Глава первая

Лилиана

– Вы слышали последние новости?! – леди Иркас влетела в гостиную столь быстро, что казалось, так с разбегу и упрется своим кружевным зонтиком прямо в косяк дверей. Для полноты картины не хватало только коня и соперника в доспехах, с которым надо сшибаться на всем скаку, чтобы выбить из седла.

Вот что с чопорными благовоспитанными леди почтенного возраста делают свежие сплетни.

– Последние новости? – матушка тут же отложила вышивку, даже привстала в кресле. – Скорее, дорогая, присаживайся, мне не терпится услышать! Так, Лилиана, – тут же скомандовала мне, – живо принеси леди Иркас чаю.

Я даже закрыть книгу не успела, как запыхавшаяся гостья тут же отказалась.

– Нет-нет, мне сейчас совсем не до этого! – она мигом заняла кресло напротив и уже вовсю обмахивалась веером. – Я так спешила к тебе, милая Финни, чтобы все рассказать!

– Так рассказывай уже! – матушка даже ногой топнула. – Вечно ты время тянешь!

Та подалась вперед и заговорщическим голосом выдала:

– Ты не поверишь, дорогая, что произошло вчера на балу в Майлин-Холле! Этот несносный выскочка, этот высокомерный грубиян объявил во всеуслышание, что если он в ближайшее время и женится, то исключительно на такой девушке, которая сумеет обойти его в магии!

Матушка громко ахнула. А меня так и подмывало спросить, какой конкретно «выскочка» имеется в виду. Мне все же не всегда удавалось избежать всевозможных сплетен, особенно из уст леди Иркас. И в них каждый раз кто-то был то выскочкой, то снобом, то «человеком столь невыносимым, что будь я на месте короля, самолично бы его казнила в тот же час»

– Ох, дорогая, неужто так и заявил?! – матушка даже демонстративно за сердце схватилась.

– Именно так! – леди Иркас закивала. – И как у него только язык повернулся! Какой вопиющий эгоизм! Ведь сколько почтенных дам рассчитывали, что смогут в скором времени выдать своих дочерей замуж за него, что хоть одной, но точно повезет, а он вдруг так поступает! Обойти его в магии! Немыслимо!

– Простите, но о ком вообще речь? – все же вмешалась я. Меня не интересовали сплетни о слова совсем, но все, что так или иначе касалось магии, неумолимо задевало струны в душе.

– Как это о ком, Лилиана! – леди Иркас глянула на меня с таким укором, словно я не понимаю элементарного. – Только одному человеку во всем Вайдерхоффе хватило бы наглости так поступить! Речь о Нэйтане из рода Дагрей, старшем отпрыске почтенного графа Аргуса!

Ох… Опять он…

С того момента, как семейство графа прибыло на лето в Вайдерхофф, отовсюду только и слышалось об этом Нэйтане причем в разных тональностях. Обсуждалось все: начиная с баснословного богатства, дружбы с самим принцем и исключительной привлекательности. И заканчивая тем, сколь несносный у него нрав, как несдержан и дерзок он в своих высказываниях.

Я слышала о нем ото всех. Его постоянно обсуждала матушка и ее подруги, собиравшиеся у нас в гостиной. Обсуждали знакомые девушки из соседских имений. Обсуждали даже слуги! Это имя звучало отовсюду, чуть ли не из каждого утюга, и уже настолько набило оскомину, что невыносимо было выслушивать все эти сплетни.

Филинда относилась к этому куда терпимее:

– Не суди строго, Лили, – недавно сказала мне сестра. – Вайдерхофф – совсем небольшой город. Здесь и без того любой пустяк – целое событие. А уж приезд столь именитых аристократов, так тем более. Что уж поделать, в провинции нет у людей иных развлечений.

А леди Иркас тем временем уже вовсю рассказывала ахающей в такт ее рассказу нашей матушке:

– Ты только представь, милая Финни, сколько теперь разговоров во всем городе! Как только этот ужасающий в своей непочтительности молодой человек мог сказать такое!

– Это просто в голове не укладывается! – матушка была только рада подхватить. – Без сомнений, его бедные родители сейчас пьют сердечные капли от стыда за него!

– Если бы, – фыркнула леди Иркас. – Даже если их и хоть сколько-нибудь взволновала его безрассудная выходка, это все равно им никак не помешало устраивать завтра бал-маскарад в своем имении.

Бал-маскарад?.. Так это же идеальная возможность, чтобы..

Но леди Иркас сбила с мыслей:

– Что вполне логично, только у ужасных людей мог вырасти столь ужасный сын.  А ему наверняка совсем и не жаль, что он так разочаровывает всех окружающих!

