Глава 39

Николас

Два месяца. Два гребаных месяца я ничего не знаю о ней. Не вижу, не слышу, погибаю. Растворяюсь в пустоте монотонных дней, выполняя одни и те же действия из раза в раз. Ранний подъем, сбалансированный завтрак, пробежка до колледжа. После занятий, прогулка до дома, обед. Много обеда, много здоровой еды и не менее трех литров выпитой воды.

Тренировка, тренировка и еще раз тренировка.

Ужасные дни, особенно ужасный, настал сегодня. Все утро выходного дня гипнотизировал телефон, надеясь увидеть сообщение от нее. Мне жизненно необходимо, чтобы она написала первая. Чтобы не забыла. Поздравила. Но, сообщения приходили, а от абонента «Любимая» ни слова. Кто-то даже звонил, но я не ответил, ни на один звонок.

— Пошло все к черту! — бросил телефон, швырнув куда-то в сторону. Лег на кровать, накрыв лицо ладонями. Поганое чувство, когда человек, от которого ждешь хотя бы отправленную тебе в сообщении точку или запятую, да хоть что-нибудь, не пишет или вообще про тебя забыл.

Она забыла.

Достал из под подушки, ее распечатанное фото. На снимке, она сидела на диване, смотря на меня, высверливая душу своими зеленющими глазами. Точно ведьма, приворожила чарами, а я пропал и продолжаю пропадать. Где там это дно пропасти? Вроде как через три дня должно было стать легче, но стало только хуже. Мы связаны с ней по рукам и ногам, на веки вечные, и нихрена не сможет нас разлучить. Даже, если захочу однажды, пойму, что нам не по пути, мне ничем не избавиться от этой любви к ней.

Надев спортивный костюм, спустился вниз, пальцами расчесывая отросшие волосы. Не подстригался, оброс, как леший. Почему как? Я им и был. Надо подумать над этим вопросом. Только и осталось, уйти в себя полностью, скрыться от цивилизации в густом лесу, сбить из бревен домик и выть на Луну.

Солнце пробивалось сквозь не зашторенные окна, парило, как в июле, но поток прохладного ветра давал понять, что сегодня всего лишь май и до особенно жарких дней, мне еще можно дышать полной грудью. А потом? Наступит лето и я просто сдохну. Сразу же, как календарь перевернется с тридцать первого мая на первое июня. Прямо в полночь. Потому что….Лето — это Лиора.

— Мам? — не громко позвал.

— Она в магазине. — небрежно ответил отец, сидящий на диване. Читал утреннюю газету, не удостоив меня своим взором. Из белой фарфоровой кружки стоящей на столике поднимался пар. Запах кофе ударил в ноздри, проникая глубже и глубже, пока не ощутил сладость бодрящего напитка на кончике языка. Мне бы тоже не помешало взбодриться, но сначала выпью воды.

Прошел мимо него, больше не задавая вопросы. Вот так мы и общались. Два родных человека, его кровь течет в моих венах, но между нами охренеть какая пропасть, которую даже не перелететь на дельтаплане.

— Сын. — услышал за спиной.

Сын? Охренеть. Где? Обернулся по сторонам, но никого не заметил. Это он ко мне обращается? Если, да, то дело не к добру. Блядь. Тысячу лет не слышал его голоса и столько бы еще не слышать. Если можно по щелчку пальцев сделать так, чтобы он исчез, можно прямо с этим диваном, то я, не раздумывая бы это сделал.

Родителей не выбирают. Только за какие грехи он мне достался? В каком месте были глаза мамы, когда она выходила замуж за это ничтожество? За урода, который наградил меня подарком в виде зависимости. Я держусь, пытаюсь избавиться от нее, но ломает до сих пор. Этого зверя ничем не истребить, как сорняк, сидит во мне и сколько бы я его не выдергивал, он все равно прорастает.

У отца так же? Как он борется? Если сейчас поставить перед ним бутылку водки, что выберет? Кофе или дозу успокоения, после которой мир заиграет яркими красками, а на душе станет невероятно хорошо?

Повернулся к нему, точнее к его затылку, мысленно пуская пулю, которая проходит сквозь череп, ровно через мозг и выходит навылет. Засунул руки в карманы. Не стоит ему видеть, насколько сильно сжимаю кулаки, маскируя свои действия тканью, насколько сильно его ненавижу. Мне хватит и одного шага, чтобы подлететь и резко, со всего маху крутануть его голову по оси. Уверен, что не остановился бы, пока не открутил ее окончательно, а потом поиграл ей в футбол.

— Давай поговорим? — просил? Умолял?

Хмыкнул громко, не веря. Что за день то такой интересный?

— Чего? — рассмеялся на выдохе.

Отец, сложив аккуратно газету, встал, повернувшись ко мне. На пол головы ниже меня, слегка заплывший жиром старик, с проседью волос на висках.

— Поговорим, Николас.

