Глава десятая

Я открыл дверь родителей ключом, всегда висевшим у меня в прихожей. Открыл тихонько, было без четверти двенадцать ночи.

И наткнулся на отца, крадущегося – иного слова не подберу, – с кухни. В руках он держал бокал, на четверть наполненный чем-то коричневым. Отец был в пижаме и тапочках, значит, выбрался из постели.

– Найт кап, – сказал отец, увидев меня.

Честно говоря, я ожидал какой-то другой реакции после двухдневного отсутствия.

– Чего кап? – не сразу понял я.

– Ночной колпак, – пояснил он. – Англичане так называют маленькую выпивку перед сном, а они в выпивке большие специалисты… Не спится.

– Ясно, – сказал я.

Они что, не заметили моего отсутствия? Даже обидно немного.

– Пойдём на кухню, – решил отец. – Ты что-то хотел рассказать? Вы с Дариной как утром умотали на весь день, так и не появлялись. Я заходил вечером.

Утром?

Хотя чему я удивляюсь. Время в разных реальностях может течь по-разному.

Мы прошли на кухню, отец, не спрашивая, налил мне кипяток и дал пакетик чая. Чай пах сеном, но он был горячий, и я сел, грея руки о чашку. Холод Ровиана до сих пор был где-то глубоко во мне.

– Странная у тебя рубашка, – сказал отец. – И джинсы.

– Почему?

– Если не ошибаюсь, ни на рубашке, ни на штанах нет ни пуговиц, ни швов. Как ты их надеваешь? Какая-то инопланетная технология?

– Инопланетная, – пробормотал я, обнаружив, что отец прав. Высший дал нам очень своеобразную одежду.

Отец кивнул, сделал маленький глоток, поморщился. Скорее всего, это был какой-то гадкий напиток, который англичане пить бы не стали.

Хотя почему я так думаю? Я про тэни знаю куда больше, чем про англичан.

– Ты хотел посоветоваться, – сказал отец. – Спрашивай.

– С чего ты решил?

– Ну вряд ли ты надумал в полночь нас проведать. Денег ты просить у нас тоже не станешь, – отец улыбнулся. – Что-то с девчонками?

Он так и сказал, «с девчонками», во множественном числе.

– Нет, – ответил я. – То есть да, но сам разберусь…

Отец молчал, выжидая, я вздохнул.

– Если кратко – они обе меня любят. А я их, наверное. Есть же такие семьи.

– Мама расстроится, я позавидую, – хладнокровно заметил отец. – Но извини, советовать ничего не стану.

– И хорошо, я действительно сам разберусь, – ответил я с облегчением. – Нет, я о другом. Про другие отношения.

– С Инсеками?

– И с ними тоже, – сказал я мрачно. – В общем, я как-то во многое влез, очень сильно…

– Скажи, ты причастен к тому, что Инсеки улетели? – спросил отец.

– С чего ты взял? – удивился я.

– Просто ответь.

– Самым прямым образом, – признался я. – Пап, я вообще уже не совсем человек!

Он молчал и смотрел на меня.

– Я убивал! – сказал я.

– Но они были плохие люди?

– Пап, ты издеваешься?

– Нет, спрашиваю, – ответил он.

– По большей части они вообще были не люди.

Отец пожал плечами.

– Тогда с юридической точки зрения – это не считается.

– Я не про юридическую!

– Хочешь, чтобы я тебя поругал? Не стану, ты мой сын. Похвалил? Ну, если ты спасал людей или защищался, то похвалю.

– Я чуть планету не взорвал, – сказал я.

– Большую?

Нет, всё-таки он мне просто не верит!

– Больше Юпитера.

– Маме не станем рассказывать, – сказал отец и сделал ещё глоток.

– Скажи, ты всё-таки шутишь? – спросил я с надеждой.

– Нет, сынок, – отец вздохнул. – Я понимаю, что у тебя какая-то своя, огромная и непонятная жизнь. И ты, наверное, стал больше, чем человек. Как эти, Изменённые.

Я кивнул.

– Но я не знаю, чем тебе помочь, – сказал он. – Если скажешь, что надо сделать, – сделаю. Ты же наш сын. Но, наверное, сейчас пришло твоё время решать и действовать. Потому что этот мир твой. Дарины. Анастасии.