Я все же не смогла смолчать:

– Думаю, у бедняги Нэйтана есть только один шанс угодить окружающим: разом жениться вообще на всех девушках в Вайдерхоффе, чтобы уж наверняка не осталось недовольных.

– Что ты вечно глупости говоришь! – накинулась на меня матушка, у нее даже лицо раскраснелось. – Не в твоем незавидном положении быть столь дерзкой и насмешливой!

И тут же откинулась на спинку кресла со сдавленным оханьем. Леди Иркас мигом взялась активно обмахивать ее веером.

– Что за кошмарная участь, – матушка завела свою любимую песню. – Ох, дорогая, уже шестой год длится эта мука! Шестой год, как после того несчастья наша семья была вынуждена оставить  Дагнес-Холл! Шестой год, как мы влачим столь жалкое существование здесь!

– Мы не голодаем, не замерзаем, у нас есть крыша над головой, – возразила я. Просто невыносимо было в очередной раз выслушивать эти каждодневные стенания.

– Зато у нас нет будущего! – прикрикнула на меня мать. И тут же снова заохала куда более сердобольной леди Иркас: – Ох, дорогая моя, ты даже не представляешь, как сердце мое обливается кровью каждый раз, когда сюда доносится звон свадебных колоколов со стороны Baийского собора. Каждый раз меня терзают тяжелые мысли о том, что моим бедным девочкам не суждено выйти замуж! И пусть Лилиане из-за ее несносного характера и так на роду написано остаться старой девой, но хотя бы Филинда вполне могла бы составить выгодную партию… Но нет! Наше положение теперь настолько плачевно, что мы даже не в состоянии вывести Филинду в свет! А ведь в ее возрасте давно уже пора блистать на балах! Но судьба так жестока к нам, что…

 Я отложила книгу на стол, резко встала со стула.

– Я все же распоряжусь насчет чая, – спешно покинула гостиную и даже двери за собой прикрыла.

Нет, ну сколько же можно! Каждый день выслушивать все эти стенания о том, как все плохо! Казалось, матушка находит даже какое-то необыкновенное удовольствие в том, чтобы постоянно жаловаться на жизнь.

Скрип ступенек отвлек меня от раздраженных мыслей. По лестнице, крепко держась за шаткие перила, спускался господин Бернесс. И мрачное лицо пожилого целителя не предвещало ничего хорошего.

– Вы уже уезжаете? – у меня даже сердце на миг встревоженно замерло. – Позвольте я вас провожу.

Он в ответ улыбнулся.

– Юным леди не положено самим провожать гостей. На то всегда есть дворецкий.

– Увы, но наш почтенный Лагрин не только дворецкий, но еще и садовник и кучер заодно, – я улыбнулась в ответ. – Потому сочту за удовольствие поводить вас сама.

Из-за разбитости старой дороги ведущей к дому, экипаж господина Бернесса дожидался в самом конце аллеи. Деревья здесь сплелись ветками столь густо, что мы будто бы ступили в зону сумрака. И лишь когда уже отошли от дома достаточно, я тихо спросила:

– Господин Бернесс, прошу вас, не молчите. Я так надеюсь услышать от вас хоть что-то ободряющее.

– Увы, милая Лилиана, мне порадовать вас нечем, – он тяжело вздохнул. – Состояние вашей сестры все ухудшается. Травяные настои позволяют скрывать внешние проявления недуга, но он точит ее изнутри. Как ни прискорбно это говорить, но все же… Боюсь, ей осталось от силы месяца два.

Я замерла на месте.

– Но неужели ничего нельзя сделать?! Должно же существовать хоть какое-то средство!

Господин Бернесс тоже остановился, поставил на землю свой саквояж. Смотрел на меня прехмуро:

– Я понимаю, вы ждете от меня хотя бы крохотного намека на надежду, но я не хочу вам лгать. Но все же вы должны четко осознавать одно. Нет вашей вины в недуге сестры. Вы вовсе не виноваты в том, что родились с магией, а она нет. Не виноваты в том, что вы здоровы и полны сил, а она нет. Сколь бы ни пеняла вас этим ваша матушка, при всем моем к ней почтении, но она совершенно не права.

– Дело вовсе не в чувстве вины, – тихо возразила я. – Просто я очень боюсь за Филинду. Я бы все сделала лишь бы ей помочь.

– Увы, но то не в ваших силах, – он покачал головой. – Ее спасет исключительно магия. А единственный способ передачи магии – брачная церемония. Если леди Филинда не выйдет замуж за одаренного мага в ближайшее время, она обречена. Можно, конечно, попытаться отсрочить ее участь, замедлить действие недуга, но для этого нужно поистине чудо.

– То есть? – я тут же за это ухватилась. – Что именно вы имеете в виду?

