Глава четырнадцатая

Выходные дни проходят странно. В пятницу Лев не приехал, никаких лилий не было, но отчего-то я этому совершенно не обрадовалась. Наоборот. Уехала домой я, честно признаться, расстроенной.

Но почему?!

И в субботу и в воскресенье я, машинально отдыхая, как привыкла, никак не могу избавиться от этой рефлексии. Он мешает мне отдохнуть от напряжённой работы, от этих бесконечных звонков, отчётов и оформления договоров. От этой гонки за продажи, которая стала для меня привычной, но только подчеркнула необходимость хорошо, качественно отдыхать в выходные дни.

У меня просто не получается это сделать. Я расслабиться не могу.

Обычно суббота у меня — день спортивный. Я отсыпаюсь, после принимаю душ, завтрахаю хлопьями, йогуртом и апельсиновым соком, а после иду в парк на пробежку. Сунув наушники в уши, бегаю пять кругов по стадиону, а потом некоторое время разминаюсь на площадке между турниками и брусьями. Иногда беру с собой скакалку и, отдохнув, после бега, немножко прыгаю для того, чтобы закрепить результат пробежки.

Затем иду домой, чтобы снова принять душ, после которого обедаю и какое-то время валяюсь на кровати с интересной книжкой. Или смотрю какой-нибудь фильм.

Вторую половину дня я предпочитаю гулять по городу, по его улочкам, и ужинаю обычно в кафе или недорогом ресторанчике.

А в воскресенье либо иду в музей, либо в театр, а если тепло — еду в Подмосковье купаться. Люблю гулять в парках, торчать в антикафе и ходить на вечерние кинопремьеры. А бывает, что еду на два дня куда-нибудь в другой город, чтобы погулять по нему, посмотреть достопримечательности и немножко пофоткать его красоты. Мои выходные я провожу так разнообразно во многом потому, что иначе чувствую себя очень одинокой.

Мне очень тяжело даются два дня дома одной.

А в этот раз я борюсь между желанием куда-нибудь уехать, ну, например, в Клин в музей Чайковского, и всё же остаться дома.

Почему? Потому что я не могу сосредоточиться на книгах, на фильмах, на песнях в Ютубе. Мне даже танцевать дома не хочется. И я никак не могу понять, что со мной.

Почему мне так грустно, что даже тоскливо? Почему это общение со Львом, часто, надо сказать, не особенно-то и приятное, так повлияло на меня? Почему я, ёлки-палки, всё время думаю о нём?!

Что же он никак не выходит у меня из головы?! Почему я целыми днями пытаюсь оправдать перед собой свой же уход из ресторана?! Я овершенно точно поступила правильно! Я это знаю! Но… но то, что в пятницу Лев не приехал… реально выбивает меня из колеи.

Наверное, я на что-то надеялась… Дурочка. Такие люди, как он — не меняются.

Да, он классный. Во многом. Ну, глупо это отрицать. И, если задуматься, ничего плохого он мне не сделал.

Но при этом я же понимаю, что всё, что я ему сказала — я сказала искренне и на основании его слов и поступков.

Так что ж меня так корёжит-то?!

Я ведь буквально заставляю себя отдыхать… И сплю реально отвратительно… То и дело просыпаюсь. Сны какие-то беспокойные, тревожные, дёрганные.

Воскресным вечером у меня совсем сдают нервы. Потому что за эти два выходных дня я устала куда больше, чем за всю прошлую неделю. И я разрешаю себе немного поплакать.

Потом смотрю душещипательную мелодраму про одинокую девушку, с которой принимаюсь себя ассоциировать с первых же кадров, и вновь тихонько плачу.

Мне становится безумно себя жалко. В кои-то веки на меня обратил внимание классный, представительный, уверенный в себе, и что уж там говорить, сексуально-притягательный мужчина, но — видимо такова уж моя судьба — он вовсе не оказался прекрасным нежным принцем из сказки.

Нет. Грубый мужлан. Наглец, нахал и хам. Тыщу раз себе это уже говорила! Так почему вновь и вновь думаю о нём?!