– Чего шумите? – донеслось из коридора.

Повернувшись, я увидел сонное лицо Наськи, выглядывающей из полуоткрытой двери её комнаты.

– Привет, – сказал я. – Чего прячешься, иди к нам.

– Я не одета, – ответила она с достоинством. – И спать хочу. Болтайте потише, а?

И действительно – прикрыла дверь и исчезла. Я мстительно подумал, что, когда она узнает о наших приключениях, то будет очень жалеть, что не услышала их сразу.

– Уже ухожу, – сказал я. – Ладно, пап. Мне просто надо было узнать, что у вас всё в порядке. Завтра день суматошный.

Он кивнул. Помолчал мгновение, спросил:

– Про Юпитер правда?

– Ну это был не Юпитер, покрупнее немного, – уточнил я. – Чистая правда.

Отец покачал головой, и я подумал, что после моего ухода он может и повторить свой «ночной колпак».

День был чудесный.

Бывают в Москве такие летние дни, когда погода становится похожей на прежнюю. Нет ни тропической духоты, ни ливней, ни стремительно набегающих туч. И на тротуарах людно, и машин на улицах много, и, если не смотреть в небо, – всё как в детстве.

Ну, почти всё. С двумя девчонками я бы гулять постеснялся, засмеют.

А сейчас не стеснялся. Совсем.

И плевать мне на все сложности отношений.

Мы как-нибудь в них разберёмся.

Уж если могли существовать единым сознанием, то обязательно разберёмся. Главное, мы вместе. И без всяких недомолвок и тайн.

Мы доехали до уголка Дурова на полупустом автобусе, но выйти пришлось на следующей остановке, у аквапарка. Гнездо было оцеплено полицией, мы переглянулись, но ничего говорить не стали.

И, когда вышли, молча пошли по Олимпийскому назад, к украшенному фигурами зверей зданию.

Полицейские были не из отдела «Экс», обычные муниципалы. Видимо, их поставили во внешнее оцепление, и они откровенно скучали.

– Ребята, проходите мимо, – сказал сержант, когда мы направились к зданию. – Тут закрыто.

– Слон сдох, – поддержал его напарник.

– Слон живой и здоровый, – мрачно сказала Дарина.

– А воняет, как дохлый! – Видимо, второй полицейский ждал этой фразы и заранее заготовил шутку. Он даже тоненько хихикнул, что не очень-то вязалось с его формой и мужественной внешностью. Потом нахмурился, внимательно разглядывая Дарину.

– Я жница, – сказала она. – Пропустите.

Дарина всё меньше и меньше напоминала Изменённую, но всё же цвет глаз и неестественная гладкость кожи её выдавали.

– Извини, жница, но надо спросить начальство, – вмешался сержант. – Это твоё Гнездо?

– Нет.

– Вот! – обрадовался сержант. – Порядок должен быть…

– Скажите, что пришли Максим, Дарина и Милана, – вмешалась Милана.

Он отошёл на несколько шагов, забормотал в рацию. Мы терпеливо ждали.

– Пусть сразу к Леониду Владимировичу обратятся! – крикнул я сержанту. – Такой… высокий тощий старикан.

– К кому надо, к тому и обратятся, – сказал сержант, возвращаясь. На нас он теперь смотрел с любопытством. – Вы тут уже были?

– Вчера, – сдержанно сообщил я.

Сержант замялся. Поинтересовался:

– Что тут стряслось-то?

– А у вас допуск есть? – спросил я.

Полицейский обиделся и замолчал. Через минуту его рация забубнила, кто-то отдал команду, и сержант повёл нас ко входу. Я напряжённо вслушивался, пытаясь поговорить с Гнездом, но, кроме фонового давления, отпугивающего случайных людей, ничего не ощущал.

Видимо, Гнезду было не до нас. Хватало проблем внутри.

У входа дежурили уже другие полицейские, из отдела «Экс» – в силовой броне, неразговорчивые. Мне показалось, что они нас узнали, но вслух, конечно, ничего говорить не стали.