— О моем детстве, в котором не было игрушек или как я свой седьмой Новый год провел в кладовке, в кромешной темноте, потому что мама меня там закрыла? — бередил воспоминания, пробуждал их. Ни за что не забыть то, что он сделал со мной. С ребенком, со своим сыном, который в силу своего возраста не понимал, почему любимый папа так сильно злится? И только став взрослее, осознал всю степень серьезности.

— Ник.

— Я помню тот день словно вчера. Не видел ужаса, который ты творил до самого утра, но слышал. Какая я мразь и отродье, потому что разбил бутылку водки, нечаянно смахнув ее со стола. Ты хотел убить меня? — не дрогнув, спросил. Получая в ответ немое молчание. — Мама помешала. А теперь захотел поговорить. Мне двадцать один, сегодня. Забыл или не помнишь? — последнюю фразу выплюнул с яростью, делая акцент. Потому что сам, не помнил, что натворил. Так же, как и он.

— Мне жаль. — от его голоса меня коробило.

— Тебе нихрена не жаль. Я вырос психом, и от тебя мне передалось самое худшее. — все равно, если мои слова больно били по его сердцу. Наплевать.

— Что? — отец удивленно смотрел на меня. Никто ему ничего не говорил, а он старался не замечать.

— Я люблю девушку. Она самое светлое, что когда-либо случалось со мной. Но быть с ней не могу. Давай, спроси меня почему? — подошел к нему почти вплотную. Нас разделяла только спинка дивана.

Отец жевал губы, виновато смотря в мои глаза.

— Спроси меня, блядь, почему? — крикнул в его искривленную от раскаяния морду.

— Почему? — произнес одними губами.

— Я напился и чуть не убил ее. — отец положил руку на грудь, вытаращив глаза. Неужели в нем осталась хоть капля совести? Нет. — Да, да. Не смотри на меня так. Хотел выкинуть с восьмого этажа это хрупкое тело, не знаю, как ей удалось меня остановить. Но самое интересное то, что я нихрена, мать твою, не помню. — ком в горле застрял и это щекочущее чувство безысходности распространилось, давя где-то внутри на кнопку «слезы».

Выпить. Мне срочно надо выпить. Притупить боль и тремор в руках. Потушить агонию внутри.

Выпить, немного, глоток алкоголя, чтобы забыться. Ощутить снова, самую малость, крупицу, блаженной эйфории бегущей по венам. Мне станет хорошо, сразу же. Смогу остановиться, не выпуская зверя, только бы выпить.

— Прости меня. — его голос задрожал, а подбородок задергался. — Прости, сынок.

Впервые я услышал от него эти слова, которые ждал годами. После всех погромов, унижений и оскорблений. Вместо этого короткого слова, всегда были другие «Ничего не помню», «Не помню = значит не было».

Выпить. Дайте мне выпить. Плохо, очень плохо. Голова закружилась, меня затошнило.

— Мне не нужно, твое ПРОСТИ. Мне нужна она. — заорал на весь дом. — Она. Но, я не могу быть с ней, потому что чертов алкоголик с приступами белой горячки, такой же, как и ты, блядь. Я, дерьмо и осознал это только сейчас.

Выпить.

Сорвался с места, обувая кроссовки.

— Ты куда?

— Хочу выпить. — такой тяги у меня еще не было. Пелена перед глазами и только одна цель — алкоголь. Не пиво, хочу покрепче, водка подойдет.

— Нет. Ты никуда не пойдешь. — отец перегородил мне дорогу. Сжав кулак, врезал ему по лицу, вкладывая в удар всю боль мальчишки из моего детства.

Не удосужился посмотреть на него, вылетел пулей из дома, направляясь к цели. Но остановился, пройдя двести метров, прямо напротив окна до боли знакомого дома. Врос ногами в асфальт, больше не шелохнувшись. Агония начала немного отпускать. Интересно, она дома? Чем занимается? Готовиться к экзаменам или слушает музыку? А, может, гуляет с подружками? Уехала с родителями к бабушке?

Моя Лиора.

— Ник? — мама удивилась, увидев меня гипнотизирующим дом.

Отвлекся от фантазий.

— Да, мам? — взял у нее из рук тяжелые пакеты, которые она едва тащила.

— Погулять вышел?

Знала бы ты правду, но сильно расстроишься.

— Тебя встретить. — соврал во благо. — Отец, сказал, что ты ушла за продуктами. Вот, я и подумал, что. — занавеска в окне Лиоры дрогнула. Автоматически улыбнулся. Она стояла там, смотрела. Чувствовал. Никогда, не смел и подумать, что буду радоваться такой мелочи. Знаку, хотя бы чему-то, чтоб окончательно не свихнуться.

— Это ее дом? — тихо спросила, мама, тоже улыбаясь.

Кивнул.

Отец, меня не сдал, сказав, что ударился об угол шкафчика. А я похвалил себя за то, что исполнил то, о чем так долго мечтал. Теперь, он не сможет причинить вреда ни мне, ни особенно маме.