Дура… Позволила же ему поцеловать себя… Мне даже приснилось, что я вновь с ним целуюсь… И проснулась от странной, волнующей гаммы чувств, в которой преобладали… сексуальное возбуждение, стыд и дикое смущение.

Причём этот сон настолько меня возбудил, что… что в конце-концов я не выдержала и ушла в ванную, где пальчиками довела себя до оргазма… Временно позволив себе помечтать о том, что эти ласки подарил мне Лев.

Глупо, по-идиотски, в разрез со своими же принципами, но… по-другому у меня просто не получилось.

Физически после этого стало полегче, а вот морально — наоборот. Засыпала я с чувством, будто саму себя предала.

И в итоге, после очередной бессонной ночи, утром понедельника я чувствую себя откровенно разбитой. Невыспавшаяся, раздражительная, я совсем не хочу ехать на работу. Но и дома оставаться не хочу. Я вообще ничего не хочу, кроме как снова забраться под одеяло и заснуть.

Мысли о Льве меня уже просто изматывают. Ну зачем ты вообще влез в мою жизнь?! Зачем ты в ней появился?! Кто тебя просил дарить мне цветы и приглашать в ресторан?! Я тебе давала чётко понять, что ничего от тебя не хочу! Нет, надо было дать коллегам повод для сплетен, надо было заинтересовать собой, а потом нахамить и пропасть после того, как я просто расставила точки над "i"!

Надо было лишить меня подруги, с которой мы так классно проводили вместе вечера! Понятное дело, что это она сама так себя повела, но… если бы не ты, Лев, всё было бы нормально и дальше! Я бы не лазила то и дело к ней на страницу, глядя на то, как под этой залайканной фоткой с цветами появляются всё новые и новые комменты о том, как ей, Машке, повезло с мужчиной! Злюсь на неё, дуру, злюсь на себя, злюсь на Льва, на коллег по работе, и никак не могу понять — да что ж со мной происходит-то, что меня вся эта ситуация совершенно не отпускает?! Сколько я монологов произнесла мысленно Льву, сколько речей подготовила на случай его нахальных вопросов и ответов, которыми он ставил меня в тупик! А зачем?… Очевидно же, что больше он не приедет.

Радоваться надо, а мне не радостно.

На работу приезжаю хмурая, уже уставшая, эмоционально измотанная, издёрганная и принимаюсь за упорядочивание клиентских заказов. Просто, чтобы никому из них не звонить.

Коллеги предпочитают в большинстве своём меня игнорить. Либо злятся из-за выговора Егора Павловича и из-за моей реакции на их внимание к ухаживаниям Льва и этим цветам, которые тут везде стоят и даже не думают вянуть, либо просто понимают, что в связи с отсутствием Льва в пятницу, меня просто лучше какое-то время не трогать.

В любом случае, этому я сейчас как раз рада. Единственное что, отсутствие общения с Машкой, которая предпочитает на меня теперь даже не смотреть, меня реально угнетает.

Во время ланча решаю с ней всё-таки поговорить.

— О чём? — холодно спрашивает она, когда я подхожу к её столику и озвучиваю это предложение.

— О нас, — хмуро говорю я. — О том, что мы поссорились из-за этого… — вздыхаю, — Льва. О том, что я не понимаю, зачем ты выставила в Инсте фотку с розами, которые он подарил мне, а не тебе.

— Мы это уже обсуждали.

Она держится так, будто я к ней подлизываюсь. И я сдаю назад.

— Ладно… — говорю. — Раз тебе нормально, но и мне тогда тоже.

— Нет, Олесь, ненормально — она смотрит мне в глаза. — Ты так общалась с ним, будто он виноват в том, что ты ему понравилась. Это, конечно, твоё дело, — она гордо вскидывает голову. — Тебе решать. Хотя, как я понимаю, он о тебе уже и думать перестал. То есть, ты своего добилась. Но вот ты спрашиваешь меня — почему я сфоткалась с этими цветами. И обижаешься на меня за это. Да, ты права, он подарил их не мне. И эта фотка — враньё. Я это знаю получше тебя.