Нас быстро завели внутрь и оставили в небольшой комнате у самого входа. Судя по тому, что там всё выглядело привычно, по-человечески, эту комнату Гнездо использовало для общения с людьми. Столы, стулья, на стенах древние плакаты с животными и рекламой театра зверей…

Мы уселись и стали ждать. По-прежнему молча. Не обсуждая ни время, проведённое в чужой реальности, ни наше возвращение.

То, что происходит дома, остаётся дома.

– Живые!

Отставной генерал Леонид Владимирович ворвался в комнату в одиночку, хотя за его спиной мелькнуло несколько военных.

И похоже было, что он действительно рад нас видеть. Глаза у него были красные, невыспавшиеся, кажется, он тут и впрямь провёл сутки с момента нашего ухода. И пахло от него так, как пахнут старые люди, не помывшиеся один день: кисловатым и затхлым. Только рубашку он сменил на чистую, отглаженную.

– Как? – тряся меня за плечи, спросил он. – Как вы вернулись?

– Помогли, – ответил я. – А вы знаете, где мы были?

Леонид Владимирович покачал головой. Сел на свободный стул. Сказал:

– Рассказывайте!

– Да, есть о чём поговорить, – согласился я. – Только скажите вначале, где Лихачёв?

– Так что, он не с вами? – генерал помрачнел и напрягся.

Как-то мне не понравился его взгляд. С какой-то обидой он на меня смотрел, с напряжением.

Я глянул на Милану. Она кивнула.

– Давайте я расскажу, как всё с нашей стороны выглядело? – предложил я. – Через экран мы попали в другую реальность. В параллельный мир. Это была ловушка, куда мы вляпались, ловушка на Милану. Когда она ушла из нашего мира – её Высший исчез. Но нам удалось… договориться с местными. И нас вернули обратно.

Соображал Леонид Владимирович быстро. Прищурился, глядя на меня, потом спросил:

– И вы решили, что к этой ловушке причастен я?

Я пожал плечами.

– А проход в иной мир тоже я открыл?

– Ну, не сами, конечно. – Моя уверенность в заговоре начала испаряться. – Но вы как-то очень странно всё организовали, неаккуратно. Увели нас от экрана, оставили там Лихачёва, позволили вначале нам отправиться на чужой корабль, потом Милане…

– Высший порекомендовал разобраться, – добавила Милана. – Вы же понимаете, когда он вернётся, а он вернётся…

– И все мотивы поймёт, – вставила Дарина.

Леонид Владимирович размышлял, глядя то на меня, то на Милану.

Потом развёл руками.

Отставной генерал по-прежнему смотрел на меня с лёгким недоумением, и это напрягало.

– Ну да, – сказал он. – Всё было организовано чёрт знает как. Я бы в жизни так операцию не проводил.

Я ждал.

– Максим, вы уверены, что хотите услышать мой рассказ? – спросил он с каким-то напором, явно выделяя слово «вы».

– Леонид Владимирович… – Я вдруг почувствовал себя школьником, которого вызвал строгий директор. И никакого значения не имело, что сутки назад я сворачивал пространство в трубочку, а газовый сверхгигант едва не заставил лопнуть, будто воздушный шарик. – Вы сейчас на что-то намекаете, так?

Генерал кивнул.

– Так вот, я не понимаю этих намёков, – сказал я. – Я хочу услышать ваш рассказ. И девушки тоже. Наверное, у нас какое-то недопонимание… так давайте же поговорим и всё выясним?

Леонид Владимирович вздохнул. Потёр подбородок. Я подумал было, что он колеблется, но смысл от тэни вдруг сработал и подсказал, он в эти секунды готовил свой рассказ. Даже не рассказ – доклад. Ему приходилось докладывать и генералам – когда он сам ещё им не был, и министру обороны, и президенту. Он это умел.

– Трое суток назад мы получили подтверждённую информацию о начале исследования корабля Инсека со стороны американцев, китайцев и европейцев, а конкретно – немцев. Европа действовала прокси, через Бельгию, американцы и китайцы самостоятельно. Меня вызвали… я действительно в отставке. Раньше курировал ряд программ, но стал козлом отпущения, когда Высший прижал Прежних.

– Сочувствую, – сказал я.

