминал последние дни Помпеи. Аккурат после извержения. Сады были просто варварски загублены. Другого слова не подберешь. Половина растений вывернулась из земли. Вторую половину затоптали в схватке. Кое-где из-под растений торчали головы. Вполне живые и активно матерящиеся. Часть голов я узнала. Они принадлежали гвардейцам. Часть — явно пиратам.

Рожи у них были такие, что просто тянуло проверить отпечатки пальцев. Явные уголовники.

Рожи обменивались любезностями с защитниками дворца и активно обсуждали свою несчастную жизнь.

Мы переглянулись.

— И что тут было?

— …этот… дворец… его…! — коротко и содержательно ответил один из защитников.

Из его речи следовало, что этот нехороший дворец совсем взбесился и чуть их не скушал. Родословная дворца, пиратов и этого конкретного дня — прилагалась. Я поглядела на элвара. Кто из нас двоих телепат? Неужели сложно прочесть мысли этих товарищей?

— Они дрались с пиратами. А потому них под ногами разошлась земля. Они провалились — и все закрылось. Даже трясти перестало.

— Это как раз хорошо. А то получили бы мы на выходе желе с железками, — решила я. — Интересно, что тут случилось и как?

— Пойдем во дворец — и увидим сами.

Далеко нам уйти не удалось. На третьей террасе к нам бросились поварята во главе с Аддером.

— Ёлка!

— Лерг!

— Эвин!

— Лютик!

Нас определенно рады были видеть. Оставалось только вытряхнуть из них информацию.

А информация была нерадостной.

Выслушав все, мы с элварами рванулись прямо в королевские покои. Вихрем промчались по коридорам, не обращая ни на кого внимания, — все равно, если Лери активировала защиту дворца, тут никто не ушел обиженным, досталось всем, кроме нее и королевской семьи, — и затормозили у дверей королевского кабинета.

Там царили тишина и благолепие.

Лери, вольготно усевшись на королевский стол, болтала ногами. Компанию в этом черном деле ей составлял симпатичный типчик, как две капли воды похожий на своего папашу. Папаша, кстати, как раз тянул вино прямо из бутылки. Березка склонилась над молодым человеком на полу и что-то с ним делала. При виде нас она подняла голову и кивнула мне:

— Ёлка, накопители есть?

Лерг метнул ей свой. Подруга перехватила его на лету — и спустя секунду я почувствовала выброс силы.

— Все. Денек полежать — и здоров будет. Вовремя успели. Потом слуг попросим его перенести поаккуратнее.

Она поднялась с колен, подошла ко мне и поглядела в глаза:

— Извини. Я была дурой.

— Это я и так знаю, — не удержалась я. — А что заставило тебя прозреть?

— Вот это.

Подруга указала носком туфли на что-то… кого-то… а, понятно. Тут Буздюка засосало.

— Он — подонок, дрянь и мерзавец. Я зря его защищала перед вами и зря лечила.

— Ну и правильно. А что теперь с ним делать будем?

— Лучше всего — прибить, — кровожадно высказался Эвин. — Можно я ему голову оторву?

— Нельзя, — запретил его величество. — Во-первых, уважай труд слуг. Им и так убирать дней двадцать.

— Вот и прекрасно. Буздюком больше, Буздюком меньше — они и не заметят.

— Во-вторых, я хочу его допросить.

— Для этого надо его блокировать, — задумалась я. — Давайте мы дадим знать в Универ?

— И чем скорее, тем лучше, — согласился его величество. — Кстати, это вы сделали для Дилеры амулет?

Мы все переглянулись в поисках Дилеры, потом поняли, что речь идет о Лери, — и дружно кивнули. Еще бы! Восемь часов всей компанией провозились. Но за ее расчеты — было не жалко.

— Мы. Всей компанией.

— Тогда и благодарить я буду всю вашу компанию, — улыбнулся король. — Если бы не она…

— Посмотрю я, как у вас это получится, — фыркнул наглый элвар. — От моих благодарностей она отпихивается руками и ногами. И ее компания непоротых гениев — тоже.

— Простите, а вы… — развернулся к нему его величество.

— Эйверрел Эстреллан эн-те-Арриерра. Единоличный и полновластный правитель Элвариона. — Тёрн провел рукой по волосам — и иллюзия, которая скрывала корону, рассеялась.

