Глава 19

— Ох ты ж, опять приперся, кошак блудливый. Ты смотри, как зачастил, уже две недели таскается. — Призрак старой Лодраш замер у окна кухни своего бывшего дома. — Родня твоя, Айло, как и ты, совести совсем не имеет и мозгов, похоже, тоже! Видать, вместо них жижица в голове для роста гривы. Думаете же вы, судя по всему, совсем другим местом! Нет чтобы с дочерью отношения наладить, так он вон хвостом крутит!

Призрачная старушенция, к своему огромному удовольствию, вернулась в родной дом, связав себя с аурой получившей ее дар двуликой.

Бабка могла ворчать бесконечно. Никакого пиетета перед графским родом покойная ведьма не испытывала, и при каждом удобном случае ее ехидства роду Нейрандесов и в глаза, и за глаза доставалось по полной.

— Угомонись, Атта! Лучше за ученицей вон следи, — не менее язвительно отозвался старый лев. — Хорошо, хоть суп варит, а не отраву твою в лаборатории. Перца сыпанула как в корм штурмовым драконам из лётной эскадры. Ежели таким своего верзилу попотчует, то нюх ему отобьет напрочь. Точно говорю. Вся в тебя хозяюшка. Люблю, притравлю — как одно и то же.

Бабка Лодраш собиралась учить Кейтсу и помогла девушкам привести в порядок артефактное жилище, только вот с ее появлением покоя в доме почти не стало.

Два сварливых и ехидных привидения кто во что горазд изводили друг друга, жильцов и гостей этого ранее тихого домика. После одинокого пребывания в лесу старая ведьма в сад выходить категорически не желала.

Кейтса и правда отвлеклась на замечание родственницы и ухнула в кастрюлю почти полперечницы. Попробовав варево после упрека хранителя, она вся исплевалась, а услышав весьма непрозрачные намеки древнего привидения, разозлилась.

Испорченный суп был выплеснут в помои, кастрюля полетела в Айло, проскочила сквозь него и ударилась о стену, а сама девушка, красная как помидор, убежала к себе на чердак.

— Как обернуться смогла, никакого сладу не стало, — не преминул прокомментировать ее демарш полупрозрачный лев. Подлетев к кастрюле, Айло осмотрел внушительную вмятину у нее на боку и сердито фыркнул. — Вот! Была спокойная пугливая девчоночка, а теперь чуть что — вещи портит, не свои между прочим! Слова ей не скажи! Аристократкой себя возомнила? Сначала воспитание бы получить не мешало соответственное. Ишь…

Всласть побубнить о распоясавшейся молодежи ему не дали.

Шмяк!

Если кастрюля призраку никакого неудобства не причинила, то оплеуха от карги Лодраш прилетела его неупокоенному сиятельству знатная.

— Ты почто ее доводишь, морда твоя потаскунская⁈ Ну шастает сюда этот лохматый, а тебе-то какое дело? И с чего ты вообще решил, что к ней? У парня больше знакомых нет в городе, а тут вон и накормят заодно.

Бабке ужасно не нравилось, что сейчас они с Айло оба призрачные и она не хозяйка положения. Пригрозить изгнанием его из дома она не могла, дар-то свой уже отдала праправнучке. Кейтса тоже на хранителя влияния не имела, поскольку их судьбы как у родственников переплелись в тугой узел, избавиться от которого можно только всем разом. Да и с обучением у девушки пока складывалось так себе.

— Чую я, что белобрысый именно к Кейтсе ходит. Так не пара они, я тебе говорю! Она все же графских кровей, а этот… — не желая замолкать, опять зазудел свое его дохлое сиятельство.

Шмяк!

— Ах ты ж! — наступая на попятившегося льва рассерженной коброй, зашипела старушенция. — Помнится, и мне ты что-то такое вещал, пока поздно не стало. Мол, люблю не могу, но не графских ты кровей, моя змеючечка. Так ума и не набрался, корм для моли⁈ Не лезь, тебе говорю, а то пожалеешь!

Пока в доме кипели нешуточные страсти, Валерианна, наслаждаясь погожим деньком, методично пропалывала цветник с бледными, практически прозрачными, будто фарфоровыми цветами, похожими на львиный зев. Пахли они смесью липового цвета с ноткой имбиря и лимона. По крайней мере, у Леры их запах вызывал именно такие ассоциации.

