Глава 5

Еды на меня никто не выделил, но Ирина дала две банки фасоли из собственных запасов, которые я и употребил, даже не разогревая. Проделал комплекс упражнений на все группы мышц, потом подумал, что завтра все наверняка будет болеть. Но высокобелковая пища должна была помочь быстро прийти в форму. А ее нужно будет где-то добыть, причем много. Я раньше явно был здоровым лосем, так что, чтобы вернуть силы, мне нужно будет хорошо отжираться.

А потом я лег спать, не забыв закрыть дверь. Выспался относительно нормально, никто ко мне так и не пришел. Пару раз я просыпался из-за того, что слышал за дверью шебуршание. И они, возможно, планировали что-то, но в итоге не решились. Сон у меня оказался очень чуткий, я несколько раз просыпался из-за отдаленных выстрелов. И к своему удивлению четко понимал не только в каком направлении и как далеко стреляли, но и даже калибр оружия. То есть знаю я очень много.

Проснулся я от стука в дверь, поднял голову, потом встал, подошел к створке, открыл щеколду и увидел внутри Ирину, которая держала в руках две тарелки и две ложечки.

Выглядела она совсем плохо: бледная, по лбу струями течет пот, глаза красные, будто бы и не спала всю ночь. Если честно, то она практически уже и не отличалась от живых мертвецов, которых мы встретили.

— Пустишь? — шепотом спросила она, очевидно, чтобы никого не будить. Часов у меня не было, но бросив взгляд в окно я понял, что рассветать еще даже не начало. — Я поесть принесла.

— Проходи, — ответил я и посторонился.

Женщина вошла и, недолго думая, села на кровать, где я только что спал. Одну тарелку оставила у себя, вторую положила на рабочий стол с компьютером. Я подошел ближе, уселся в кресло, взял тарелку и принюхался. Пахло ягодами. Овсянка быстрого приготовления. Углеводная бомба для бодрого начала дня. Именно то, что мне сейчас нужно, короче говоря.

— У меня с корицей, — сказала она. — Можем поменяться.

— Не, — я покачал головой. — Вспомнил сейчас, что не люблю корицу.

— Как скажешь, — она взяла ложку и принялась есть.

Руки у нее тряслись так, что металл звякнул о зубы. Пора нам прощаться на самом деле, она действительно скоро обратится.

— Надо бы тебя с Наташей познакомить, — проговорила она. — Но тогда придется ей сказать, что со мной случилось. А я не хочу.

Ирина посмотрела на меня, будто ожидая ответа.

— То есть, хочешь, чтобы мне самому пришлось это ей рассказать? — спросил я.

Я положил в рот еще ложку овсянки. Ирина сделал то же самое, но ничего не ответила, только продолжила есть. Ее пальцы дрожали еще сильнее. Забросав в рот остатки содержимого тарелки, я проглотил все, вытер губы тыльной стороной ладони и снова посмотрел на женщину.

— Ты, значит, просто хочешь свалить, оставив мне свою дочь? — сказал я, поставив тарелку на стол.

Она сглотнула, снова подняла взгляд.

— Я никак не смогу о ней позаботиться.

Голос у нее был хриплым. То ли от переживаний, то ли от болезни. Черт, если она сейчас разрыдается.

— Если бы могла сама что-то сделать, не просила бы.

— Ты даже не сказала ей, что умираешь, — жестко проговорил я.

— Она это поймет. Но мне хотелось, чтобы она узнала последней.

Мне осталось только кивнуть. В общем-то я ее желание понимал. Наверное, если бы у меня были дети, то мне бы тоже хотелось, чтобы они запомнили меня живым. Кстати, а есть они у меня? Вроде с виду молодой. Но черт знает.

— Я не знаю, кем ты был раньше, — проговорила Ирина. — Но ты сильный. Опытный. Ты выживешь. Наташе с тобой будет лучше, чем с этими. — Она кивнула в сторону двери, словно намекая на остальных. — И ты не из тех, кто бросит ребенка умирать.

Я ничего не ответил. Потому что она была права.

Ирина доела овсянку, поставила тарелку на стол.

— Валерий сказал, что пойдет с тобой? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Он нормальный. Просто… осторожный.

Я хмыкнул.

— Он единственный здесь, у кого есть яйца, — усмехнувшись, проговорил я.

Ирина кивнула, не оспаривая.

— Я выйду вместе с вами, потом разделимся и пойдем в разные стороны. Да, спасибо тебе за пистолет.

— Ты же понимаешь, зачем я его тебе дал? — я посмотрел ей прямо в глаза.

Она помолчала секунду, после чего ответила:

— Понимаю. Но я не уверена, что смогу. А просить никого не стану.

