Глава 16
— Ешки-матрешки! — Валерианна, чертыхаясь, топталась за городскими воротами в стороне от проезжей дороги у приметного деревца в ожидании своих спутников. — Угораздило же меня! Вместо того чтобы обустраивать себе уютное гнездышко и ходить по магазинам, поперлась на место смерти старой ведьмы! На ночь глядя. Это как же Айло мне мозги запудрил⁈ Старый маразматичный прохиндей и притворщик. Не лев он никакой, а лис облезлый!
Эмоции у девушки били через край.
Вчера потрепанная тетрадь бабки Лодраш расщедрилась еще на одну подсказку. Написанное не понравилось никому. Буковки были подозрительного бурого цвета запекшейся крови и гласили, что наследник должен получить дар после смерти старой ведьмы, иначе ее знания пропадут навсегда.
— Значит, тебе, Лера, надо как-то его получить? Ну, колдунство старухино, — почесывая и так вздыбленную белобрысую шевелюру, задумчиво пробасил Берт. — И Айло что-то говорил про «стать настоящей». Или он Кейтсе говорил? Кто из вас наследница-то? Тетрадь у обеих открылась.
Обрести непонятные силы древней бабки Валерке совсем не улыбалось. Кто его знает, что таится за этой расплывчатой формулировкой. Может, надо будет голышом на метле летать или яды варить и травить ничего не подозревающих девственниц, чтобы потом обменивать противоядие на их кровь…
— Я только дом унаследовала! — заспорила она с парнем. — А значит, дар должен достаться Кей. К тому же она кровная родственница и в какой-то мере Лодраш, да и место гибели старухи знает тоже только она.
Кейтса в перепалку не вступала. Девушка, словно оглушенная, сидела на стуле, теребя на шее шнурок с кольцом, доставшимся от матери. Слишком много навалилось на нее, и осознать это было непросто. Сначала нелепая смерть прапрабабки прямо на ее глазах, а ведь Кейтса и так с трудом ту разыскала в надежде на помощь. Потом дом, найденный по слухам и запаху, где она прижилась и почти ощутила себя хозяйкой, оказался не ее. Предположение хранителя, что граф, запах которого заставлял ее сердце биться в панике, возможно, является ее отцом, тоже было трудно воспринять спокойно. Тем более неизвестность — отец или все-таки нет — давила, расшатывая нервную систему, и так хрупкую и нестабильную в пограничном состоянии. А теперь наследственный дар…
— Поздно уже… — Ее голос слабо прошелестел по помещению, но перепалка тут же заглохла. — Надо у Айло спросить завтра утром и, наверное, письмо написать графу.
— Точно! — Лерка аж подскочила. — Надо найти какую-нибудь бумажку. Там и написать-то надо пару слов. Что мы что-то нашли. Берт! Ты утром сможешь как-то отправить?
Парень серьезно задумался, моргая и посапывая, а потом утвердительно кивнул.
— Если сейчас напишете, то я забегу в казарму и отдам начальнику заступающей утренней стражи при входе. Думаю, они тогда мьесту Рсмурсу и вручат, как он на работу явится.
— А что, Рсмурс не во дворце живет? — удивилась Валерианна. — Я думала, секретарь должен при его милости постоянно находиться.
— Ну, там не то чтобы дворец. — Верзила взмахнул руками, пытаясь описать жилье местного владетеля. — Там забор и ворота здоровенные, а за ними парк, почти лес, и видно крышу большущего дома. А дворец он или просто особняк, я не знаю. Не видел и врать не стану. На рынке местном говорят «графское поместье». А мьест Рсмурс, он по поручениям секретарь, у него дом есть в ученом квартале, а секретарь, который должен быть при герцоге, это не он. Там их вроде аж три штуки таких обычных-то. Они, наверное, как раз в том доме при его милости и живут. Или нет…
Как видно, Мохнатый никогда особо не интересовался особенностями вельможной жизни и теперь был сильно озадачен, припоминая все слухи, что когда-либо достигали его пушистых бинтуронговских ушей.
Кейтса, чтобы хоть как-то переключиться, торопливо убежала искать бумагу, обронив, что вроде видела в лаборатории что-то подходящее.
На лист для письма принесенная двуликой картонка на веревочке, разлинованная под названия отваров или настоев, походила мало, но других вариантов не было.
Уже озвученную фразу про находку на ней они и написали, добавив подпись: «Валерианна Петровна Ковалева, попаданка. Дом Лодраш».
Лера сочла, что так, возможно, его графское сиятельство скорее найдет время почтить их скромное жилище повторным визитом.
Утро наступило, за отмыванием гостиной пролетел день, а в дверь так и не постучали в этом случае уже долгожданные гости.
Айло же не переставая зудел о той самой записи в тетради и наследственном даре карги, доводя девушек требованиями вот сию минуточку прямо бегом нестись в лесные дебри. То, что он вчера из-за своего демарша пропустил что-то важное, ему ужасно не нравилось. Так что он был злющий, как осенняя муха, и надоедливый, как комар в ночи.
— Никуда граф Нейрандес не денется! — занудно бухтел он, наблюдая, как Кейтса старательно чистит камин. Лера в это время, сняв с торшера жуткий абажур, пыталась решить, оставить так или перетянуть чем-нибудь поинтереснее. — Карга еще когда в мир иной отошла? Время и так почти упущено, судя по виду букв. Вы цвет-то видели? Потом уборкой займетесь!
Причитания старого льва все же сделали свое дело, тем более сиятельство к ним не торопился. Наши барышни, перестав притворяться, что озабочены чистотой, а не таинственными письменами, решили, что нет смысла тянуть льва за бубенцы. Надо и правда разобраться, что там все же такое.