Господин Бернесс хоть и заколебался, но все же произнес, понизив голос до шепота:

– В старых книгах по целительству говорится о плодах цификулисса, об их чудесных свойствах. Раньше их добывали в Запретной Роще, но туда уже давно никто не решается забредать. Ведь шанс вернуться почти ничтожен… Вы же наверняка помните те каменные врата в восточной окраине сада в вашем родовом поместье, в Дагнес-Холле?

– Да, конечно, – я кивнула.

– Когда-то они вели в Запретную Рощу.

– Вы уверены? – я с сомнением смотрела на пожилого целителя. – Я ведь спрашивала как-то у отца о тех вратах, но он сказал, что это лишь своеобразное украшение сада.

– Так, быть может, ваш отец прекрасно понимал, что знай вы, не в меру любознательная и бойкая, правду, непременно захотите туда наведаться? – улыбнулся он. – Подобных врат располагалось множество по всему миру, многие из них уже разрушены. Да и никто уже давно не проверял, сохранилась ли в них еще магия перехода. Уж слишком это рискованно. Какие бы чудесные и ужасные легенды ни ходили о Запретной Роще, об этом последнем тайнике богов, вернуться оттуда нет шансов. Вот только, если верить старым книгам, лишь там еще растет цификулисс. Больше нигде в мире не найти его плодов. И все же это все неосуществимо. Тут нельзя надеяться на чудо, нужно подходить к делу куда прагматичное.

– Но где же найти такого мага, чтобы Филинда вышла за него замуж? – в сердцах пробормотала я. – Все маги из высшего сословия!

– Так а вы сами? – улыбнулся целитель. – То, что ваша семья оказалась в столь бедственном положении, совсем не отменяет того факта, что ваш род один из самых знатных.

– Разве же это теперь имеет значение? – хмуро возразила я. – От нас все отвернулись. Только вы не оставили нашу семью, когда мы разорились.

– Тут дело вовсе не в деньгах, поверьте. Я уже слишком старый человек, чтобы ценить лишь благосостояние людей. И наша многолетняя дружба с вашим отцом куда ценнее всего этого. Но все же, – ободряюще мне улыбнулся, – я же с малых лет знаю вас, милая Лилиана, меня всегда восхищала ваша способность верить в лучшее. Неужели вы сомневаетесь в том, что все же есть шанс на благополучный исход? Судьба порой милостива. Вдруг вашей сестре все же посчастливится встретить одаренного мага, и он, покоренный ее красотой и кротостью, непременно вскорости женится на ней.

– Это было бы идеально, – я все же улыбнулась. – Осталось только придумать, как это чудо организовать.

Попрощавшись, господин Бернесс уехал. Я провожала взглядом его экипаж, пока тот не скрылся за поворотом дороги. Начался мелкий дождик, но я так и не двинулась с места. Все стояла недвижимо, подставив лицо каплям теплого июньского дождя…

Нужно смотреть правде в глаза – достаточно сильных магов и так слишком мало, а холостых, соответственно, и того меньше. И у нашей семьи нет шансов заполучить такого жениха для Фелинды. По крайней мере, пока. Может, в будущем что-то и изменится, но время безжалостно играет против моей сестры.

И тут выход лишь один. Я обязана найти то чудесное средство, о котором упоминал господин Бернесс. В конце концов, хотя бы проверить, есть ли шанс вообще попасть в Запретную Рощу.

Но загвоздка в том, что врата в саду Дагнес-Холла. Он давно уже не может считаться нашим домом, и я не вправе самовольно туда наведаться…

Значит, просто нужно провернуть все тайно. Так, чтобы никто не узнал. Но прежде всего же лучше обсудить мой блестящий план с тем единственным, кто, несомненно, сможет оценить всю его гениальность…

– Да ты с ума сошла! Окончательно и бесповоротно! – категорично поставил диагноз мне Вентон, едва я заикнулась о своем замысле.

Дело было в маленькой гостиной, служившей нашей семье обеденным залом. Брат как всегда вернулся домой лишь с наступлением темноты, но я нарочно его дождалась и, пока он ужинал в свете единственной свечи, пересказала слова целителя, сидя напротив Вентона за круглым столом.

– Но почему? Я все ведь продумала! И начнется осуществление моего плана уже завтра, с бала-маскарада в имении графа Аргуса. Ты только послушай…

– Согласись, мы просто не вправе медлить и бездействовать, – не унималась я. – Если не мы с тобой, то кто поможет Филинде? Отец, окончательно потерявший интерес ко всему? Матушка, которой нужен лишь очередной повод для стенаний? Кто-то еще? Да никто! Никто ниоткуда не появится со внезапным чудом. Все зависит исключительно от нас.

