Глава 7

В итоге нам достались неплохие трофеи. В первую очередь, конечно, пистолет-пулемет. Он назывался «Кедр», и его внешний вид всколыхнул обрывки моей памяти. Он старый, очень, на вооружении не стоит однозначно, а значит, скорее всего «серый». Но в данной ситуации это не имело никакого значения: из него можно стрелять, а соответственно, убивать зомби. Или людей.

К нему было три коробчатых магазина на двадцать патронов под «макаровский» же патрон, и я решил, что заберу это оружие себе. Будет за основную огневую мощь. На несколько коротких очередей магазина хватит, да и стреляет он подальше, чем пистолет.

Помимо этого, естественно, обрез двустволки. Его я потом тоже заберу себе, потому что это оружие уже конкретно против людей, а с ними Валера воевать не сможет. Это было отчетливо ясно по тому, как он повел себя с бандитами. Нет, палец мы, конечно, вправили, и несмотря на здоровенный кровоподтек, рука функционировала. Но все-таки я ему не доверял.

Два пистолета: Макаров и Ярыгин. И если с макаровским боеприпасом все было неплохо, то вот парабеллума нашлось всего ничего — один полный магазин. Похоже, что главарь его больше для понта таскал. Да, там восемнадцать патронов, но запасных не было.

Помимо этого всякая мелочевка: бинты, жгуты, какие-то таблетки, в рюкзаке у главаря нашлась початая бутылка виски. Еще холодняк: ножи, биты, и тот же самый топор. Вот его я тоже решил забрать себе. Это оружие в первую очередь против живых мертвецов, а как я успел убедиться, черепа он прорубал вполне себе уверенно.

Ну и главный трофей — главарь бандитов, которого мы затащили в магазин. Я перетянул его раненые конечности жгутами, которые нашлись у бандитов же, а еще одним стянул руки за спиной. Чтобы не истек кровянкой и не сдох раньше времени. Ему еще нужно многое нам поведать.

Дверь закрыли, привязали куском веревки. Теперь просто так внутрь будет не вломиться. Да и вообще, зомби, которые придут на выстрелы, внутрь не полезут, если не шуметь. Мы, правда, скорее всего, будем шуметь.

Потому что сейчас я буду спрашивать. А он будет отвечать, вне зависимости от того, захочется это ему или нет. Если не захочется, значит, будем действовать по плохому.

А вот умею ли я допрашивать людей? Черт знает. Ничего особого по этому поводу в памяти не всплывает. Значит, буду действовать по наитию. Оно подскажет. Ну и есть понимание того, что главное — не дать ему сдохнуть перед тем, как он мне все расскажет.

— Ну что, теперь ты молчать будешь? — спросил я, посмотрев на бандита.

За все время, что мы потрошили трофеи и обыскивали его спутников, он так ничего и не сказал, только злобно зыркал на нас. Не так, чтобы заперся в себе от шока, просто, похоже, не знал, что делать. Ну еще бы, накосячил, а теперь отвечать придется.

— В героя будешь играть? — спросил я, усевшись прямо перед ним на корточки.

Валера стоял чуть позади, причем, у меня было ощущение, что он связанного бандита побаивается. Но, что хорошо, он не стал его бить, орать или еще как-то вымещать на нем свой страх или отыгрываться за боль и унижения, которые ему принесли. Понимает, что дело на первом месте, а все остальное можно взять и засунуть себе глубоко в жопу.

— Ну ты чего? — спросил я, посмотрев ему в глаза и наткнувшись на колючий взгляд. — Только что же такой смелый был, хозяин положения. Ты у этих долбоебов главным был?

И снова нет ответа. Похоже, что без пыток все-таки не обойдется.

— Так говно ты, а не главный, — продолжил я. — Сразу бы обыскали, нашли пистолет, и ничего не случилось бы. А теперь поезд ушел. Пацанов не уберег, сам на краю висишь.

Молчит. Я вдруг понял, что никаких негативных эмоций у меня этот бандит не вызывает. Скорее, просто любопытство. Как у ребенка, который увидел под ногами какого-нибудь интересного жука, и теперь рассматривает, как тот ползет по своим делам. И только во власти ребенка пойти дальше, не трогая его, или раздавить. Так, чтобы потроха во все стороны разлетелись.

