Глава 21

— Мааль… — Мьест Фырмыр встряхнул светлой гривой с едва заметной проседью и перекинулся в крупного, уже начавшего грузнеть мужчину в возрасте. — Как вижу, у тебя очень необычные гости? Даже сразу внимания не обратил на двух очаровательных юных мисель в тенечке. Надеюсь, мой друг, ты помнишь, что почти женат?

На Леру с Кейтсой он смотрел с легким налетом брезгливой снисходительности на лощеном лице, хотя при взгляде на двуликую в глазах мелькала искорка ленивого интереса. Видимо, виртуозная резьба девушки когтями по камню не прошла мимо его внимания.

— Я помню о предварительной договоренности и не отказываюсь. — Голос графа, которому все очень сильно не нравилось, был суше песка в пустыне, а учитывая, что звуки издавались звериной пастью, звучало его порыкивание так, словно море шевелило мелкую гальку. — Но возникли обстоятельства, требующие существенного пересмотра контракта.

Рсмурс, в облике человека стоящий за спиной вельможного льва, чуть дернул бровями и вздохнул. Даже не надо было быть провидцем, чтобы понять, кому придется в очередной раз перелопачивать гору бумаг.

— Обстоятельства? — Папаша невесты побагровел. — Пересматривать? Ладно я терпел, когда вы с Эйе развлекались, кто кого переплюнет, сами по себе, но обстоятельства⁈ Мальчишка! Да если бы были живы твои родители…

Пожилой двуликий явно вышел из себя.

— Мне надоели ваши отговорки. Обоих. — Он развернулся к дочери, тоже подошедшей вместе с приятельницами полюбопытствовать, что за странных дамочек позвал на пикник ее будущий супруг. Схватив ее за руку, старик дернул дочь к себе, ставя рядом с графом. — Больше никаких переписываний! Мы сегодня же назначаем дату свадьбы, или вопрос с твоим бракосочетанием и титулом будет решаться на арене по праву сильнейшего.

— Вот ведь… — Валерианна едва уловила в поднявшемся вокруг гвалте и рычании бурчание карги Лодраш. — Выставит старших сыновей, чтобы измотали, а потом сам выйдет, чтобы графство оттяпать, паскудный мерзавец. Давно же метит. Еще с тех пор, как родители Мааля скончались, но тогда не рискнул. Решил просто через дочь все к лапам прибрать. Старая блохоловка беззубая, чтоб у тебя хвост отсох и бубенцы распухли!

— Назначим, — рык из пасти его милости заставил всех вокруг замолчать, — но не раньше, чем занесем в документ все, что касается наследства и привилегий моей дочери!

Минуту тишина стояла почти гробовая, разве что птички на деревьях радостно щебетали, совершенно игнорируя напряженную обстановку на лужайке графского парка.

— Д-д-дочери⁈ — Вопль уже багрового, как переспевший помидор, шокированного Фырмыра, наверное, слышали на другом конце Энермейма. — Что за чушь! Мааль, ты спятил? Какая-то девка, с которой ты спутался, тебя обманула, а ты теперь позоришь мою семью, с которой решил породниться, заставляя внести в документ неизвестного подкидыша?

Глаза Кейтсы вспыхнули фонариками, и Валерианна поняла, что девушка вот-вот обернется и сорвется в небо. К счастью, Берт это тоже сообразил и крепко ухватил разозленную двуликую за руку.

Момент для знакомства с местным обществом был явно не самый лучший, но, похоже, выбора не было.

— Позвольте представить вам Кейтсу. Мою дочь. — Граф Нейрандес величественно кивнул на бледную как мел брюнетку с желтыми глазами, которую крепко держал за руку крупный белобрысый парень. — Все, у кого нюх достаточно острый, в отличие от старого и, вероятно, с возрастом утратившего обоняние приятеля моего покойного отца, могут учуять, что в ней течет кровь рода Нейрандес. Перед лицом всех собравшихся я признаю ее своей наследницей. И учти, Гайвен, что любой намек или оскорбление в ее адрес или адрес ее покойной матушки я приму на свой счет.

Он, видимо, хотел сказать еще что-то или представить Леру с Бертом, когда случилось непредвиденное.

