Глава 60
Лиора
Каждая мышца тела адски горела. Меня словно переехала машина. Кости выворачивались в разные стороны, кровь не циркулировала по венам предпочитая застыть.
«Я умираю?» — пронеслась в голове одна единственная мысль.
Быстрее бы.
Лежала на полу гостиной, ожидая непременной гибели. Слезы, давно высохли. Какой сегодня день недели? А время? Который час?
— Ник. — простонала еле слышно, но звук моего голоса все-таки достиг ушей, и приятное тепло разлилось по телу. — Я люблю тебя, Ник.
Только, он больше не услышит этих слов, и я не услышу их в ответ, что любит, как дышать без меня не может. Так, если я его кислород, перестал он уже дышать?
Нестерпимая боль лавиной прошлась внутри по органам, топчась по рукам и ногам, ударяя в голову, в самый эпицентр сердца.
— А-а-а-а-а. — медленно выдохнула, прикладывая руку к груди.
Блядь, еще бьется. Еле живое, болит, но не останавливается.
Прежняя я, забилась бы в угол, обижаясь на весь мир, но сейчас во мне гремела оглушительная месть.
Бороться, что бы отомстить всем.
Грудь горела от ледяного осколка, пронзившего сердце — ровно по — середине. От места удара пошли не видимые трещины.
Похлопала рукой по полу, рядом с собой, пытаясь найти телефон. Не знаю, с какой попытки, мне удалось отыскать смартфон и нажать кнопку вызова единственного контакта. Звонила спасителю, который на тонкой ниточке сможет вытащить меня из пропасти, пока еще не было слишком поздно.
— Он — мудак. — услышала оглушительный голос Стефана, пропитанный ненавистью. С надрывом и ревом, как будто не мне больно, а ему.
— Стефан….я. — голос надломился, не смогла продолжить то, о чем хотела попросить.
— Тебе больно, очень, я знаю. — сделал тяжелый вдох, как будто ему не чем дышать. — Молчи, а я попытаюсь достучаться, до твоего подсознания, сломать преграду, которую выстроила. Открой мне двери, Лиора. Впусти то, что сейчас скажу.
Кивнула, не понимая, что он не может меня видеть.
— Ты всегда и всех спасаешь, и готова спасти еще многих, но пришло время спасти себя. В одиночку ты не справишься. Эта боль разорвет тебя на куски и не останется живого места. Ты нужна мне, сильно нужна в этом мире. — его голос снова надломился. — Разреши мне спасти тебя, умоляю.
— По…. — слова давались с трудом, если он умеет читать мои мысли, пускай прочтет. Если мы одинаковые, то поймет, что он единственный, к кому я могу обратиться за помощью. Найдя в себе последние силы, произнесла. — Помоги мне. — не узнавала своего голоса, я охрипла и так же, как и тело, теряла и его.
— Ты угасаешь. Твой огонь, сейчас погаснет, но еще есть надежда поджечь его снова. Ты можешь гореть, в тысячу раз сильнее, чем когда-либо прежде. Так, пожалуйста, гори. Отпусти сейчас все то, что внутри. Не можешь ради себя, тогда сделай это ради меня. Спаси себя, через меня. Мы зажжем его снова. Твои спички промокли, они сырые, но еще есть шанс поджечь их. Я…… — сделал тяжелый вдох. — Та самая искра, от которой ты сможешь гореть. На счет три…. Раз. Ты — прекрасна, Лиора. Два. Ты — восхитительная. Три. Ты — особенная… Гори, родная. Прошу.
Слезы, которые думала, что выплакала, с удвоенной силой полились из глаз и неистовый вой вырвался из моего горла.
Теперь я знала, звук плача моей души.
— Гори, мать твою, Лиора. Не позволяй своим спичкам мокнуть. Поджигайся. — кричал мне в трубку Стефан, как ненормальный.
— Не могу-у-у-у-у. — завыла еще сильнее. — У меня не осталось сил.