Брат отложил вилку. Свет свечи между нами отбрасывал на его лицо мрачные тени. Сейчас Вентон даже казался старше своих двадцати шести лет.

– Слушай, Лил, я все понимаю. И так же, как и ты, готов на все, лишь бы только спасти нашу Фил. Но ты все же сама задумайся. В Запретной Роще уже лет сто никто не бывал. А все почему? Да потому, что люди перестали оттуда возвращаться! Доподлинно известно, что нити жизни перешедших врата стали  обрываться сразу же. И с чего ты взяла, что с тобой будет иначе?

– С того, что пока я тебя ждала, перерыла папин кабинет в поисках архивной книги Дагнес-Холла, – я перегнулась через стол и даже на всякий случай понизила голос до шепота. – И, между прочим, врата в Запретную Рощу там тоже упоминаются. Причем, знаешь, в каком контексте? Что не случайно все известные врата располагались на землях древних родов! Я почти уверена, что и пройти туда безопасно могут лишь те, в чьих жилах течет древняя кровь Даг-ов.

Вентон откинулся на стуле.

– При всей моей любви к тебе, Лил, но неужели ты считаешь, что, кроме тебя, никто бы до этого не додумался? Мы, как-никак, не единственные Даг-и. Кроме нашего рода Дагнес, сохранилось еще с десяток других. Даже далеко ходить не надо! Вон, тот же граф Аргус и его отпрыски – все представители рода Дагрей. Или взять всеми признанную первую красавицу столицы Миролану – она из рода Дагвайерс. Я уж не говорю о том, что в самой столице еще не меньше пяти разных родов Даг найдется. Да и если в целом по королевству поискать еще с десяток будет. И неужто никто из них не смекнул бы, что уж он-то вправе сунуть свой любопытный нос за врата?

Я внимательно смотрела на брата.

– Погоди-ка… Так ты, выходит, тоже пытался?

– Пытался, естественно. Лет в десять удрал из-под надзора гувернантки и прямиком к вратам в дальнем краю сада Дагнес-Холла. Но толку? Они никак на меня не отреагировали! И вместо захватывающей вылазки в Запретную Рощу я получил строгий выговор от отца и целую неделю не имел права покидать свою комнату.

– На тебе врата могли не сработать лишь потому, что ты не маг, – возразила я.

– Ну да, а на тебе сработают, конечно. И тогда вместо скорой смерти одной сестры, я просто получу мгновенную смерть другой, – Вентон не сдавался. – Нет уж, Лил, хватит глупостей.

Он тут же демонстративно принялся за остатки овощного рагу, да еще и с таким заинтересованным видом, будто в жизни ничего вкуснее не ел. Ага, и это при всей его неприязни к овощам.

Ну а я молчала. Очень старалась не улыбнуться, прекрасно предугадывая, какая мыслительная цепочка сейчас разворачивается в голове старшего брата.

И нескольких мгновений не прошло, как он не выдержал:

– Ладно, сдаюсь, и в чем подвох? Учитывая, что тебе бы запросто хватило сумасбродства и без меня пробраться в Дагнес-Холл и сунуться за врата в Запретную Рощу, ты ведь явно рассказала мне все это не в ожидании одобрения.

– Я же знала, что ты все равно не одобришь, – хитро улыбнулась я. Но уже серьезно продолжила: – Понимаешь, Вент, даже если допустить, что мой план увенчается успехом, и я смогу раздобыть в Запретной роще плоды цификулисса – это все лишь временная мера. Даже с помощью этого чудодейственного средства мы не сможем вылечить Филинду, лишь отсрочим ее смерть. Но этот выигрыш по времени необходим, чтобы провернуть вторую часть плана.

– Оу, даже так… – присвистнул брат. – Ну давай, великий ты наш махинатор, я тебя слушаю.

– Чтобы спасти Филинду, нужно, чтобы на ней женился сильный маг, так? Это единственный способ. И мы должны с тобой, во-первых, отыскать такого мага. А, во-вторых…

Но Вентон со смешком перебил:

– А чего искать? Кто тут в округе самый сильный маг и по совместительству самый завидный холостяк, по которому все девицы с ума сходят? Граф Нэйтан! А дальше, как я понимаю, твой план таков: мы с тобой на пару его похищаем, потому-то и нужно мое участие, ведь понадобится грубая сила, чтобы изнеженного графа вырубать и в мешок запихивать. А после будем держать его в плену, кормить одним вот этим вот овощным рагу, – покосился на свою тарелку, – от такой жуткой пытки он мигом будет согласен на что угодно. И вуаля – мы добьемся своей цели, женим его на Филинде! Правда, едва он окажется на свободе, нас с тобой мигом в темницу упекут. Хотя чего это я такой пессимистичный… Какая темница? Нас с тобой просто сразу же повесят на главной площади. Но зато, да, своей великой цели мы добьемся.