Я протянул вперед руку и засунул палец левой руки ему в рану, одновременно правой зажимая рот. Вогнал глубоко, и рванул на себя, чувствуя, как внутри от боли сокращаются мышцы. Закричать у него, естественно, не получилось, и он просто замычал мне в ладонь, долго, протяжно. Его глаза полезли из орбит.

— А теперь так, — сказал я. — Я с тобой в игры играть не собираюсь. Вариантов у тебя всего два. Либо ты мы все рассказываешь, либо я делаю тебе очень больно, и тогда ты мне все равно все рассказываешь. Понял? Вопрос первый: как зовут.

Что-то подсказало мне, что это правильный вопрос. Надо же знать, как к нему обращаться — это первое. А второе… Если он правдиво ответит на него, тогда и дальше врать ему будет уже сложнее.

— Иди на хуй, — просипел он, когда я убрал руку.

— Ответ неправильный, — ответил я, снова зажал рот и просунул палец в рану уже глубже. И принялся шевелить им в разные стороны так, чтобы причинить максимальную боль.

Бандит задергался, попытался отодвинуться от меня, отстраниться, но естественно не смог. В свете фонаря его лицо стало совсем уже серым. Но я продолжал мучить его. Не из садизма, просто у меня другого выбора не было. Мы не можем спокойно жить здесь, пока рядом где-то ходит толпа отмороженных уголовников, которым человека убить, как… Ну как и мне в общем-то, как поссать сходить. Но они это делают просто так, вообще без причины.

Секунд через десять я вытащил палец. Ладонь вся была покрыта алой кровью. Я показал ее ему.

— Видишь? — спросил я. — Это твоя кровь. Поллитра ты уже потерял примерно, но это ерунда, даже так можно нормально жить. Но дальше может быть ведь гораздо хуже. Так что, ответишь на вопрос?

— Шпак, — ответил он, едва я убрал руку. — Юра Шпак…

— Хорошо, — кивнул я. — А меня Сергеем зовут. По кличке собачьей я тебя называть не буду, но раз Юра, так Юра. А теперь скажи мне, Юра, кто в твоей банде главный?

Сразу пытать я не начал, решил выслушать ответ.

— Я — главный, — ответил он. — И банды-то нет, ты уже всех…

— Тише, тише, — я поднял палец к губе, а потом вытащил трофейный нож и разложил его.

С виду — неплохая такая спайдерка, но пластик совсем дешевый и люфтит сильно. Скорее всего, копия, причем, дешевая. Значит, и сталь говно. Но острый, так что для дела использовать можно.

А потом я снова зажал ему рот и воткнул нож в бедро, глубоко, примерно по середину лезвия. Кровотечения не боялся, жгут был наложен надежно, так что даже если какую-то артерию перережу, то хрен с ней. Ему же все равно не жить. Главное — больно сделать.

И повел нож вниз. Бандит уже не просто мычал, он выл, если бы я не держал ладонью его рот, он бы орал в полный голос, как будто его режут. Хотя почему как будто, оно ведь так и есть.

На секунду я остановил руку, и когда мычание прекратилось, проговорил:

— Ты, наверное, думаешь, что я совсем тупой и местных раскладов не знаю? — спросил я. — Вчера я видел одного из ваших вместе с Лехой Шайбой. И что, ты хочешь сказать, что это ты главный, а не он?

— Ебаный маньяк, — пробурчал он, когда я открыл ему рот. — На хуя ты спрашиваешь, если и так знаешь?

— А откуда мне знать, что я не ошибаюсь? — улыбнулся я. — Значит, ты из бригады Шайбы?

— Да, — сказал он и вдруг заорал во весь голос. — И когда он узнает, что ты сделал, он тебя на куски порежет! И всех твоих тоже!

Я снова заткнул ему рот и провернул нож. Ублюдок не то что задергался, он забился, пытаясь отползти как можно дальше, но это причиняло ему еще больше боли.

— Слышь, нельзя же так, — вдруг проговорил у меня за спиной Валера.

Я повернулся к нему, и увидел, что лицо у него посерело. Да, не приходилось ему раньше видеть такого. Меня-то он вроде ничего не боялся, но похоже, что просто хорошо прятал страх. А вот тут ему реально нехорошо стало. Похоже, что сейчас блеванет.

— Валер, ты кем раньше был? — спросил я, вместо того чтобы отвечать на его претензию.

— Адвокатом, — ответил он. Нет, он не просто в шоке после всего, что произошло, он в полном ахуе.