Я хотел ответить ей, но вдруг услышал за дверью шаги. Уверенные, без суеты, человек знал, куда идет, и не пытался скрыть своего присутствия. Что ж, и так ясно, кто это. Кажется, мой новый друг тоже привык вставать рано.

Я подошел к двери, щелкнул щеколдой и открыл ее, увидев хмурое лицо Валеры. Он даже постучаться не успел.

— Ты готов? — спросил он.

— Позавтракал, — ответил я. — Одеться осталось, и будем выходить.

***

Когда мы спустились вниз, то оказалось, что не спит только Игорь. Он стоял на вахте. Нас с Валерой, похоже, от нее освободили, раз уж мы вызвались пойти за припасами. Мужчина пожелал нам удачи, открыл дверь, выпустил наружу.

Оказавшись за забором, мы с Ирой попрощались и тут же разошлись. Я на сто процентов был уверен, что о себе она уже не думала, а только о дочери. И схватилась за меня, как утопающий за соломинку. Что ж, тут делать нечего. Отца я девчонке вряд ли смогу заменить, но позаботиться, возможно, удастся.

Она двинулась вглубь коттеджного поселка, куда глаза глядят, а мы наоборот, туда, откуда вчера пришли. Я был прав насчет вчерашнего: трупы, которые Ирина оттащила в канаву привлекли зомби. Их было шестеро, у всех рожи оказались выпачканы. Они жрали.

Мы с Валерой переглянулись. Я кивнул и поднял биту, он тоже взялся за свое оружие: здоровенный прут арматуры, рукоять которого для удобства оказалась перемотана изолентой. Вместе мы пошли навстречу тварям, которые уже заметили нас.

И тут я понял, что чего-то не догоняю. С одной стороны, они отожрались мяса за ночь, трупы ведь были сильно поедены, я это хорошо заметил. А с другой — двигались, как самые обычные, даже медленнее, возможно. Вперед вырвался только один, и я подловил его и ударом биты пробил череп.

Удар отдался в мышцах рук и спины болью, но это была хорошая боль, правильная. Да и удар получился, что надо, и это означало, что в мои руки возвращалась былая сила.

Валера обошел тварей кругом, и свистнул, выманивая их на себя. К нему двинулись еще две, трое достались мне. И я отчетливо понял, что справлюсь с ними.

Двое добрались до меня одновременно, и тогда я, недолго думая, врезал одной из них ногой в колено. Послышался хруст, тварь опрокинулась на подбитую ногу. Вторая замешкалась, и я успел вбить древко биты в голову первой, пробив кости ее черепа.

А потом, размахнувшись, врезал второй. Удар пришелся в челюсть, и она рухнула на землю. Но не упокоилась окончательно, а постепенно стала подниматься. Зато третья запнулась об нее и упала. Началась куча-мала.

Перехватив биту обратным хватом, я подошел к ближайшей и врезал ей по голове, словно копье вбил. Послышался хруст и древко глубоко вошло ей в череп. Вторая успела одной рукой схватиться за мой ботинок, но я без особых трудов выдернул его и приголубил уже ее.

Посмотрел на Валеру. Тот со своими двумя расправиться уже успел, но на помощь мне кидаться почему-то не стал. Понимал, что я и сам разберусь?

— Странно как-то, — сказал я, кивнул на валяющиеся перед нами трупы окончательно упокоенных зомби. — Вроде они отожрались, а медленные такие же.

— Так утро, — ответил он так, будто это все объясняло.

— Что утро? — не понял я.

— По ночам зомби буянят, — с таким видом, будто он наконец-то решил снизойти до разговора со мной, стал рассказывать он. — Это мы давно заметили. Но, похоже, что под утро у них силы кончаются, и с рассветом они совсем медленными становятся. Даже те, у которых уже когти и зубы есть. Иногда можно рядом пройти, а они тебя не замечают даже.

— Понял, — кивнул я. — Опыт есть?

— Пару раз вылезал, — сказал он. — Так что да, есть.

Мне хотелось спросить у него, почему он тогда не пошел вместе с Ириной в госпиталь, но я промолчал. Эта страница уже закрыта. А предъявить я ему всегда успею, если что.

— Веди давай, — кивнул я на освободившийся проход. — Ты тут знаешь, что и где. Нам еда нужна, возможно, лекарства.

— Это трудно будет, — сказал он. — Но варианты есть.

И пошел вперед. Я двинул за ним, сжимая в руках биту. На древке уже появились трещины, так что мне по-хорошему нужно заменить ее чем-нибудь другим. Ладно, может быть, магазин инструментов попадется.