Почему в этот момент мне становится её жалко. Даже обнять хочется.

— Но я не виновата в том, что я ему не понравилась. А раз тебе эти веты не нужны, то тогда они — ничейные. И я тебя никак ничем не обидела, просто немножко помечтав о том, что их могли подарить и мне. Но видимо ты тоже лгунья, Олесенька. Раз ты говоришь, что они тебе не нужны, а сама на них претендуешь.

— Машк, да ладно тебе… — примирительно говорю я. — Не жалко мне. Больше не жалко, правда. Хочешь, я тебе даже фотосессию с ними устрою? Чтобы не селфи было, а фотки со стороны? Хочешь?

— Нет, спасибо, — дрогнувшим голосом говорит она. — Ты не переживай. Я эту фотку сегодня удалю. Я и сама не рада тому, что её выложила, — она шмыгает носом. — Там такие комменты пишут, что плакать хочется. А у меня всю жизнь так, Олеся! — она так громко это восклицает, что я замечаю, как на нас даже оглядываются. — Парням, которые мне нравились, никогда не нравилась я. И при этом подруги, на которых эти парни западали, веди себя, вот как ты. Недотроги долбанные. Вечно вам всё не так. А мне бы хоть один цветочек так подарили…

Она отворачивается к окну.

Мне настолько неловко, я настолько ошарашена и растеряна, что даже не знаю, что и сказать. Да и Машку теперь мне безумно жалко. Злиться на неё я совсем перестала.

Усаживаюсь напротив. Легонько касаюсь её руки.

— Ма-аш…

Она ничего не отвечает. Вижу, как борется со слезами. Вижу, что ей прям больно.

— Машк, ну прости меня… Ну, не поняла я.

Она резко поворачивается ко мне. Глаза блестят.

— Знаешь, как я тебе завидую? Очень. Очень, Олеся.

— Да чему там завидовать-то, — добродушно усмехаюсь я. — Глупости, Маш.

— Нет, не глупости. Мужчина признался тебе в том, что ты — очаровательная, классная, приятная. Дал понять, что хочет с тобой встречаться. Вот так, сам. Хотя ты, как я поняла, с ним даже не заигрывала. Мне бы так. Да только вот, видимо, рожей не вышла.

— Маш, — хмурюсь я, — да перестань. Ты сама знаешь, что ты — красивая девочка.

— Угу, — шмыгает носом она, — как же. "Красивая". Такая красивая, что никому не нужна. Ничего страшного, мне не привыкать. Ты за меня не волнуйся. А я фотку я удалю. Вот хочешь, прям сейчас?

— Нет, — мотаю головой я. — Не хочу.

— А я вот — хочу! — восклицает она.

Залезает в телефон и при мне быстро её удаляет со своей страницы. Вместе с лайками и комментами.

— Всё? — она смотрит на меня. — Довольна?

— Маш, успокойся, а… Ну, правда.

— Иди, Олесь. Дай я доем спокойно. Обеденный перерыв скоро закончится. Я когда раньше с тобой личную жизнь обсуждала, думала, что мы с тобой, как сёстры. Обеим не везёт. Ан нет. Теперь мне понятно, почему у тебя мужика нет. Ты слишком гордая. Слишком независимая. Ты — идеал ждёшь. А идеальных мужчин не бывает. Заносчивая ты. Поэтому у тебя так. А у меня, Олесенька, не поэтому Я бы с удовольствием и цветы приняла и на свидание поехала. Меня просто не зовут. Иди, иди, Олесь. Правда. Дай я поем спокойно. Дай мне время остыть. Потом может пообщаемся. Если захочешь. А сейчас я одна хочу побыть.

— Ладно, — вставая, тихо говорю я.

Машка вновь отворачивается к окну. Вижу, как она быстро, украдкой, смахивает слезу со щеки. Жалко её сейчас пипец как. И на себя злюсь.

Блин, хотела как лучше, а на душе теперь только поганее стало.