Или уже им, придется спасаться от меня? Не приведи Господи, чтобы отец передал эту жуткую палочку в эстафете. Я, не сдамся. Не стану крушить дом и их и без того загубленные жизни.

Я, не он.

Молча, сидели за столом. Смотрел на отца, точнее на его краснеющий глаз. Лопнувшие капилляры…. Как когда-то у меня. После каждого его концерта.

Маленький мальчик, запертый в кладовке, голодный, обезвоженный от слез. Вот, таким я и рос.

Простить? Никогда в жизни. Гореть ему в аду, за все то, что пережил я и мама, которая не поверила брехне про угол шкафчика. Где-то в ее глазах, проскальзывало ликование, кто-то громко хлопал в ладоши, радуясь тому, что отцу наконец-то прилетело по заслугам.

— Чем займешься? — спросила мама, отправляя в рот лист салата с долькой помидора.

— Как обычно, пойду в зал.

— А друзья? Думала, будете отмечать.

— У меня нет друзей, мам. — я доел свою порцию. Съел бы еще, но оставил на потом. Если хватит сил, то прикончу все то, что приготовила после тренировки.

— Стив?

— Мы, не общаемся. Приятного аппетита. — взяв тарелку, отправил ее к остальной грязной посуде, лежащей в раковине.

Собрав сумку, в миллионный раз за день проверил телефон. Она, не написала. Уже не так сильно злился, потому что сегодня чувствовал ее взгляд на себе.

Прошел уже час с того, как молотил по груше. Пришлось снять футболку, настолько сильно она пропиталась потом, что выжимал ее пару раз.

Раз, два. Удар ногой. Раз.

— Эй, боец. — остановился, вслушиваясь в искаженный голос. Специально понизил его, для большей брутальности.

Раньше, мы вместе спарринговали, пока этот придурок не уехал учиться.

Обернулся, смотря на эту довольную морду. В одной руке держал гитару, в другой пакет из пекарни.

— С днем рожденья. Только не обнимай. — как знал. Потянулся к нему, мокрыми руками, дразня.

Стефан, поставив гитару к стене, отбил мне пять.

— Какими судьбами?

— Не мог пропустить пижамную вечеринку в твою честь. Смотрю, она удалась.

Закивал головой, оценив по достоинству шутку. На сегодня хватит, в глазах уже троилось, еще немного и грохнусь в обморок прямо здесь. Хорошо хоть не на твердый пол, а на мат. Стычка с отцом и чудовищная ломка выбили меня из колеи. Сняв перчатки, сел на скамью, разматывая бинты.

— Удалась. Только ты все пропустил и торт мы уже съели. Даже салют был и файер-шоу. — пульс зашкаливал, пытался унять учащенное сердцебиение и дышать ровно, но не получалось.

— С тобой все норм? — друг двинул меня в плечо. — Держи, съешь пироженку. — разжав ладонь, вложил в нее явно не то, что сказал.

— Это кекс, идиот. — захохотал в голос.

— А, бля. Пироженку я съел. Извини. Но он тоже вкусный. С черникой.

Откусив, спросил с набитым ртом.

— Это типа подарка? Спасибо.

— Ну да. Но, блин, какой-то не очень подарок. А чего бы ты хотел? Могу спеть.

Не думая, ответил.

— Ее.

— Баночку пенного?

Блядь.

— Я хочу Лиору.

— Или пенного? Холоденького, глоточек? М? — знал, что дразнит неспроста. Проверяет, насколько далеко я продвинулся, в своей терапии.

Маме, я рассказать не мог.

— Меня сегодня жутко ломануло. Стычка с отцом. Сорвался, вспомнив прошлые обиды, ударил его и побежал, с одной единственной целью купить и выпить. — начал рассказ, не боясь, что осудит.

— Что остановило?

— Почему ты думаешь что меня, что-то остановило?

— Продолжай. — Стефан, хитрый до ужаса, хрен допросишься от него истины. Умный и знающий все мои ходы наперед.

— Остановился напротив ее дома и отпустило. Я хочу к ней, как ребенок в парке хочет вату, но родители не покупают и он плачет, бьется в истерике. Так же и я, готов биться в истерике, чтобы любыми способами добыть запретный плод, под названием Лиора. — размотал бинты, кинув их в сумку. — Я в душ.

Не успел сделать и шага.

— У тебя будет всего один шанс, последний. Его не всем дают и если ты и его просрешь, то все. Будешь мучиться всю жизнь, наедине со своей любовью.

Откуда знает? Ладно, не важно. Но, я верю ему.

— Когда?

Почесав затылок, выждал хорошую паузу, создавая интригу.

— Дам знать.

Стефан, дождался, пока я приведу себя в божеский вид. Пришлось принять контрастный душ, чтобы окончательно придти в себя. Нашли, пустую беседку в парке, предварительно купив ящик газировки. Подкалывали друг друга, благо общих воспоминаний у нас накопилось на всю жизнь.

Еще одно осознание пришло в мою голову.

Справляться с трудностями судьбы и весело отдыхать, расслабляться, можно и без алкоголя.