— Можешь. Что там внутри тебя? Открой глаза и смотри. Я бросаю тебе спасательный круг, держись за него. Хватайся из последних сил. Я……Когда увидел тебя, ты же почувствовала эту энергию, этот разряд между нами, стоило только коснуться твоей руки, как пропал. Ты, как и я. Мы пламя, которое выжигает все живое, если захотим. Ты же чувствуешь? Ответь.
Сквозь слезы и надрывный вопль, произнесла, еле слышно.
— Да.
— Дыши. Я подожгу тебя. Дыши глубже, милая. Вдох и выдох. Сейчас станет легче. Посмотри вокруг, ты же в аду, где сам Дьявол отказывается тебе помогать, потому что ты, неприкосновенна. Посмотри на себя, во что тебя превратили. Ты лучшее, что смог сотворить творец. Ты понимаешь?
— Да.
Повисла тишина. Мое дыхание постепенно начало выравниваться. Слезы, потоками льющиеся по щекам, прекратили свою миссию. Кто-то перекрыл все краны.
— Стефан, я… — он первый, кому открою свой секрет. — Давно поступила в колледж.
— Догадывался, родная. Когда уезжаешь?
— Через неделю.
— Значит, поедем вместе. Одну, здесь, я тебя не оставлю.
— Спасибо тебе.
— Поспи, милая. Наберись сил, перед тем, как начнешь писать свою новую историю. Будет страшно, но знай, что я рядом. Через неделю, я тебя заберу. И не забывай.
— Что?
— Ты только гори.
И спичка снова подожглась. Я буду гореть, ярче всех звезд на небе. Обещаю.
После разговора с другом, который вдохнул в меня частичку жизни, кое-как отлепила изнеможенное тело от пола и поплелась в комнату. Достав теплое одеяло с верхней полки шкафа, закуталась в него с головой. Так и проспала всю ночь и весь следующий день.
Голова неистово раскалывалась, барабанная дробь стучала по вискам. Таблетка обезболивающего решит эту проблему, но что делать с разрывающей болью в груди? Села на кровати, подтянув к себе ноги, положила на колени голову, смотря в окно, как сумерки накрывают город.
Он не вернется, и я не вернусь. Больше не отзовусь, как — бы, не звал, и не умолял.
Живот неприятно отозвался спазмами, меня не тошнило, но есть хотелось адски. Заскочила в ванную, умыв опухшее лицо. Расчески под рукой не оказалось, провела по прядям пальцами, немного разбив скатавшиеся клочки. Завязав высокий хвост, накинула на себя махровый халат. Меня знобило не от того, что заболела, это пройдет. Это всего лишь еще один этап в жизни, который мне надо одолеть. Пройти этот путь самой, в глубоком одиночестве и молчании. Не говоря ни слова, ни кому. Я больше не открою свое сердце, больше не приклонюсь ни перед кем. Даже, если передо мной будет стоять сам король.
Достав продукты из холодильника, поняла, что их осталось катастрофически мало. Денег осталось только на то, чтобы уехать. Мне придется поголодать пару дней, просить помощи у друга я не буду, он и так через неделю мне поможет, и я останусь навсегда у него в долгу.
Съев два вареных яйца и помидор, запила все остатками сока.
Не будет в моей жизни больше завтраков, обедов и ужинов, которые так усердно готовила почти все лето. Для кого? Для любимого человека, который втоптал меня в землю грязными ботинками.
Убрав за собой, вернулась в комнату, включив свет. Телефон, лежащий на тумбочке, напомнил о том, что он мне больше не нужен. На него не придет утром сообщение с приятным пожеланием, и перед сном, я не услышу то, как меня любят. Теперь, я боюсь брать его в руки. Дрожащими пальцами, схватила пластик начиненный микросхемами, разблокировав экран.
Несколько пропущенных от Стефана и Стейси. А еще Викки, пишет, что наконец-то приехала и даже заходила ко мне, но я не открыла.
И больше ничего….Он не позвонил, не написал, не пришел. Не колотил кулаками в мою дверь, крича «Прости». Осознал, какой выбор сделал.
Бросила телефон на прежнее место. Открыв дверцы шкафа, стала выбрасывать из него все вещи. Я возьму с собой, только то, что купила сама.