Мы двинулись в сторону ближайших жилых кварталов, оставляя позади растерзанные трупы зомби. Валерий шагал уверенно, но периодически я замечал, что он оборачивается, будто боится, что я попытаюсь разбить ему башку битой. Смешной он, все-таки боится. А зря, нет у меня причин его валить. пока что.

А на меня накатило какое-то странное ощущение. Вроде бы вчера я шел тут и шел, и все было нормально, дворы и дворы. Теперь же я замечал все: выбитые окна, распахнутые двери, следы крови, пустые гильзы на асфальте. И зомби естественно. Но они на нас даже не реагировали, и не бродили, как вчера, днем. А тупо пялились в стены.

Но не все. Некоторые, те, что были на открытой местности, смотрели на восток, туда, где всходило солнце. Не отрывая взглядов, и ни на что не обращая внимания. Я посмотрел сам: красиво, конечно, но не понимаю, чего это их туда так тянет.

— Большие магазины давно разграбили, — сказал Валера, не оборачиваясь. — А вот в маленьких подвальчиках, может быть, что-то и отыщем. Вряд ли много, но курочка по зернышку клюет, верно?

— Что-нибудь да найдем, — кивнул я.

Мы пересекли небольшую площадь, скрываясь за брошенными машинами, после чего Валера уверенно свернул во дворы. Здесь можно было разглядеть и следы поспешных сборов: сумки, тряпки какие-то валялись возле открытых багажников машин. И трупы, много. Причем, большинство чуть ли не по косточкам растащены.

Скоро мы увидели первый магазин, у которого не было даже нормальной вывески: просто времянка, развешенная прямо по стене. Когда мы подошли ближе, то увидели, что двери оказались выворочены из створок. Скорее всего, кто-то подогнал грузовик, зацепил и дернул. Сомневаюсь, что мы там что-то найдем.

— Я сам посмотрю, — сказал он. — Ты здесь подожди, карауль.

Он двинулся вниз по лестнице, и я отчетливо услышал хруст разбитого стекла. Потом его сдавленную ругань. Шаги скоро стихли, он ушел в глубь помещения.

Я прислонился к стене, огляделся. В окне напротив, в отблеске мутного стекла, мелькнула какая-то тень. Повертев головой, я ничего не увидел. Показалось что ли? Солнце встающее бликует?

Потом снова услышал шаги и голос Валеры:

— Пусто. Все подчистую вынесли, а что нет, так побили и ногами потоптали, — он поднялся по лестнице, размял шею, огляделся. — Ладно, двинули дальше. Тут еще один подвальчик был.

Мы прошли через двор, миновали проспект, на котором снова были зомби, но они не обратили на нас никакого внимания. Да, раннее утро — это лучшее время для того, чтобы передвигаться по городу. И добрались до еще одного магазинчика.

На этот раз двери были целы, но за ними явно кто-то побывал: замок был сорван, внутри царил полумрак. Валерий достал фонарь, включил его, направил внутрь. Я отметил, что мне тоже неплохо было бы обзавестись чем-то подобным. А еще нужно батареек набрать, как можно много. Именно от таких ведь все работает.

— Пошли, — проговорил он и стал спускаться по лестнице, ведущей вниз.

Мы зашли в магазин, и я принюхался, отметив, что у меня уже появилась привычка при входе в помещение сразу анализировать запахи. В воздухе висела вонь плесени, прелых овощей и чего-то еще. Это гребаный уксус!

— Здесь кто-то есть, — проговорил я. — Надо быть осторожнее.

Валера кивнул.

— Кто-то дохлый, — кивнул он. — Они всегда воняют. Идем.

Он пошел, освещая перед собой дорогу, фонарем, я с битой наготове двинулся за нам. В углу, возле прилавка, действительно лежало тело. Это был мужчина в грязной одежде, с укушенной раной на руке. Кровь уже успела запечься, но судя по позе, умер он недавно. А еще перед смертью его явно крепко избили: на лице были синяки, которые уже никогда не сойдут.

От него несет уксусом или нет? Я наклонился над ним, чтобы внимательнее рассмотреть, и вдруг заметил, что его пальцы слегка шевельнулись.

— Блядь! — выругался я, рефлекторно сделав шаг назад.

Мертвец дернулся, его глаза открылись. Пустые, закрытые мутной пленкой и такие, сука, жуткие, что и словами не передать. Он уперся руками в пол и стал медленно подниматься.

— Сдохни уже! , — рявкнул я и с размаху долбанул битой по черепу.

Раздался хруст, он повалился обратно на пол, да так и остался лежать. Из-под головы стала растекаться какая-то желтая жижа.