— Рад познакомиться. Боюсь, ваш визит пришелся на неудачное для моей страны время, — не дрогнул король, — но я…

— Бросьте, — перебил его наглый элвар. — Сейчас не до того. Я предлагаю вам помощь. Ребята помогут, мы переправим сюда гвардию Элвариона и магов из Универа…

— Согласен, — кивнул его величество. — Для начала…

Я закатила глаза. Предстояла прорва работы. А так хотелось кушать!

Если кто не помнит — последний раз я ела вместе со всеми, чуть ли не в пять утра. А потом…

— Ёлка, я распоряжусь, чтобы тебе принесли пару бутербродов. В зал для телепортаций, — рявкнул над ухом голос элвара. — А теперь — подъем!!!

Я скорчила ему рожу.

И пошла работать.

А что делать?

Есть такое священное слово — надо!

* * *

На следующее утро мы сидели в малой бирюзовой столовой. То есть мы — это Тёрн с телохранителями, его величество, два старших принца, Антел Герлей с магистром Бреме Теодорусом, пятеро практикантов и связанный Буздюк, напоенный вкусными отварами из коллекции магистра Теодоруса, чтобы сопротивляться не вздумал. Хорошая вещь — колехан красный, когда не я его пью. Отдельно, в специальных костюмах, увлажняющих кожу и поддерживающих дыхание, находились четверо сиренидов. Старшие воин, учитель, изобретатель и врач. Старшие по возрасту.

Лери, официально пока не объявленная невестой ненаследного принца (толку с того объявления, все равно о ее положении уже были осведомлены даже веласы на деревьях), тоже присутствовала. Она выглядела спокойной и сияющей от счастья. Вот и ладненько. Будет в Милотане принцесса-математик. По крайней мере никто не станет тащить из казны путем махинаций в экономике.

— Господа и дамы, позвольте мне начать собрание, — взял слово Антел Герлей.

Позволим, куда ж мы денемся. Ведун дождался кивка обоих величеств и высочеств и продолжил:

— Направляя сюда эту веселую компанию, я надеялся, что ребята получат хорошую практику. Вместо этого они чуть не угробили своего научного руководителя, раскрыли заговор против короля и обнаружили новый вид разумных. Да-да, ваше высочество, я говорю о сиренидах. И мы будем очень рады прислать к вам наших послов, устроить ваших в разных государствах — и вообще всячески помочь вам в нашем мире. Мы все живем здесь… относительно спокойно и будем рады, если вы заселите океаны в мире и согласии с остальными расами.

— Мы будем рады вашей помощи, — согласился старший учитель Роувоор ар-Моуроен тор Троуроол. — Примем послов, поделимся нашими знаниями, с удовольствием узнаем от вас что-либо новое. Я предполагаю, что через какое-то время мы будем приглашать ваших магов — обучать юных сиренидов факультативно.

— Приедем с удовольствием, — отозвался Ведун. — И пригласим ваших преподавателей обучать молодых магов ментальной магии. А с магами воды вам еще работать и работать вместе. Но это мы еще обговорим. А пока хотелось бы подвести итоги. И попросить ваше величество, — полупоклон в сторону короля Милотана, — выдать нам Буздюка. Мы понимаем, что он совершил преступление против вашей страны, но он все-таки маг…

Его величество небрежно пожало плечами:

— И что? Я его с удовольствием повешу как обычного предателя родины.

Буздюк переводил глаза с одного величества на другое и на Ведуна. И редкостно напоминал загнанную крысу. Я ухмыльнулась:

— Поделом Буздюку недобитому.

— Ёлка, не паясничай, — одернул меня элвар.

— Можно подумать, тебе не хочется оторвать ему голову.

— Хочется. Но я выше подобной мелочности. И руки пачкать противно. Так что веди себя как человек.

— Ничего. Пусть ребенок развлекается, — благодушно махнул рукой его величество Дитран Второй.

Я покраснела:

— Извините. Но сколько мне крови этот Буздюк попортил!

— А вы — ему? Вы еще недостаточно расквитались?

— Недостаточно. Вот если ему еще ноги переломать, пальцы повыдергивать и зубы по одному повыбить…

Буздюк явственно побледнел.

— А еще лучше — отдайте его нам на опыты.

Бледность сменилась зеленью.

— Прекрати, дитятко кровожадное. Подумай — это и так почти победа. Пиратский флот уничтожен подчистую.