Фырмыр, опять обернувшись львом, шагнул к беседке и втянул носом запахи. Его глаза налились кровью, грива встопорщилась, хвост заходил ходуном, а потом он развернулся к попятившейся жене, и от его затрещины черная пантера жалобным визжащим котенком покатилась по траве, пачкая ее кровью от глубоких царапин на шкуре.

— Лживая тварь, ты клялась, что Луиза сдохла. И зачем я на тебе женился, жалостливая тупая скотина? Нищая дура безмозглая, у которой не было ничего, кроме титула и смазливого личика. — Обезумевший хищник был страшен, но еще страшнее было от того, что он говорил. — Тебе велено было всего лишь дождаться, пока она родит или умрет. Ты меня обманула… Р-р-рауау!..

Как так получилось, не понял никто.

Граф замешкался лишь на несколько секунд, а когда бросился на мерзавца, по траве уже катался яростно визжащий клубок.

Кейтса перекинулась в мгновение ока и рванула к виновному в смерти ее матери так, что даже Берт не смог удержать разъяренную мантикору.

Вмешаться и хоть что-то сделать не представлялось возможным. Мааль, конечно, попытался, да и Берт с братьями Маерши не остались в стороне, да только они попали под раздачу, обзаведясь кучей царапин. Граф чуть глаза не лишился от когтей собственной дочурки, не успев вовремя увернуться.

Гайвен был опытным бойцом, слишком опытным. А Кейтсу вела слепая ярость. Когти мантикоры были остры, но Фырмыр, несмотря на возраст, ловко подставлял густую гриву, выжидая момент, чтобы атаковать самому. Пока в воздух летели клочки седой шерсти, комки земли и смятая, вырванная когтями трава.

Старый боец, он понимал, что второго шанса у него не будет. Только в бою пришло осознание ошибки, допущенной в помрачении от ярости. Теперь, лишь вцепившись в горло этой девчонки, он может спасти себе жизнь, а может и повернуть развитие событий в свою пользу.

На миг Гайвену даже показалось, что удача на его стороне. Ему удалось добраться до байстрючки и, вцепившись девчонке в глотку, прижать ее массивной тушей к земле, чтобы она не смогла пустить в ход опасные когти.

Торжество оказалось недолгим. Что-то гибкое взметнулось над головой, и глаз пронзило дикой болью.

— Жаль его хвостом, внученька, трави паскуду! — непонятно откуда хрипло каркал смутно знакомый старушечий голос.

Светлогривый окровавленный лев, выпустив горло своей опасной добычи, отпрянул и взревел. Рык перешел в пронзительный визг, тело хищного кота затрясло, выгнуло, а потом он рухнул на землю, пару раз скребанул лапами по траве и затих.

Кейтса лежала на боку, с трудом дыша. Из глаз летающего монстра текли слезы. Одно крыло было неестественно вывернуто, и Валерианне показалось, что это не единственная травма подруги.

Кинувшийся к девушке Берт перекинулся в огромного взъерошенного и очень злого бинтуронга и никого к ней не подпустил. Сунувшемуся было Рсмурсу парень, разозлившийся, что не уберег, чуть руку не откусил. Рявкнул даже на графа, и достучаться до сознания мохнатого верзилы удалось только призрачной бабке.

Послушавшись визжавшую в голос над ухом покойную ведьму, Берт опять стал человеком и под руководством старухи Лодраш аккуратно вправил крыло.

Мантикора только зубами скрипнула и взвыла от рывка, а белый как полотно парень подхватил немаленькую тушу ядовитой крылатой кошки и потащил ее прочь из графского поместья.

Разумеется, далеко уйти Берту не позволили. По приказу графа дорогу ему заступила стража.

— Берт, не дури. — Держащиеся на почтительном расстоянии братья Маерши попытались образумить приятеля, который опять начал стремительно покрываться густой белой шерстью. — Подумай о Кейтсе. Ей уход нужен. Его сиятельство для дочери сейчас лучших целителей организует, а Валерианна вон наверняка тоже останется и присмотрит.