Но тут уж либо ты привыкнешь к новым реалиям мира, либо просто сдохнешь. Третьего не дано. Не в том смысле, что можно убивать, грабить, пытать и насиловать без всякого страха наказания, а в том, что нужно быть жестким парнем.

— Ну так, они совершили преступление, а я сейчас делаю наказание, — сказал я. — Как в книжке. Если смотреть не можешь, лучше отойди, иди поковыряйся на складе магазина, может быть, еще чего-нибудь найдешь.

— Как скажешь, блин, — Валера положил фонарик на прилавок так, чтобы он освещал нас, потом достал другой, уже из тех, что мы сняли с бандитов и скрылся в глубине магазина.

Ну не захотел смотреть, так мне и лучше.

— Сколько человек в банде? — спросил я у пленного. В общем-то меня это в первую очередь и заинтересовало.

— На тебя, сука, хватит!

Я снова зажал ему рот и опять провернул нож. После чего повел его вниз, к колену, медленно, так, чтобы каждое движение хорошо прочувствовалось. Снова крики, дерганья, попытки вырваться, от которых ему становилось только больнее. Нож из-за этого шел не по прямой, а делал какие-то загогулины.

— Я объясняю в последний раз, — сказал я. — Будешь говорить — больно не будет. — Не будешь — будет очень больно. Ты моему приятелю пальцы ломать приказал? Так я твои просто отрежу на хрен.

Вытащив нож, по рукоятку покрытый кровью, я показал ему лезвие. Близко, так, что еще чуть-чуть и смогу воткнуть. Посмотрел ему в глаза, и увидел в них отчаяние.

Он понял, что я за человек, и что я могу сделать. Удивительно, но я сам не знаю, что я за человек, но сейчас понимаю, что добывать информацию с помощью пыток мне не впервой. Черт, да кто же я такой вообще?

— Было человек пятнадцать, — задыхаясь от боли, прохрипел он. — Но они меняются постоянно. Кто-то уходит, кто-то приходит. Основа — Шайба и его парни, их шестеро.

Все, сломался. Пытать его больше не нужно, теперь он мне и сам все расскажет. И врать не будет. Можно будет еще немного, но потом, чтобы удостовериться, что-то, что он нам сказал, правда.

— А ты, типа, со своей бригадой под ним?

— Прибились, — выпалил он. — Потом да, под ним стали, подмял, можно сказать.

— Где база у вас?

Наверное, нужно было иначе говорить, но слово «база» проскользнуло из прошлой жизни.

— Слышь, все скажу, только отпусти, а? Не убивай!

Торговаться стал. Ну, это ты зря.

Я сунул большой палец левой руки ему в глаз и чуть надавил. Он задергался, замычал, но я сделал это больше для устрашения, а не потому что собирался его калечить. Впрочем, он и так уже калека, куда он уйдет-то, с двумя пулевыми и располосованным бедром?

— Мы тут не на рынке, чтобы торговаться, — прорычал я ему в лицо. — Если будешь пиздеть что-то лишнее, то я тебе глаза вырежу и брошу тут. Понял?

Он отчаянно закивал. Вопросы еще оставались, они как-то сами собой сложились у меня в голове. И одновременно с этим у меня образовался какой-то план, пусть я и сам еще не до конца понимал его детали.

Я чуть ослабил хватку, но только чтобы дать ему возможность дышать. Вонючий пот тек по его лицу, глаза бегали, как у загнанного зверя. Он понимал, что живым отсюда не выйдет, но что-то глубоко в нем еще цеплялось за слабую надежду. Надежда всегда есть, и чаще всего она ошибочная.

— Где база? — спросил я.

— Жилой дом, пятиэтажка, — сказал он наконец. — Хрюкина, пять. Мы дом зачистили и заняли его.

— И я, типа, должен поверить, что вы посреди квартала живете? — спросил я. — Совсем меня за идиота держишь?

— Нет, нет! — он отчаянно замотал головой. Из борзого пацана превратился в трусливую крысу, которой прищемили хвост, и которая теперь готова заложить вообще всех. — Мы квартал подчистили, зомби почти не приходят.

— Как укрепили базу? Не верю, что пятнадцать человек целый дом держат.

— Двери подъездов заварили и завалили, только один оставили, центральный, — ответил он. — Пробили проходы на втором и третьем этажах.

— Ловушки, мины?