Как там собираются в колледж мои подруги? Брук. Заранее вместе с мамой, сидя на кухне, написали список самого необходимого. Викки, объездила все дорогие магазины в поиске самых классных вещей. А моя?….просто оставила меня без денег.
На глаза то и дело попадалось то, что я была обязана носить. То, что мне никогда не нравилось, но мама навязывала мне свое мнение, говоря, что все эти тряпки безупречно мне подходят. Что в них, я красавица. Она душила меня морально, прививая комплексы, особенно по поводу моего тела. Но, я ведь не исключение, мы все вокруг разные и не похожие на других. Мама, хотела модель, но родилась я, урод, который ни на что не способен. К чему бы не прикоснулась моя рука, все делала не так. Я раздражала и продолжаю это делать. Моя семья, как будто не моя. Она есть, но ее нет. Застряла в этом доме, с тремя еще другими людьми, которые любят друг друга, а я для них домашнее животное, которое не должно выражать свое мнение и вообще, не мешаться под ногами.
Стук в дверь отвлек меня от размышлений и перекладывания хлама в кучи.
«Это не он.» — первое, что промелькнуло в голове.
Я не хочу открывать, кому бы то ни было. Не хочу никого видеть, разговаривать. Хочу быть одна и мне этого достаточно. В дверь перестали стучать, но телефон, оставленный на тумбочке, завибрировал, оповещая о входящем звонке.
Викки. Моя верная и преданная подруга, с которой я делилась самым сокровенным, стояла на пороге моего дома и сильно хотела увидеться.
— Привет.
— Если не откроешь, то я полезу в окно. Его вставить куда дешевле и проще, чем дверь. Я знаю, что ты дома и не уйду пока не откроешь. — сердито произнесла, дав понять, что никуда не собирается, пока не увидимся.
— Вик, я….
— Лиора, открой и мы…. — подруга, как будто догадывалась обо всем. Настолько чутко меня знала. — Мы помолчим.
Не выплакала до конца слезы. Одинокая, скатилась по щеке. Медленно встав, подошла к двери и беззвучно открыла, смотря в карие глаза подруги, которая уже раскрыла свои объятия для меня, и подойдя крепко обняла. Мы долго стояли, она еще не знала о том, что обнимает меня на прощание.
— Я не стану спрашивать, а ты и не рассказывай. Мне и так все понятно. Как раны заживут, и если захочешь то приходи — выслушаю всегда, но мне кажется, после такой истории они не затянутся никогда. — прошептала мне на ухо.
Отпустила ее, вытирая влажные щеки.
— Мама испекла тебе пирог. Точнее мы его пекли вместе.
Блядь. Новый поток слез вытек из глаз и их я смахнула рукавом халата. Я не знала, что такое печь вместе с мамой, тем более пирог, тем более крохотные маленькие печенья. Кое-как подавив все наплывы обиды, улыбнулась подруге.
— Спасибо.
— И еще вот. — подруга протянула мне пакет, с подарками и сладостями. Она не знала, что почти спасает меня от голодной смерти. — Давай пить чай. — весело сказала, обходя меня и уже стоя на кухне заглядывая в шкафчики.
Блядь.
Она встала, как вкопанная смотря на пустые банки. Обернулась, открывая следующий шкаф, там, где хранились крупы. Не подала вида, когда увидела, что и там пусто. Следующим был холодильник, содержимое которого я знала наизусть. Три яйца и два помидора.
— Давно ты на диете?
Ответом ей стал мой тяжелый вздох и пустые глаза, в которых читалась одна сплошная боль. Выдвинув стул, Викки села прекрасно все понимая.
— Тогда чай отменяется, поедим пирог так. — делала вид, что ничего не случилось, но я видела, как крутились шестеренки в ее голове. Она думала, как мне помочь, но больше в дом я ее не пущу и помощь не приму, тем более от нее.
Я справлюсь сама.
Викки ушла через час, ничего так и не выпытав от меня. На тарелке осталось чуть меньше половины пирога, который я планировала растянуть на неделю.