Как им с Кейтсой сообщила старая ведьма, эти цветочки могли скоро понадобиться для отваров и мазей. С приходом осени представители кошачьих родов шли в лавку за сиропами от кашля, притираниями от суставных болей и каплями от насморка. Сырость и промозглость на котиков действовали угнетающе. И хоть до осени, казалось, было далеко, самые эффективные средства от простуды бабка велела делать заранее, поскольку настаиваться они должны долго и потребуется их в сезон довольно много.

Из-за сорняков сейчас бутонов было мало, а некоторые соцветия отваливались, даже не раскрывшись. Валерианна решила, что раз лаборатория и рецепты будут на Кейтсе, то ей самой стоит взять на себя обязанности садовода-огородника. Сорняки совсем задавили все мало-мальски полезное, и Лера твердо вознамерилась сделать из них компост.

Вообще-то, есть что-то даже сродни медитации в самом процессе прополки, но вот достичь нирваны и познать дзен мешал один существенный — очень существенный! — отвлекающий фактор. Его пышногривая милость граф Мааль Нейрандес, появляющийся у них в саду с рассветом и исчезающий, как только на город опускался вечер. Глава львиного прайда приобрел эту привычку после того, как они вернулись с той приснопамятной ночной прогулки по лесу.

«И чего он тут торчит? — размышляла Валерка про себя, с остервенением подрывая небольшой чапалкой корни растений-паразитов и отправляя их в ведро. — Рсмурс к нему бегает по двадцать раз на дню с бумагами, глава городовой стражи почти поселился у нас под дверями, а этому хоть бы хны. То молчком пялится, то с вопросами лезет».

Чувствовать спиной пристальный взгляд крупного хищника было крайне неприятно, со сменой ипостаси, как и предрекала старая ведьма, у его милости ничего не выходило. Ссориться с графом или тем более выгонять его сиятельство под надуманным предлогом у Валерианны духу не хватало, но терпение тоже было не железное. Пристальное внимание льва к девушке ослабевало лишь с вечерним приходом Мохнатого Берта. Появление кузнечного подмастерья отвлекало хищника. Тогда, кроме Леры, Мааль Нейрандес начинал еще следить за парнем и Кейтсой, что-то недовольно ворча себе под нос.

С дочерью за это время общий язык его львячество найти пока так и не смог. Когда они шли из леса, он начал было заговаривать о ее переезде в свой дом, об учителях, представлении местному обществу, но девушка так яростно воспротивилась всему этому, что графу пришлось отступиться.

При любой попытке надавить Кейтса оборачивалась мантикорой и, расправив крылья, стрелой улетала в небо, оставляя папашу и дальше мучиться чувством вины. Граф надежды не терял и упорно пытался добиться своей цели, даже частично посвятив в свои планы Леру.

Сегодняшний день для работающей сейчас в саду Валерианны ничем не отличался от череды предыдущих. С утра они с Кейтсой, как всегда, сбежали из дома прогуляться по городу. Купили продуктов, присмотрели кое-что из одежды, посидели в парке у пруда, кормя булкой местных водоплавающих, и в очередной раз обсудили графа, призраков и парней.

— Ник говорил, что зимой городские балы проводят, — мечтательно протянула Кейтса, царапая прутиком на земле замысловатые вензеля. Братья Маерши появлялись в их доме всего пару раз, но всегда приносили ворох новостей и рассказывали что-нибудь интересное. — Парни в корпусе готовятся, хотя еще долго. На арене бои будут! А приз огромный! Двести золотых. Представляешь?

Сумма Леру впечатлила. На десяток этих монеток можно было прожить полгода. Скромно, без размаха, но вполне неплохо прожить.

— Можно будет сходить поболеть за наших, — предложила она, кроша булку в воду. Там скопилась стайка ярко-апельсиновых птичек с надутыми, как губешки силиконовых спутниц земных олигархов, клювами и выпученными глазами на подвижных, как у крабов, ножках. Птички жадно хватали корм, отпихивая друг друга, и шумно бранились между собой звуками «пррля» и «буррл».

— «Болеть»? — не поняла Кейтса.