— Да, но погибли восемнадцать замечательных магов! Восемнадцать! Этот козел и мизинца каждого из них не стоил! А люди?! А попытка покушения на нас?! Ваше величество, вам можно проявлять благородство, а я — всего лишь нахалка с факультета самоубийц. Отдайте нам этого гада! Он у меня так просто не помрет!

— Протестую, — поднял руку один из четырех сиренид, кажется, воин. — Лучше отдайте его нам. Мы его притопим на неглубоком месте и скормим гройнам. Медленно. По кусочку.

— Тоже неплохой вариант, — согласилась я. — Только гройны не должны быть очень голодными. А то еще доедят мерзавца слишком быстро…

— Ва… ва… ваше… ве… велич… ие… сми… ми… лос… ти…

Буздюк говорил с заметным трудом. Челюсть ему повредили качественно. То ли в процессе захвата, то ли при транспортировке заговорщиков в тюрьму.

Кстати, младший принц Садан Риндон этой ночью умер в тюрьме. Официальная причина — остановка сердца. А неофициально — просто Березка перекачала из него много крови, а помощь ему никто оказывать не стал. Зачем? Все равно казнить…

— Ми-илости, — глаза Дитрана Второго сверкнули опасными огоньками. — А я бы дождался от тебя милости? Еще раз откроешь рот без разрешения — тебе не только челюсть сломают. Господа, продолжим…

— Продолжим. И слово предлагаю дать Ёлке, — высказался Антел Герлей. — Она с командой была здесь с самого начала — это раз. Она знает больше, чем мы, — это два. И пока она не выскажется — все равно не умолкнет. Это — три. К тому же я сильно подозреваю, что ей известна та часть буздючьей истории, которая неведома всем нам.

Я сверкнула глазами на директора:

— Издеваетесь?

— Вношу ясность в ситуацию.

— Так вынесите ее обратно. Я сама поняла не так много, — призналась я. Встала и обвела всех взглядом. — Когда мы прибыли сюда, Буздюк показался мне обычным мелким воришкой и взяточником. Ну, подлец, ну, мерзавец… где не без того? Многие воруют, многие подличают… Обычно они так высоко не забираются, но тут ему случай помог. Хотя случай — не то слово. Вы знаете, что милой зверюшкой, которая прикончила Сансана и его команду, управляли? Гройн — это животное, давно известное сиренидам. И методы управления ими также известны. Впрочем, об этом они сами расскажут.

А буздючий план был прост, как мычание. Сначала угробить всех грамотных магов столицы. Исключительно в несчастных случаях. А что? Нападение гройна? Визит гарпии? Стычка с разбойниками? Разве это — счастливые случаи?

— Определенно, несчастные. Ёлка, не отвлекайся.

Я покосилась на Ведуна:

— Как скажете, шеф. Итак — угробить всех грамотных магов. А потом напасть на порт. Основная ударная сила — гройны. Шесть штук хватит, чтобы уничтожить весь ваш флот. А потом в гавань войдут пиратские корабли с десантом. Им были обещаны безболезненная высадка и сутки разгула в вашей столице, — я бросила красноречивый взгляд на короля. — Вы еще считаете, что я слишком агрессивно настроена?

— Полагаю, что вы действительно слишком неагрессивно настроены, — процедил его величество. — Я бы точно Буздюку ноги вырвал.

— У вас еще будет случай. Я продолжу. Не знаю, как заговорщикам удалось подчинить гройнов…

— Магия… крови… — объяснил Роувоор ар-Моуроен тор Троуроол. — Я правильно выражать мысль?

— Да.

— Был один… нечеловек, такой, как Эйв…

— Тёрн, — просто поправил элвар.

— Тёрн, — в произношении сиренида имя прозвучало, как «Тьуорррн», но элвар не стал спорить. — Он принести… жертва и управлять.

Элвар помрачнел на глазах:

— Это плохо. Магия крови… господа, я надеюсь, вы все сохраните в тайне услышанное?

— Безусловно, — кивнул Ведун. — А если кто откроет рот…

— То тут же сразу и помрет, — не удержался Лерг.

— Замечательная идея. Надо будет наложить на вас такое заклинание. А то кое у кого здесь слишком длинные языки, — цыкнул магистр Бреме Теодорус. — Ваше величество, что вы хотели сказать? Эти раздолбаи вас перебивать больше не будут.