6 дней спустя
На кровати лежали аккуратно сложенные стопки вещей. Половину из них, то, что купила, когда-то мама я выкину. Кое-что оставлю здесь, а самые любимые, увезу с собой.
В дверь постучали, но гостей я не звала и тем более не ждала.
Он не придет.
Наверное, Викки или девчонки все сразу решили наведаться ко мне, перед тем, как разъедутся по своим колледжам. Неспешно поднялась, открыв дверь, но попыталась быстро ее закрыть, забыв об угрозах, которые сыпались пару недель назад, в мой адрес по телефону.
— Вали отсюда. — крикнула брату, который одной рукой, вместе со мной откинул дверь от себя. Чтобы не убиться об стену, отбросила все попытки противостоять его силе.
— Как грубо, сестренка. — цокнул языком, прищурившись. На лице играла злобная улыбка, как всегда не предвещающая ничего хорошего.
— Ты здесь больше не живешь. — сложив руки на груди, заявила с презрением.
— Это ты так решила? — расхохотался мне в лицо, наклонившись. — Тупая овца. — оскалился, выплевывая слова. — Буду краток, мне нужны бабки. — протянул руку, ладонью вверх ожидая, что каким-то чудом по взмаху невидимой волшебной палочки, я вытащу из кармана штанов пачку купюр и отдам ему.
Я практически еле стояла на ногах, доев утром черствый пирог. Живот умолял покормить его, но все, что мне оставалось делать — это вливать в себя бессчетное количество воды.
— У меня нет денег. — опустив голову, сообщила тихо. Приготовилась, закрыв глаза, расслабилась, получая за плохую новость, удар ладонью по левой щеке. Голова откинулась в сторону, и я упала на задницу, больно ударяясь об пол.
Спрашивать у брата, за что он так со мной? Бессмысленно. Он привык лупить меня, как бездомную грязную собаку, которая скулила и всегда мешала. Избавиться от меня не мог, потому что нельзя.
— Маленькая дрянь. — плюнул в мою сторону, уходя на кухню. — Ты что все сожрала? — со всей силы долбанул по двери холодильника. — У тебя нихрена нет. — снова вернулся, останавливаясь рядом со мной.
Я не шевелилась, ожидая удара ногой по голове или где-то сбоку.
— Поэтому и такая жирная. — заржал над своей шуткой.
Щеку саднило, потерла ее рукой, чтобы немного унять колющую боль.
— Вставай блядь. Пойдем искать. — заорал на весь дом, но я не двинулась с места. Все равно он не упустит возможности ударить. Предугадать его действия, я к сожалению, никогда не могла и не смогу. — Я сказал, вставай, сука. — снова получила удар, только уже по правой щеке. Затем его тяжелый огромный кулак, схватил мои волосы, сжав так сильно, что половина прядей точно отвалятся, если ослабит хватку.
— А-А-А-А-А-А-А! — закричала от боли, пытаясь встать, как можно быстрее, но непослушное тело, просящее еды, отвергло команды мозга. А брату не терпелось получить свое, поэтому он потащил меня за волосы в комнату, отпустив лишь тогда, когда пересекли порог.
— Как же ты заебала. Толку от тебя ноль. Страшная. — свалил все вещи с моей кровати, сбрасывая постельное белье и переворачивая матрас. — Жирная тварь, которая нихуя не умеет. Я же предупреждал тебя. — кровать с грохотом перевернулась, ударяясь об пол. Поморщилась от шума и боли, забиваясь в угол. — Шлюха.
Ничего не найдя под кроватью, Прайз принялся скидывать все с моего стола и выворачивать выдвижные ящики, бросая их в мою сторону. Один из них угодил мне в голову, но от прямого удара, меня спасли мои ладони. К синякам я привыкла, главное ничего не сломать. Ненавистные слезы уже подкрадывались, но я смаргивала их, как могла.
Прайз перевернул всю мою комнату и ванную, но ничего не нашел. Спрятать последние деньги в пустую пачку из — под салфеток, было хорошей идеей. Я смогу добраться до колледжа, если переживу заключительную схватку, которая мне предстояла.