– Вентон, но я ведь серьезно!

– А я разве нет? Я настолько серьезно, что у меня даже в горле запершило так, будто уже висельная веревка сдавливает! Хотя, может, в этом ощущении все же виновата и злосчастная брокколи… – он бросил очередной тоскливый взгляд на свою тарелку. – Эх, все бы отдал за смачный кусок прожаренной на углях свинины с вином и специями…

Я поспешила вернуть мысли брата в нужное русло:

– Мой план куда проще и уж точно не такой драматичный. Факт в том, что нам нужен холостой маг. Но тут же и загвоздка: все они в высшем сословии, и мы попросту с тобой о них не знаем. Ну кроме этого уже набившего оскомину графа Нэйтана, о котором все судачат. Так вот, первым делом нам нужно найти подходящего мага, а дальше уже подстроить все так, чтобы подвести его к женитьбе на Филинде.

– И как же ты намерена такого мага искать? – полюбопытствовал Вентон.

– Леди Иркас среди всех прочих сплетен сегодня упомянула, что завтра семейство графа устраивает бал-маскарад.  И нам с тобой просто нужно туда попасть. Ведь именно там, в скоплении всего высшего света, и можно найти будущего супруга Филинды.

– А как ты собираешься на бал пробраться? – тут же возразил брат, нахмурившись. – Лил, нас с тобой никто туда не пустит.

– Мы запросто пройдем мимо стражи, если будем подобающе одеты. Я уже покопалась в матушкином сундуке, нашла одно из ее старых бальных платьев, более-менее сохранившееся. Понятно, что за столько лет оно уже вышло из моды, но мне все равно же придется перешивать по фигуре, вот заодно и видоизменю его немного.

– Похоже, ты все уже продумала, так? – хмыкнул Вентон. – Ладно, допустим, ты сделаешь себе подходящий наряд. Но мне-то взять его неоткуда и… – сам же запнулся. – Впрочем… На худой конец, ведь вполне могу затесаться среди лакеев… Наверняка для обслуживания бала наймут дополнительно слуг…  Что ж, ладно, попадаем мы на бал, а дальше что? – уже куда заинтересованнее спросил он. – Как вычислять подходящего мага?

– С помощью магии. Я смогу выискать тех, кто ею наделен. Ну а дальше пообщаемся там, постараемся вызнать, кто есть кто. Просто, понимаешь, если мы сосредоточимся на каком-то одном конкретном человеке, гораздо проще будет придумать, как свести его с Филиндой. Чем, смиренно сложа руки, ждать, что на пороге нашего дома вдруг объявится некий абстрактный маг.

– Справедливо, – смотрел на меня задумчиво: – Лил, но ты же понимаешь, что обо всем этом безумии нельзя заикаться даже Филинде? Она не то, что не одобрит, она из-за своей патологической правильности мигом сдаст нас родителям. Не знаю, как ты, но я точно не рвусь выслушивать в очередной раз стенания матушки, что мы хотим свести ее в могилу.

– Само собой, – кивнула я, – все только между нами. Так что, Вент, ты со мной? Пробираемся на бал, намечаем Филинде жениха, и пока ищем способ их влюбить друг в друга, поддерживаем ее жизнь плодами цификулисса из Запретной Рощи – идеальный же вариант!

Брат шумно вздохнул.

– Знаешь, Лил, все это очень тяжело. И я сейчас не про твой план. Тебе всего-то восемнадцать лет, ты такое чудесное создание, что будь хоть единственный шанс вывести тебя в свет, то отбоя от достойных женихов бы не было… Как старший брат, я ответственен за твое счастье, за счастье Филинды, и ты даже не представляешь, как меня угнетает, что я не в силах что-либо сделать. Толку работаю с утра до ночи, как проклятый? Это едва позволяет нам сводить концы с концами! Ты хоть представляешь, как тяготит меня тот факт, что ты проводишь дни не так, как положено юным девушкам, за вышивкой и мечтаниями, а трудишься в зельеварной лавке? Или что Филинда помогает по дому наравне со слугами? Так не должно быть, понимаешь? Особенно, когда знавал совсем другую жизнь… И ладно честный труд – это все же вовсе не зазорно. Но теперь нам, потомкам столь древнего рода, приходится еще опускаться до хитростей и махинаций….

Я взяла брата за руку, чуть пожала. Ободряюще улыбнулась.