— Откуда? — удивился он. — Саперов-то у нас нет.

Я задавал вопросы, а он отвечал. О том, что можно молчать или пытаться выкручиваться, он уже забыл. Ну, а точнее я ему это достаточно доходчиво объяснил.

— Сколько людей было, когда уходили сегодня оттуда?

— Семеро оставались. Двоих еще ждут, что вернуться должны, но хрен знает. Задерживаются.

— Вооружены чем?

— Кто чем, — он поежился, а потом все-таки добавил. — Пистолеты есть, обрез должен быть еще один, кроме того, который ты отобрал. Биты, ножи, дубинки.

— А, типа, автомат у вас всего один был?

— Ага, — кивнул он. — Ведро его откуда-то достал, еще до Войны. Гордился сильно, даже в руках подержать никому не давал.

Ну тут вроде все понятно. Надо бы узнать, что еще в городе творится. Какие еще группы выживших тут остались, кто не свалил.

— Есть на местности еще кто-то?

Он прикусил губу, но когда я ткнул пальцем в его разрезанное бедро, вскрикнул и очень спешно заговорил:

— Есть… Несколько мелких групп, лохи, мы их грузим… Как вас загрузить хотели.

— А кто-то, кого бояться стоит?

— Я не думаю, что ты вообще кого-то боишься.

Я усмехнулся. Льстить пытается, сучонок. Но это не ответ на вопрос.

Увидев, как изменилось выражение моего лицо, он затараторил?

— В промзоне еще есть группа, но сколько людей, не знаю. Менты бывшие, по форме ходят.

Вот, это уже интереснее. Правда, что-то мне подсказывает, что идти за помощью к бывшим сотрудникам правопорядка — не лучший вариант. Скорее всего, там и раньше-то особой порядочности не было, а уж теперь, когда все по пизде пошло.

А еще они вооружены и, что важнее, этим оружием умеют пользоваться. Короче, их действительно стоит опасаться.

— Они с Шайбой работают?

— Нет… — он замотал головой. — Они беспредельщики конкретные, без предупреждения стреляют. Мы двоих пацанов потеряли, когда с ними столкнулись.

Ладно, все, что мне нужно знать, я уже знаю. И на сто процентов уверен, что мне нужно наведаться к ним домой. Если их действительно с десяток… Я не киногерой, конечно, но варианты есть. Особенно если подобраться тихо.

— Последний вопрос, — сказал я, снова заглянув пленнику в глаза. –Вот ты на моем месте, ты себя оставил бы в живых?

Пленный открыл рот, но ничего не сказал.

— Вижу, сам все понял, — резюмировал я, и одним движением перерезал ему горло.

Он захрипел, задергался, издал непристойный звук. Остро запахло дерьмом.

Я же вытер руки и нож о его футболку, поднялся, повернулся в сторону, куда ушел Валера, и увидел, как он выглядывает из-за полок. Похоже, что он ничего там не искал, а просто спрятался и смотрел.

— Хрюкина три знаешь? — спросил я.

— Ну да, — он кивнул и шмыгнул носом. — Недалеко. А что?

— Сейчас туда двинем, — ответил я, сложил складышек и спрятал в карман.

— Нахуя? — удивился он.

— Ты ж слышал, что он говорил, — сказал я. — Там их осталось человек семь, в том числе и Шайба. Завалим его — вычистим район, сможем ходить смело. Оглядываться все равно придется, но уже поменьше.

— Ты ебанутый? — спросил он. — Отсюда валить надо, пока они этих искать не пошли. А потом сидеть дома и не выходить никуда.

— Что я вчера сказал? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Я сказал, что вы будете делать то, что я скажу. Если сам ссышь, то отведи меня просто туда, я сам все сделаю.

И ведь сделаю. Я понимаю, что семеро бандитов без военной подготовки для меня проблемой не станут. Тем более, что они еще и вооружены как попало.

— Психопат, блядь, — проговорил он, покачав головой. — А если нас завалят?

— А нам не похуй? — спросил я.

И понял, что он вообще не врубается. Придется пояснить.

— Нам будет похуй на все ровно с того момента, как нас завалят, понимаешь? Но можешь не ссать, я все сделаю, и никто нас не тронет.

— Ладно, — выдохнул он. — Отведу. Но сам с тобой не полезу.

— Ну ладушки, — пожал я плечами. — Главное, отведи меня туда.