— Поддерживать, я имею в виду. Просто там, где я раньше жила, это почему-то называлось «болеть», — пожала плечами Валерианна, сама не зная, как объяснить двуликой особенности русского языка. — Кстати, ты-то на бал точно попадешь. Твой отец, скорее всего, настоит на том, чтобы представить тебя обществу, а одно из зимних торжественных сборищ — прекрасный случай.

— А если я не хочу⁈ Представит как что? Ошибку молодости? Диковинную зверушку? — Кейтса подскочила с лавочки, отряхивая подол от крошек и распугав резким движением всех крылатых нахлебников. — Он так ничего и не узнал! Кто так поступил с моей мамой? Почему? Ему все равно! Зачем ему дочь вообще, если он прекрасно без нее обходился все эти годы? Лучше я научусь делать зелья и буду торговать ими в твоей лавке. Ты же позволишь? Я аренду буду платить.

Оборотница была настроена весьма решительно, и Лера только и смогла, что согласиться. Девушку и ее страхи она понимала, но и Мааля, внезапно узнавшего, что он отец взрослой дочери, тоже можно было понять.

Оправдывать перед Кейтсой графа она не собиралась, но точно знала, что он искал, точнее, искали его люди. Проверяли все зацепки и все ниточки.

К тому же самой Валерианне была передана приличная сумма денег с просьбой купить Кейтсе все необходимое из одежды и позаботиться о ней до тех пор, пока девушка не простит своего непутевого отца.

Взвесив все за и против, отказываться Лера не стала. Во-первых, Мааль Нейрандес искренне хотел научиться быть сносным отцом, но просто пока не представлял как. А во-вторых, в противном случае самой Валерианне пришлось бы одевать Кейтсу на свои деньги, не оставлять же все как есть, а золота у нашей попаданки было не так уж много.

Поначалу регулярные появления его милости Леру не беспокоили. Граф говорил с ней о дочери, интересовался их общими планами на жизнь, и все выглядело в глазах девушки вполне логично. Кейтса же папашу избегала. Только вот по прошествии пары-тройки дней отношение гривастого кота постепенно стало меняться. Теперь, проскользнув в калитку и найдя хозяйку дома, огромный лев, сперва справившись о Кейтсе, начинал интересоваться жизнью Валерианны.

Как дотошная незамужняя старая тетка из тех, кто любит задавать вопросы в стиле «когда замуж?», он выспрашивал, не присмотрела ли себе Лера кого-то в городе, зачем они покупают хлеб в той лавке, а не в другой. Пекарь понравился?

Ну, пекарь там и правда был симпатичный и не старый, но девушки ходили туда просто потому, что было ближе. К тому же рядом частенько торговала маслом и сыром деваха из пригорода. Как им поведал Берт, товар у барышни был отличный и всегда свежий, а на мнение этого любителя покушать точно можно было положиться.

По наблюдениям Валерианны, именно эта мисель положила глаз на статного хозяина булочной, и наши барышни вовсе не планировали составить ей конкуренцию.

Пока что его светлейшество «кольцо во лбу горит» задумчиво следил за работающей Валеркой, вероятно готовя свои каверзные вопросы и шумно принюхиваясь. Это всегда означало, что ему надоело молчать и он вот-вот начнет беседу.

К большому облегчению Леры, их уединение было прервано. В сад спешно прибежал запыхавшийся мьест Рсмурс и развернул перед мордой скривившегося царя зверей бумажный свиток, предварительно услужливо сломав печать.

— Пикник? В звериной ипостаси? — Граф мрачно насупился. — Похоже, у кого-то слишком длинный язык! Поручи выяснить!

— Но тут уже никак не отказать. — Секретарь с волнением наблюдал за своим патроном. — Может, и мисель Кейтса согласится?

Мужчина стрельнул взглядом в Леру, намекая графу, что попаданка, возможно, уговорит девушку.

— Как вы думаете, Валерианна? У меня есть шанс? — скептически фыркнул лев. В желто-коричневых глазах хищника плясали смешинки.

— Ну… — Лера задумалась. Если честно, ей осточертела прополка, она совершенно не представляла себе местное светское общество, но точно знала, что Кейтсе рано или поздно придется с ним контактировать. — Знаете… Если на наших условиях, то может получиться, но стопроцентных гарантий я вам, конечно, не дам.

Огромный лев величаво кивнул секретарю.

— Записывайте, Рсмурс! Ваши условия, мисель Ковалева? Удивите меня…