– Вент, поверь, я тоже не в восторге от всего этого. Да, я бы очень хотела, чтобы положение нашей семьи улучшилось, но нужно быть реалистами. Вот спасем Филинду и тогда уже будем думать над тем, как жить дальше. Так что скажешь насчет моего плана?

Снова вздохнув, он все же улыбнулся.

– Я в деле, Лил. Раз уж впутываться в подобное безумство, то исключительно вместе. Только я одного не могу понять, – не сводил с меня внимательного взгляда. – Тебе бы хватило безрассудства провернуть это все самостоятельно и, не факт, что ты вообще бы стала заранее о своем замысле рассказывать, чтобы я, как единственный из нас двоих здравомыслящий, тебе бы не помешал. Так в чем все-таки причина?

Я замялась.

– Честно? Верт, просто мне… Мне страшно идти туда одной.

– И ты сейчас точно не про Запретную Рощу, где столько лет никто не бывал, а кто бывал, тот сразу и погиб… – заранее предугадал брат. – Так ведь?

Я кивнула.

– Я ведь никогда не бывала на балах. Да, меня с детства обучали танцам, и этикет я знаю. Но все же очень не по себе. А с тобой все будет восприниматься куда проще. Тем более вдвоем у нас больше шансов разузнать все, что нужно.

Вентон смотрел на меня с искренней теплотой.

– Эх, Лили… Замуж тебя выдать надо. Чтобы жила как за каменной стеной с заботливым любящим мужем и никаких проблем не знала…

Я даже засмеялась.

– Увы-увы, по словам матушки, я умру старой девой. Так что на роду мне написано лишь радоваться за вас с Филиндой и племянников нянчить. Да и ты ведь сам знаешь, замуж я совсем не рвусь. И попросту не существует такого мужчины, который бы изменил мое мнение. Но что-то мы ушли от темы. Итак, завтрашний бал…

Нэйтан

– Ты ведь нарочно это сделал! – граф Аргус был в такой ярости, что даже его седые усы сегодня топорщились воинственнее обычного. – Нарочно это заявил! Чтобы от тебя отстали!

– И, видимо, не сработало, раз вы все еще поднимаете эту тему, – с улыбкой отозвался Нэйтан, расслабленно сидя в кресле гостиной.

Нет, он, конечно, прекрасно понимал, что его слова на балу произведут такой эффект, но все же хотелось, чтобы родители утихомирились быстрее.

Но куда уж там! Отец рвал и метал, а матушка тут же подхватила:

– Какой все-таки позор! Страшно представить, что теперь о нас думают соседи! Нэйтан, как ты мог обречь нас на все сплетни, которые теперь непременно последуют!

– Дорогая моя, – веско вмешалась удобно устроившаяся на диване престарелая леди Ифильда, – если ты так продолжишь хвататься за сердце из-за каждой сплетни, то у меня есть все шансы еще тебя пережить. Да и что такого Нэйтан сделал? Лично я в восторге, как ловко он встряхнул царящее здесь застойное болото, – хитро внуку подмигнула.

– Вы всегда судите слишком поверхностно! – гневно парировала леди Мильва, на лице проступили красные пятна. – И я, между прочим, в первую очередь думаю о благе своих детей! Опрометчивый поступок Нэйтана бросает тень и на бедняжку Клотти! Для девушки на выданье недопустимо, чтобы на ее семью падала даже малейшая тень!

– Матушка, у Клотти такое приданое, – возразил Нэйт, – что хоть заяви я публично, что вообще ухожу в мужской монастырь до конца жизни, это совершенно никак не преуменьшит выстроившуюся толпу женихов моей сестры.

– Если ты все-таки и вправду в мужской монастырь соберешься, – хихикнула бабушка, – я однозначно с тобой.

– Но ты же понимаешь, Нэйтан, что я это так не оставлю?! – гневно смотрел на него отец. – Между прочим, на днях в Вайдерхофф прибывает чуть ли не весь высший свет столицы!

– И я так гордилась, что именно наше семейство зародило моду проводить лето в провинции… – матушка даже демонстративно всплакнула. – Все так удачно складывалось! Нэйтан, как ты мог все испортить?

– Что конкретно я испортил? – терпеливо парировал он. – Ваше жгучее желание как можно скорее женить меня? Уж простите, но у меня на меня свои собственные планы.

– Ты часть рода Дагрей! – громыхнул граф Аргус. – У тебя не может быть никаких собственных планов!

– Но все же они у меня есть, отец, – Нэйтан невозмутимо улыбнулся. – И вам не удастся мне ничего навязать.

– Ох! – демонстративно громко ахнула бабушка. – От всех этих волнений у меня даже суставы прихватило! Нэйтан, мальчик мой, будь так любезен, проводи меня до комнаты.