– Ничего, это в нашей работе неизбежно. Мы действительно знали о существовании Прежних и смысле работы Гнёзд, но что мы могли поделать? Вылетел по выслуге лет, и на том спасибо. Так вот, меня вызвали и предложили возглавить неофициальное исследование корабля. Пан или пропал.

Я кивнул.

– Ресурсы у меня были ограничены, в первую очередь человеческие, – продолжал Леонид Владимирович. – Велели действовать полуофициально… в общем, «нас там нет». Я обратился к Лихачёву. Он на самом деле мой старый приятель, когда-то я его прикрыл, помог остаться хотя бы в полиции. Игорёк к приказу отнёсся без энтузиазма, он считал, что ушли чужие – и слава Богу. Знаете, какое у него было прозвище?

Подумав, я предположил:

– Лихо?

– Верно, – старик усмехнулся. – Присказка у него была раньше… «не буди лихо, пока оно тихо». Тут он снова это сказал. Но помочь согласился. Только предложил вначале поговорить с тобой.

– Почему не со мной? – спросила Милана. – То есть не со мной, а с Высшим?

– Чтобы Высший не запретил сразу, – с ноткой удивления ответил Леонид Владимирович. – Игорь сходил, поговорил, отзвонился и сказал, что ты не рекомендуешь… Мы поспорили чуть, но сошлись на том, что идти всё равно надо. С матерью этого Гнезда контакт уже был налажен.

Он замолчал, буравя меня взглядом. И я вдруг тоскливо подумал, что не хочу слышать продолжение.

Оно мне не понравится.

– Вчера в полтретьего ночи Лихачёв меня разбудил, – продолжал Леонид Владимирович. – В дверь позвонил. Впрочем, мог бы и не звонить, что ему замки и охрана… он пришёл с Высшим.

Опаньки!

Я глянул на Милану. Та беспомощно развела руками.

Ну да, конечно.

Если Высший не хотел, чтобы она что-то знала, так она и не запомнит…

– В общем, Высший разбудил Лихачёва, притащил ко мне… как я понимаю, они не на такси ехали, а просто перенеслись. – Леонид Владимирович криво усмехнулся, не отрывая от меня напряжённого взгляда. – Высший соизволил отдать распоряжения. Одобрил исследование корабля. Предупредил, что корабле остались системы безопасности. Приказал после перехода десантной группы покинуть защищённую зону, к примеру, – уйти пить чай. Вместе с Максимом и Дариной. Лихачёву велел оставаться. В случае непредвиденного развития событий настоятельно рекомендовал вызвать Милану. О его визите потребовал никому не говорить, и что мы знаем, как будут развиваться события, не показывать.

– Высший знал, что мы придём? – уточнил я на всякий случай.

Леонид Владимирович кивнул.

– Конечно.

– Ребята, я не помню ничего такого! – воскликнула Милана. – Ничего! Я спала всю ночь!

– Ну а почему бы ты помнила, дорогая? – сказал генерал. – Не ты приходила.

– А кто? – Кажется, Милана даже расстроилась от этих слов.

Леонид Владимирович молча смотрел на меня.

– Кажется, он хочет сказать, что приходил я, – сказал я Милане.

Генерал кивнул.

Интересно, а ведь вслух он так этого и не произнёс. Не стал нарушать приказ Высшего.

– Я был дома, – сообщил я. – Спал. Вот… Даринка подтвердит. Это ничего не значит, конечно.

– Ты просыпался и вставал, – неожиданно сказала Дарина. – Я проснулась часа в четыре, тебя не было. Потом ты пришёл, лёг. Думала, ты в туалет встал.

– Не помню такого, – признался я.

Она помолчала секунду, а потом тихо рассмеялась:

– Я глупая. Я же ещё подумала сквозь сон, зачем ты надевал штаны, если в туалет ходил.

Посмотрев на Леонида Владимировича, я спросил:

– Точно был я?

– Тело походило на твоё. – Генерал слегка улыбнулся. – Но в нём был Высший, без сомнения. Мне доводилось с Прежними разговаривать, ещё до того, как их прогнали. Тоже чувствуешь, что за человеком что-то жуткое стоит, но когда с Высшим… тут не ошибёшься. Пальцы на ногах холодеют.

Думаю, если бы не Милана и Дарина, он бы выбрал другой образ, а не «холодеющие пальцы».