Он, оставил меня лежать на полу ванны. Из носа лилась кровь, левую руку я не чувствовала. Живот горел в агонии, я теряла сознание, приходя в себя на доли секунды, и снова отключалась.
Телефон не прерывно звонил, а я не могла даже доползти до него и вызвать врача.
— Прощайте. — сказала вслух, ощущая металлический привкус крови во рту.
В нос ударил божественный запах, от которого внутри разлилось тепло. Как от анестезии, мне становилось хорошо и хорошо, и хорошо, но я больше не отключалась. Попыталась открыть глаза, но сил на такое легкое действие у меня не осталось.
— Это ты? — произнесла еле слышно, пересохшими губами.
— Не разговаривай. — прошептал, гладя меня по голове. — Здесь болит? — услышала шепот над ухом. Прохладные пальцы, коснулись моих ребер с правой стороны.
Замотала головой, мыча.
— Живот.
Незнакомец, словно растворился, замолчав. Не слышала его и не видела, почувствовала, как затягивается шнур выше сгиба локтя и прокалывается кожа. Запаниковала, пытаясь оттолкнуть его от себя, но парень меня опередил.
— Это капельница, не бойся. Я ни разу не причинил тебе боли и сейчас не собираюсь. — снова прошептал. — У тебя ничего не сломано, но ушибы сильные. Внутренних повреждений тоже нет, через пару минут тебе станет легче, ты уснешь, а как проснешься, уезжай.
— Кто ты? — мне не терпелось увидеть его и отблагодарить.
— Мы еще встретимся. — погладил меня по щеке. — Мне пора.
Я не слышала его шагов, но точно знала, что ушел.
Утром меня разбудил будильник, который я не заводила. Капельницы, о которой помнила, не было, я лежала в своей кровати, а моя сумка уже была собрана. У меня практически ничего не болело, и ощущала я себя достаточно бодро, чтобы преодолеть длинное расстояние на автобусе, до места назначения.
Вытащив пачку салфеток из мусорного ведра, открыла ее, пересчитав деньги. Ничего не пропало. Бросила их в сумку, аккуратно застегнув молнию. Не хотела смотреть в зеркало, и так знала, что вся в крови и синяках. Особенно сильно Прайз приложился ногой к моему бедру, таких оттенков багрового, я еще не видела. Бросила испачканную одежду в мусорку, встав под струи воды.
Быстро помыться, переодеться и валить.
Я так и сделала. Через пять минут, уже стояла в гостиной, ожидая друга. Нервно ходила из стороны в сторону, кусая ногти. Заметив, как к дому подъехало такси, схватив сумку, помчалась к нему на встречу, хлопая дверью дома и даже не оборачиваясь.
— Лиора. — удивился Стефан, оглядывая меня. Бледная, с ссадиной на лбу, и в такую жару, выбравшая черную кофту с длинными рукавами и такого же цвета спортивные штаны.
— Со мной все хорошо. Поехали? — мои глаза забегали, а еще облизав пересохшие губы, поморщилась, и напрочь забыла, что он тоже может видеть разбитый уголок моей верхней губы, которая немного кровоточила.
Кивнул, приглашая сесть в машину. Добирались мы, до автовокзала молча, каждый смотрел в свое окно, не проронив ни слова. Только, когда заняли свои задние места в автобусе, я выдохнула, ощутив всю реальность.
Я выбираюсь из ада.
Стефан убрал локон моих волос, который закрывал синяк на шее.
— Лиора. — тихо позвал, наклонившись.
Бросила быстрый взгляд на друга.
— Я прошу тебя, не надо.
Обнял меня за плечи, прижимая к себе. Уткнулась в его шею, вдыхая пряный аромат.
— Я тобой горжусь. Ты самый сильный человек, которого я знаю. — погладил меня по волосам. — Жаль, что лето заканчивается.
Автобус тронулся в путь, отстранившись от друга, посмотрела в окно, произнеся.
— Оно закончится тогда, когда я этого захочу.