И лишь когда покинули гостиную, опирающаяся на его руку старушка перестала охать и вполне бодро зашагала по лестнице наверх.

Нэйтан с усмешкой покачал головой:

– Вот что меня всегда поражало в ваших суставах, бабушка, так это то, как вовремя они каждый раз у вас болят.

– А что поделать, – она весьма задорно хихикнула, – суставы, как и старость – весьма удобная и зачастую выгодная штука, хотя многие со мной и не согласятся.

И тут же досадливо добавила:

– Нет, ну что за жизнь? Мало того, что сын у меня – дотошный зануда, так еще и супруга у него даже чихнуть лишний раз не по этикету боится. Я уж не говорю о малышке Клотти, чьи глаза испуганной лани каждый раз наводят меня на мысли о том, что твою младшую сестренку надо еще лет на десять отправить в какой-нибудь закрытый пансион… Вот скажи мне, мальчик мой, почему в этой семье только двое нас с тобой адекватных?

– Когда я вчера заявил, что женюсь лишь на одаренной девушке, я все же надеялся, что родители воспримут это куда терпимее, – Нэйтан нахмурился. – Но, боюсь, каждый из нас так и остался при своем мнении. О какой вообще женитьбе может идти речь? Я только вступил в полные права управления графством! И пусть эта поездка в Вайдерхофф на лето стала вынужденным перерывом, все равно со стороны родителей глупо тут же пытаться меня женить хоть на ком-нибудь.

– Глупо?.. Ох, я бы высказалась куда покрепче, но наверняка кто-то из слуг сейчас подслушивает, донесет твоей маменьке, а та опять примется охать, что я на грани маразма… И все же, мальчик мой, в этом безумии с женитьбой есть свое рациональное зерно… Что? – засмеялась. – Не смотри на меня так! Я все еще в своем уме, даже не сомневайся. Но все же вся эта суета на пустом месте вынуждает меня обсудить с тобой кое-что крайне важное.

– И что же? – Нэйтан внимательно смотрел на леди Ифильду.

Она остановилась на ступеньке. Ответила без тени прежней иронии:

– Проклятье рода Дагрей.

Леди Ифильда наотрез отказывалась продолжать разговор, пока служанка не принесла в гостиную пожилой леди травяной чай и целое блюдо пирожных. Но даже это вызвало лишь ворчание старушки:

– Нет, ну кто додумался делать пирожные из овощей? Это такая извращенная месть твоей матушки: наказать поварам, чтобы готовили мне вот этот кошмар из моркови и прочей полезной гадости?

– Она всего лишь заботится о вашем здоровье, – с улыбкой возразил Нэйтан.

– Так пусть начнет с заботы о моих нервах! – буркнула его бабушка, демонстративно отодвигая от себя блюдо.

Еще что-то тихо поворчав себе под нос, сказала:

– Ты, наверное, сидишь сейчас и думаешь, что я окончательно выжила из ума, и мои слова о проклятье – сродни бреду. Но мой разум куда более здравый, чем порой мне хотелось бы… Вон взять, к примеру, мою закадычную подругу Матильду, она всего-то на пару лет меня старше, а ей уже мерещится, что за ней толпами ходят принцы с пылкими признаниями в запоздалой любви. Мне, может, тоже так хочется! Но нет, приходится и дальше вкушать реальность с ее бессердечными морковными пирожными… Так о чем это я?

– О проклятье, – напомнил Нэйт. – Если таковое и вправду существует, то почему отец ни разу не говорил мне об этом?

– Потому что оно его давно уже не волнует… Это тебе деда своего надо было бы послушать, но увы, Бетольд если сейчас что и скажет, то все равно с того света мы ничего не услышим. Радуется сейчас там, наверное, – снова хихикнула, – может говорить, что угодно, а я даже и возразить ему не могу… Мы, знаешь ли, с ним при его жизни всегда спорили так, что любой со стороны бы возомнил, будто мы на дух друг друга не переносим. И, признаться, так оно одно время и было.

Понизив голос до шепота, она заговорщически продолжила:

– Твой не в меру сумасшедший дед, между прочим, жизни мне не давал с первого дня знакомства своей любовью. Мыслимо ли, он двенадцать раз делал мне предложение, и двенадцать раз я ему отказывала! И с каждым разом делала это все менее вежливо, лишь бы только он, наконец, отстал. В итоге Бетольд не придумал ничего умнее, кроме как выкрасть меня прямо из-под венца, из-за чего мне грозили позор и бесчестье. И тогда уже выбора не оставалось, пришлось стать его женой… Признаться, сделала я это не без удовольствия, предвкушая, что теперь всю жизнь буду на нем отыгрываться за свое испорченное будущее. Но вся ирония судьбы в том, что мы прожили душа в душу… – улыбнулась тепло, взгляд мечтательно затуманился. – И даже на смертном одре последними словами твоего деда были не сожаления о былых ошибках, а обещание терпеливо ждать меня по ту сторону посмертия, в ином, лучшем мире… Вот видишь! Даже после смерти оставить меня в покое не пожелал!