— Конечно, — подала голос Лера, понимая, что великан, похоже по уши влюбленный в двуликую, готов выйти один на один хоть против всех жителей Энермейма и может сгоряча наломать дров. — Я присмотрю, и бабуля Лодраш тоже, а тебе надо зайти к нам домой и рассказать Айло, что произошло. Я поговорю с его сиятельством, чтобы тебя потом пустили сюда, когда вернешься.

— Обещаешь? — Глаза, уже ставшие звериными, внимательно смотрели на девушку.

— Да отпусти уже, дурачок. Обещание не с Леры надо требовать, а с графа, — прошелестел в воздухе слабый голос Кейтсы. Тело мантикоры поплыло, Берта качнуло от изменившегося веса, и он бережно прижал к себе худенькое, запачканное кровью тело двуликой в драном кожаном комбинезоне наемницы.

Маерши, немного посовещавшись, встали перед шагнувшими было к парочке стражниками.

— Эй-эй, капитан. Не спешите. Они никуда не уходят, — перегородил дорогу бравым воякам Феликс, солнечно улыбаясь и демонстрируя мирные намерения, разведя в стороны руки с открытыми ладонями.

— Сейчас подруга дочери графа быстренько сбегает и уточнит, что делать. Куда отнести девушку и что делать дальше, — вкрадчиво, как умел только он, мурлыкнул Ник.

— Право слово, офицер, я бы на вашем месте присмотрелся к остальным гостям, устремившимся к выходу. — Пьер, блеснув серьгами в ушах, кивнул в сторону группки переговаривающихся мужчин и женщин, которые воровато оглядывались и пытались незаметно скрыться в кустах. — Вряд ли Фырмыр не заручился поддержкой, так что, возможно, имел место заговор.

Капитан явно занервничал, но своих подчиненных моментально отослал к воротам поместья, а пару двуликих отправил в казарму личной охраны графа Нейрандеса за подкреплением.

Сам вояка остался пристально следить за здоровяком, который чуть не похитил внезапно объявившуюся взрослую дочь графа, объявленную наследницей. Рассуждать капитан не любил, но и поспешных выводов тоже делать не стал. Молодежь выглядела адекватной, силой прорваться не пыталась, да и верзила приехал в экипаже его сиятельства вместе с обеими мисель.

Лера поискала глазами графа и увидела его рядом с его невестой, которая пыталась привести в порядок мать. Пантера оказалась моложавой женщиной, гораздо моложе покойного супруга. Черноволосая и красивая яркой, какой-то испанской красотой мейсса Фырмыр сидела на траве и куталась в подобие пледа. Глядя на графа снизу вверх, она отмахивалась от дочери и что-то торопливо говорила льву с мрачной мордой.

Поскольку на терпение ни Берта, ни капитана стражи, оставшегося караулить парня и Кейтсу, Валерианна не надеялась, то, вежливо извинившись, рискнула вклиниться в разговор, тем более что перепуганная грозным молчанием его сиятельства мейсса Фырмыр уже только плакала и просила не трогать дочь.

— Эйела ничего не знала, Мааль! Прошу, не лишай мою девочку всего. Я ведь отпустила Луизу. Молю тебя…

— Простите, э-э-э… ваша милость, вам бы доктора к Кейтсе вызвать и вашему капитану дать более точные указания, а то, если он у Берта ее силой попробует забрать, вы рискуете остаться без капитана.

— Там стража. — Лев повернул к девушке голову. В глазах вельможного двуликого были боль и лед. — Разберутся.

— Так они поскакали заговорщиков вылавливать. Капитан там один, а с Бертом еще Маерши, да и Кейтса, если что, за него порвет вашего вояку на тряпочки и вас точно никогда не простит, — торопливо затараторила девушка, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. — И у вас кровь.

Она не раздумывая шагнула к застывшему статуей хищнику и попыталась прижать платком ранку над его глазом. Лев вздрогнул, рука Леры дернулась, и в траву свалилось до этого намертво впаянное в лоб зверя блестящее колечко.

Ноздри льва затрепетали, и из груди вырвался приглушенный рык.

— Валерианна…

— Ох… — Сидевшая на земле вдова побледнела как полотно. — Валерианна — сердечная трава… Она пела эту песню. Всегда пела. «Я вернусь к тебе в траве сердечной, только узнай меня…» Луиза?

Потрясение бедной израненной женщины было так велико, что она потеряла сознание.