— Лер, ты меня за воротами подожди, а я выберусь из города тайком. Не надо, чтобы меня кто-нибудь учуял или увидел, — предложила Кейтса. — Только зайди еще в кузню и в корпус. Может, парни с нами сходят? Хотя бы Берт! Но лучше бы и Маерши пошли. Мне страшно.
Валерианна согласилась, хоть и не очень представляла свой забег по городу в поисках знакомых оборотней. Кузню, к своему счастью, девушка нашла быстро, все же мастер Грофек Финт был известной личностью и к тому же единственным гномом в графстве Нейрандес. Львиный прайд не сильно жаловал чужаков на своей территории.
Только вот, пока дозвалась приятеля, пока объяснила Берту, что да как, времени прошло немало. Гном парню прохлаждаться не давал, а кричать сквозь перезвон молотов или шипение закаливаемого металла та еще задача.
Когда Лера наконец выбралась из кузни, голова у нее гудела, как колокол, а сама она была красной и распаренной, как после бани. Надо было идти дальше, искать учебную территорию корпуса.
Корпус Валерианна нашла тоже быстро, но тут ожидало новое препятствие. Вот как объяснить молодым балбесам в форме, что симпатичную мисель они не интересуют? Донести до них, что ей нужны только братья Маерши, оказалось еще сложнее, чем перекричать кузнечный звон.
Самым опрометчивым было то, что Лера на вопрос, кого из братьев ей надо, заявила, что без разницы.
— Хоть всех трех зовите.
Ответом на легкомысленную фразу стали гогот и подмигивания вкупе со скабрезными шутками, что ни на чуть-чуть не приблизило ее к цели. Повезло, что мимо проходил какой-то мрачный тип, перед которым эти служивые остряки вытянулись во фрунт. Он выслушал просьбу девушки и отправил кого-то за парнями.
Троица Валерианне обрадовалась, а на приглашение прогуляться вечером в лес дружно выпучила глаза.
— А тебе туда очень надо? — осторожно поинтересовался Пьер, потеребив сережки в ухе. — За травами, что ли, собралась? Нашла рецепты Лодраш?
Караульные у ворот, услышав про каргу, сбледнули с лица и запереглядывались.
— Ну почти… — Лера многозначительно дернула бровями и покосилась на нежелательных свидетелей.
— Да ладно, если мьест Клырмур отпустит, то, конечно, сходим, — расплылся в улыбке Феликс, гордо поглядывая на уже собравшихся у ворот курсантов. — Надо же тебе лавку унаследованную открывать.
Ник с Пьером энтузиазма братца не разделяли, но прогуляться были не прочь, хоть и считали, что глупо шастать по лесу в сумерках.
— Может, там особые какие корешки надо именно вечером добывать. — Феликсу было все равно, лишь бы выбраться за ворота и узнать все новости. — Скажем, что помогаем наследнице бабки, и нас наверняка отпустят.
Так что, договорившись о месте встречи, Валерианна побродила по городу, выпила в небольшом кафе чашку горячего шоколада со свежеиспеченным, еще теплым бубликом и, немного поплутав на окраине, вышла за городские ворота.
То, что там ее никто не ждал, оказалось для девушки неприятным сюрпризом.
«Ну, Маерши, возможно, не смогли отпроситься, — с раздражением отмахиваясь от местной мошкары, рассуждала она. — Предположим, Берт пока не закончил работу… но Кейтса-то где? А если она передумала, а я торчу тут, как дура?»
Впрочем, совсем в упадническое расположение духа она прийти не успела, поскольку на дороге показалась тройка бодро несущихся каракалов.
— Ну что? — Феликс, в прыжке обернувшись человеком, мягко, как умеют только представители кошачьего семейства, приземлился в траву рядом с сидящей под кустиком Лерой. — Пошли искать твои корешки и травки.
— Надо еще Берта с Кейтсой подождать, — остудила пыл начинающего юного ботаника девушка. — Особенно Кейтсу! Берт, конечно, обещал, но вдруг работы очень много.
— А скажи-ка нам, наша загадочная, — томно и с придыханием, как умел урчать только Ник, раздалось у Валерки над ухом, — мы ведь не за растениями в лес-то идем? Да?
— Мы идем туда, где умерла старуха Лодраш, — тенью выскользнув из кустов совершенно с другой стороны, откуда Валерианна ее не ждала, ответила Кейтса.
Братья Маерши дружно зашипели, как вода, попавшая на раскаленную печку.
— Совсем спятили? — высказал их общее мнение Пьер. — Думаю, мы туда не пойдем и вас не пустим.
К счастью, ссориться и что-то доказывать барышням не пришлось. Их отвлек шум и треск кустов, сквозь которые, как медведь через малинник, ломился верзила Берт.
Слух у парня был прекрасный, и рявканье Пьера он расслышал очень хорошо.
— Им туда очень надо, и я пойду с ними, — внушительно пробасил он братьям Маерши. — Можете возвращаться в город, если струсили.
Сам он, откровенно говоря, тоже был не в восторге от таких приключений, но оставить девчонок без поддержки не мог.
Маерши на его заявление переглянулись и недовольно зафыркали.
— Может, тогда хоть скажете, зачем вам туда, что вы там ищете? — поинтересовались они. Как видно, вернуться так быстро для парней тоже было не вариантом. Это что про них тогда начнут болтать в корпусе?
— Да мы сами не знаем, — почти в унисон ответили девушки. — Айло сказал, что там мы найдем разгадку. Или хотя бы ее часть.