– Я не знал ничего этого, – Нэйтан нахмурился. – Всегда считал, что все у вас было чинно-благородно.

– Увы, мальчик мой, далеко не всегда все идеально, когда дело касается двоих людей… Но я рассказала это тебе не просто так. Уже после нашей вынужденной свадьбы во время очередной ссоры Бетольд признался мне, что все равно никогда от меня не отступится. Ты же знаешь, великая магия не дается просто так, за все нужно платить. И когда-то получившие силу древние рода, с тех пор именуемые Даг, вместе с нею получили каждый и свое проклятье… У всех разное. Но проклятье конкретно вашего рода Дагрей передается исключительно по мужской линии, только мужчины подвержены ему.

– И в чем же его суть? – ни на миг не сомневался в словах леди Ифильды. При всем легкомыслии и склонности к иронии бабушка никогда бы не стала шутить на подобные темы.

– Суть в том, что вам дозволено по-настоящему полюбить лишь единожды. Один раз за всю жизнь, понимаешь? И если упустишь свою любовь, другой такой не будет… Твой отец, наоборот, считал, что это не проклятье, а настоящий дар. Ведь столь сильное чувство мало кому вообще дано испытать. Но Аргусу и повезло. Когда он полюбил Мильву, никаких препятствий на пути друг к другу у них и не было. Очень надеюсь, что у тебя будет так же.

Нэйтан снисходительно улыбнулся.

– Бабушка, при всем моем уважении к вам, но я не верю в подобное. Это вам лучше Клотти рассказать, сестра и так зачитывается рыцарскими романами, и подобные высказывания про любовь на всю жизнь воспримет с восторгом.

– Ты зря иронизируешь, мальчик мой, – леди Ифильда даже нахмурилась. – Как бы твое скептическое отношение к этому не сыграло в итоге с тобой злую шутку. Веришь ты в то или нет, но ты способен полюбить лишь раз в жизни. Чувством столь сильным, что может толкнуть на любые безумия. И пусть ты – мой любимый внук и я желаю тебе только добра, но тут мне даже не тебя жалко. Мне жаль ту несчастную, которая может стать жертвой твоей столь сильной страсти… Потому запомни мои слова, Нэйтан, если ты вдруг встретишь свою единственную, ни в коем случае не натвори ошибок.

Нэйтан все же не стал спорить, хотя сама эта тема вызывала в нем лишь скептическую усмешку.

– Могу вас заверить, если вдруг такая девушка мне встретится, я сделаю все, чтобы все было идеально. Да и какие могут быть преграды или проблемы? Как бы меня порой это ни раздражало, но я считаюсь самым завидным холостяком в столичных землях. Любая девушка почтет за счастье, если я вдруг обращу на нее свое внимание.

– Мне почему-то кажется, что абы какую ты и не полюбишь, – хитро улыбнулась старушка, – твоя избранница обязательно будет для тебя особенной. И еще кое-что, Нэйтан. Ты сразу почувствуешь, что это она, едва ее встретишь. Так что уж не оплошай.

– Вы сомневаетесь, что я в состоянии очаровать какую угодно? – скептически смотрел на бабушку Нэйт.

– Я не сомневаюсь в том, что чье-то самомнение может однажды сыграть с его владельцем злую шутку. И я готова спорить на что угодно, что ты кучу дров наломаешь на пути к своему счастью.

Нэйт тут же протянул бабушке руку.

– Что? – в первый миг не поняла леди Ифильда.

– Вы же хотели спорить, так спорим, – с улыбкой предложил он.

Она мигом его руку пожала. Заявила:

– Значит так, если я окажусь права, то имена своим правнукам дам именно я! И даже не сомневайся, я нарочно доживу до этого славного момента!

– Договорились. Но если вы ошибаетесь, то перестанете втайне ото всех курить трубку, смаковать редкие вина и подговаривать слуг приносить вам коробками сладости.

– Вот все-то ты знаешь, прохиндей! – старушка на миг насупилась. – Ну ладно-ладно, договорились… И срок на все – около месяца, идет?

– Идет, – Нэйтан кивнул. – Но можете уже считать, что проиграли. Я знаю себя. И знаю, что никогда не поддамся никаким любовным бредням.

– Посмотрим, мальчик мой, посмотрим… – леди Ифильда предвкушающе улыбнулась.