– Я не помню! – Я вскочил, прошёлся по комнате. – Зачем он так? Милана?

Милана развела руками. Она выглядела виноватой, словно отвечала за действия своего Высшего.

– Ты не знаешь судьбу Лихачёва? – спросил Леонид Владимирович с надеждой.

– Нет, – я покачал головой. – Да я же сам его спасать бросился, он хороший мужик!

– Вот и Лихачёв то же самое сказал, – старикан словно задался целью меня добить. – Когда Высший… когда ты исчез, просто исчез из моей квартиры, я его спросил: «Игорёк, будем исполнять? Мутное дело затевается». А он пожал плечами и ответил: «Максим хороший парень, не подставит».

– Я никого не подставлял, – сказал я с яростью. – Да мы сами там чуть не померли. Мы же оказались в мире, где нашего Высшего нет, нас там чуть на лоскуты не порвали!

– Надо его спросить, – сказала Дарина. – Зачем он так, он же сам…

Она вдруг замолчала.

Нахмурилась.

– Максим, Милана… Так, может быть, это был чужой Высший? Прежних, Инсеков, Продавцов? Ещё кого-нибудь?

– Если я правильно понял, Высшие возникнут в будущем, – ответил я. – А в нашем времени они появляются, сдвинувшись назад во времени. Перенося часть своей сущности.

– И только в того человека, кто со временем эволюционирует именно в этого Высшего, – произнесла Милана.

У неё вся кровь от лица отхлынула. Она посмотрела на меня с ужасом.

– Я часть твоего Высшего! – воскликнул я. – Мы же вместе будем. Высший сам это сказал!

Милана встала. В её лице что-то неуловимо изменилось.

Ну да, Леонид Владимирович был прав. Пальцы на ногах и впрямь похолодели.

– Сказал, – произнёс Высший. – Но, похоже, мы имеем дело с очень редким случаем.

– Нет, – сказал я. – Да нет же, нет! Мы были вместе!

– В чужой реальности ты действовал не так, как действовал бы я, – ответил Высший. – Мальчик Карир не пробуждал в тебе мой смысл, он позволил тебе активировать твой собственный потенциал.

– Да не так это всё!

Краем глаза я увидел, что Леонид Владимирович поднялся удивительно спокойным и естественным движением, приобнял за плечи Дарину и стал отступать к двери. Дарина пятилась, в ужасе глядя на нас.

И самое ужасное – она молчала.

А ещё молчало Гнездо. Даже шум исчез.

Теперь я понял, почему не смог с ним связаться, когда мы вошли. Гнездо ощутило, что я изменился. Что я не совсем тот, кем был.

– Ты – возможная часть меня, – продолжал Высший. – Пусть третьестепенная, но часть. К сожалению, ты ещё и часть другого Высшего. Боюсь, что ключевая.

– Милана, это не так! – сказал я как можно твёрже.

– Ты пытался меня уничтожить.

– Я же сам чуть не погиб, мы были вместе, ты знаешь мои мысли!

– Только те, которые ты знаешь сам. – Высший покачал головой. – В том мире – это всё был ты. Ты сражался, принимал решения, развивался. А мой смысл подвергался искажению и едва не был уничтожен.

Я покачал головой.

Передо мной, внутри Миланы, был Высший. Но в нём ведь была и Милана.

– Я не хочу быть частью какого-то другого Высшего, – сказал я. – Я хочу стать частью тебя. Меня вполне устраивает! Что надо сделать, подписать официальную бумажку об этом?

Я пытался улыбаться, надеясь, что Милана улыбнётся в ответ, и мы как-то решим этот вопрос.

– Боюсь, никакая бумажка ситуацию не изменит, – ответил Высший.

Я почувствовал – не знаю как, не знаю чем, – что пространство вокруг начинает меняться. Как текут градиенты энергии, пульсирует магнитное поле, колеблется гравитация…

И тогда я ушёл в двумерное пространство, сложив и развернув его, будто складывал оригами, – и оказался в другом месте.

Точно так же, как несколько дней назад, ночью (теперь я это отчётливо помнил), перенёсся к Лихачёву и вместе с ним – к отставному генералу Леониду Мельникову, получившему распоряжение негласно изучить корабль Инсека.

Я убежал.