Возле стойки с батарейками лежал рюкзак, самый обычный, городской. И он, судя по всему, принадлежал раньше этому самому парню. Я взял его, открыл, и увидел, что он пуст. Но ничего, мне и сам рюкзак пригодится, будет куда вещи складывать. А потом я принялся проверять карманы куртки и брюк упокоенного.

Бросил взгляд на Валеру, и понял, что вот такое ему было в новинку. Одно дело — пошарить в заброшенной квартире или магазине, а совсем другое — это обыскивать трупы. А вот мне это не в новинку. И даже тогда, когда я все, вплоть до белья, снял с трупа военного, уже было не в новинку.

В кармане нашлась бензиновая зажигалка, с красными серпом и молотом. Как по мне, так это выглядело достаточно пошло, но что означают эти самые серп и молот я так и не вспомнил. Но штука полезная. И пачка сигарет отыскалась. Из интереса я открыл ее и принюхался — будут какие-то ассоциации? Нет. Значит, не курю. Но может на обмен пойти.

Больше никакого имущества при трупе не нашлось. Похоже, что его не только избили, но и ограбили перед этим. А потом уже он напоролся на зомби, убежал и отдал концы.

— Ладно, — сказал я. — Смотрим. Держимся вместе.

И мы двинулись вдоль полок. Вот тут уже работали профессионалы, было видно, что не толпа набилась и похватала, что смогла, а шел организованный грабеж. Выносили то, что нужно. Никто ничего не ломал, не топтал, а спокойно загружались и вывозили. В первую очередь — легкое.

Первым шел отдел бытовых товаров. Батареек, например, на стойках не было. Зато имелись бритвы и станки к ним, как мужские, так и женские. Я сгреб сразу несколько и забросил в рюкзак. И мне лучше от бороды избавиться, она запахи впитывают, да и, думаю, представительницы прекрасного пола, что с нами живут, будут благодарны.

Были зубные пасты и щетки, я прихватил их с запасом. Что-то из прошлой жизни подсказало мне, что зубы — это вообще больная тема, лечение их вставало очень дорого, иногда сложную операцию провести было дешевле. А сейчас зубных кабинетов нет, лечение одно — драть. Так что остается только следить за ними.

Влажные салфетки я тоже прихватил, как и мыло. Кстати, у моих товарищей по несчастью явно была вода, а я даже не спросил откуда. Но если хватает, чтобы пить, значит, можно и мыться, верно?

А вот полки, на которых было то, что нам нужно больше всего, оказались опустошены подчистую: сахар, соль, макароны и крупы вынесли все.

— Похоже, сюда еще собираются вернуться, — проговорил Валера. — И добрать все остальное.

— Значит, нам надо свалить, пока они этого не сделали.

Некоторые полки остались частично заполненными: редкие упаковки галет, несколько банок рыбных консервов, детское питание. Мы все это прихватили: раз можно детям, значит, можно и взрослым, верно? В холодильниках не было ничего стоящего — йогурты и давно скисшее молоко, содержимое некоторых бутылок стало черным. Но вот на нижних полках я заметил несколько пачек орехов и сушеных фруктов. Взял все. Высококалорийная пища с кучей микроэлементов. То, что нужно.

В дальнем углу магазина оказались полки с алкоголем. Вот тут выбирали избирательно, в основном выносили все дорогое. Ну, предмет не первой необходимости, но при этом тяжелый и объемный. Ни одна из марок не вызывала у меня никаких ассоциаций, да и, похоже, не любил я крепкий алкоголь. Зато обратил внимание на пиво: почти все оно было под брендом «Крым», и тут стояли целые ящики. Пихать его в рюкзак не буду, а вот один такой обязательно унесу, пиво я любил, и даже смог отдаленно вспомнить вкус. Да и бросить его можно в случае чего.

— Надо бы тележку достать, — проговорил я. — Хотя бы такую, из супермаркета.

— Я думаю, когда мы в следующий раз сюда вернемся, все уже разграблено будет, — проговорил Валера. — Но и так набрали немало, на неделю хватит. Пошли уже.

Мы двинулись в сторону выхода из магазина с изрядно потяжелевшими рюкзаками. И когда уже вернулись к прилавку, я услышал снаружи приглушенные шаги, а потом веселый мужской голос:

— Эдик, ты тут? Выходи!

Я замер. Мы с Валерой переглянулись, он перехватил поудобнее свою арматурину.

— Эдичка, мы же тебя все равно найдем! — послышался уже второй голос.

Ну, я своего имени не помню, но сомневаюсь, что меня так назвали бы родители, это же как нужно своего сына не любить. Валера — точно не Эдик. Остается один кандидат — труп, которому я размозжил голову. И, похоже, что они сейчас спустятся вниз.