— Нам запрещено создателями применять магию крови. Мы способны на нее, как и все вампиры. Более того, мы намного талантливее вампиров в этой области. Но если начинаем ее применять — то рано или поздно теряем рассудок. Не знаю, почему так. И исследовать этот вопрос не стоит. Не надо будить лихо…

— Оно и так уже не спит, — заметила я. — Если кто-то из вас применяет магию крови…

— Ты все равно будешь проходить практику в Элварионе. Вот и посмотрим, какие опыты можно поставить. А еще покопаешься в королевской библиотеке Элвариона… я дам тебе полный доступ.

— Им, — тут же встрял Ведун. — Ёлка одна не справится.

— Я подумаю, — отмахнулся элвар. — На чем мы остановились? На планах заговорщиков?

— Да, — кивнула я. — Все было примитивно. Буздюку не хватало власти. Младшему принцу не хватало власти. А Универ болезненно реагирует на войны. Но если в результате нападения гройнов погибает практически вся королевская семья, а потом чудом спасшийся младший принц наводит порядок и садится на трон — в этом ведь нет ничего странного?

— Мы бы вряд ли что-то заподозрили, — кивнул седой головой Ведун.

— Вот именно. Большую часть грамотных магов перебил Буздюк. Тех, которые могли телепортироваться, вовремя привести помощь или просто нарушить его планы. Перебил по-подлому, в спину. Никто не ждал от него такого. А зря. Подлец — подлецом и останется. Недаром говорят: дружишь с гадюкой — дружи, но палку в руке держи.

— Ёлка, не растекайся мыслью по Буздюку, — погрозил мне пальцем Ведун.

Я состроила невинные глаза:

— Растекаться по этому? Шеф! Ладно, продолжим. Нас отослали на остров. И буздючий сообщник атаковал нас. Шахтеров перерезали, шахту схлопнули. Мы выбрались чудом. Благо, учили нас хорошо, а запас сил в накопителях был… запаслись мы качественно. И вторым чудом оказалась встреча с дружественным народом.

— Без условий, это чудо, — согласился Роувоор ар-Моуроен тор Троуроол. Он взял на себя все переговоры, но остальные сирениды не возражали. Они уже успели освоить язык людей и явно соглашались со всем сказанным.

— Одним словом, мы выбрались — и оказались приятным сюрпризом в нужный момент.

— Самым приятным сюрпризом оказался твой амулет, — улыбнулась Лери.

Я серьезно поглядела на нее:

— Подружка, я должна перед тобой извиниться. И еще… если захочешь — мы поработаем и постараемся разорвать это заклинание обручения. Если ты не хочешь быть его женой — то и не будешь. Мы талантливые, у нас все получится…

— Эй, а меня спросить, — встрял Ирдан Риндон, сверкая глазами. — Лично я — против. Лери — моя невеста. И я этому рад. Отец тоже не возражает. Трон я так и так не наследую, поэтому…

— Пусть хотя бы у младшей ветви королевской семьи будут умные дети, — не удержался Эвин.

— Еще одна подобная реплика из зала — и будешь дней пять только лаять, — пригрозил Ведун. Эвин поспешно захлопнул рот ладонью. Это заклинание так легко, как мои, не снимешь.

— Лери, я от своих слов не отказываюсь, — еще раз твердо сказала я. — Если есть дорога туда — мы найдем и дорогу обратно. Ты меня поняла.

Лери чуть наклонила голову. Ирдан Риндон взял ее за руку собственническим жестом. Ну и пусть немного поревнует. Ему полезно!

— Ладно. С вашего позволения, я продолжу. Атаковав нас, корабль сообщника соединился с эскадрой пиратов и вызвал гройнов. Им потребовалось не больше пяти часов на все приготовления. А потом они обрушились на столицу. Полагаю, что все это время Буздюк носился по городу и ликвидировал магов, которые могли помешать ему.

Все в очередной раз испепелили Буздюка взглядами.

— Атаку я лично не видела. Что еще я могу рассказать?

— Полагаю, больше ничего, — согласился Ведун. — Так что мы можем отпустить вас всех. Политику предлагаю обсудить в тесном кругу: Ваши величества, наши уважаемые гости из моря, мы с магистром Теодорусом — и хватит.

Ребята было возмутились. А я и не подумала настаивать. Политика — дело скучное. Пока они обсудят, кто, куда, когда, послы, посольства, проблемы…

Лучше уж сходить на кухню и выпросить у Аддера кусок пирога. Или пряника. Он сегодня собирался печь настоящие эльфийские пряники.

Вкусно — язык проглотишь.