Глава седьмая

На следующее утро, придя на работу, я узнаю, что уже весь отдел судачит обо мне и этом ухоженном орангутане! Удружил, называется! Если он этого и добивался, то с задачей справился на все сто!

— Олесь, спасибо за конфетки!

Да ешьте, мне не жалко!

— Олесь, а что за мальчик к тебе ходит?

"Мальчик"?! "МАЛЬЧИК"?!

— Олесь, очень красивые цветы! Прям в офисе сразу стало уютнее!

Это для вас может быть так, а для меня эти цветы напоминание о том, что теперь в конце рабочего дня — фиг расслабишься! В любой момент этот перец, которого почему-то сюда пускает охрана, может заявиться вновь!

— Олесь, а он кто?

Откуда я знаю, кто он?! Я ему что, жена?!

— Олесь, а он красивый?

Он огромный и страшный! Михалыч едва не обгадился, когда он с кресла встал!

— Олесь, слушай, а можно тебя попросить в следующий раз заказать батончики или "Маску"?

Слушайте, вы совсем, что ли, с ума посходили тут?!

В общем, хмурая и насупленная я как могу пытаюсь работать, и как могу — вежливо и тактично прошу от меня отстать с этим Львом. Но — бесполезно. У нас в отделе продаж из десяти сотрудников — восемь женщин. И, походу, эти розы с рафаэлками стали темой дня.

Когда приходит время ланча — настроение портится ещё сильнее. Потому что, во-первых, Машка решила со мной не общаться, и всю первую половину дня говорила исключительно по делу и исключительно короткими фразами, а, во-вторых, зайдя в "Фейсбук", я вижу её новый пост. Сегодняшний.

Селфи с букетом роз. На фотке она стоит в жеманной позе с улыбкой и кокетливо опущенными ресничками. И надпись "Любимый подарил".

Судя по всему, Машка сделала эту фотку, когда я уехала домой.

Ну, прекрасно. Вообще огонь. Отчего-то становится очень обидно.

Поскольку она сегодня решила пообедать не со мной, а с Катькой Макаровой, встаю и подхожу к их столу. Кладу свой смартфон с этим селфи прямо перед Машкой.

— Это что? — спрашиваю я.

— А что? — глядя на меня снизу верх, она щурит глаза.

Интонации в голосе вызывающие. Походу ей вообще не стыдно.

— Это ж враньё, — говорю я.

— Что враньё?

— То, что написано.

— Почему враньё? — не теряется Машка. — Может он — любимый?

— Давно ли стал? — морщусь я.

— А это тебя не касается, Олесенька. Тебе пофиг должно быть. Ты же у нас недотрога. И он тебе точно не нужен. Правильно всё?

Секунд пять молча смотрю ей в глаза. Затем разворачиваюсь и возвращаюсь за свой столик. Злюсь, понятное дело. С одной стороны — мне не жалко, а с другой — ну зачем это?! Надпись эта?! Ну зачем?! А там ещё главные комменты такие… В духе: "он тебя, походу, обожает", "какая счастливая!", "мне бы так…" и тому подобное.

Мда-а. Не думала, что появление этого кренделя рассорит нас с Машкой. Не разлей вода были на работе. А теперь что? Можно подумать — он прям между нами встал.

Только под вечер мне удаётся хоть как-то сосредоточиться на работе и перестать, наконец, думать об этом поступке Машки, о том, что после ланча она меня вообще показательно заигнорила, впрочем, как и я её, и том, что коллеги, со своими шуточками и прибауточками на тему этих цветов и конфет уже порядком достали.

Однако расслабляюсь я рано… Потому что в самом начале шестого часа, открывается дверь в наш отдел, и…

…и начинается форменный дурдом…

— Молодые люди, — Лариса Михайловна строго смотрит на входящих один за одним курьеров, — а что, собственно, происходит?!

Они же, особенно не смущаюсь, продолжают заносить и заносить алые розы. Прям без целлофана и ленточек, огромными букетами.

— Ребят, а что случилось-то? — волнуются коллеги.

И при этом уже несколько человек на меня, оторопевшую настолько, что потерявшую дар речи, поглядывают, хихикают и перешёптываются.

— Так, — сосредоточенно сверяясь с накладной в руках, командует тот, что в синем свитере. — Ещё двенадцать букетов. Сань, беги вниз, и попроси Ваню заглушить машину и помочь. Чтобы мы не копались долго.

Не выдерживаю. Встаю.

— Ребят, что вы делаете?

Парень в синем свитере наконец-то решает ответить.

— Заказ выполняем. Разве не видно?

— Так тут никто ничего не заказывал! — восклицаю я.

— Ну как не заказывали? — удивляется он. — Заказывали. Тысяча и одна роза, алый цвет, ножка — шестьдесят сантиметров.

— А для кого это? — хитро взглянув на меня, интересуется Лариса Михайловна.

— Сейчас, секунду… — парень утыкается в бумаги, и откашливается. — Для Олеси.

Гвалт, шум, смех, шутливые поздравления и подколки, новый взрыв смеха.

А я готова со стыда под землю провалиться. Стою, губы кусаю.

— Так, — стремительно выхожу из-за стола и направляюсь к этому кадру в синем свитере, — молодой человек, Олеся — это я. Забирайте, пожалуйста, эти тонны цветов и несите обратно.

— Не могу, — хмуро смотрит на меня он.

— Как это "не можете"?

— Ну, так, — он коротко пожимает плечами. — Заказчик-то не вы. А мы должны свою работу сделать качественно и в срок. Так что, извините.

Только я хочу возразить, как он добавляет:

— Вот сейчас заказчик поднимется, и сами с ним уже решите, нужны вам эти розы или нет. А мы — люди подневольные.

Оторопев, широко раскрытыми глазами смотрю на него.

— А он что… — сглатываю, — сейчас придёт сюда?

— Ну да, — усмехается парень.

В отделе воцаряется почти полная, за исключением шорохов и шума кондиционера, тишина.

И в этот момент, разминувшись в дверях с вышедшими курьерами, в наш кабинет заходит… Лев.

— О, как много народу, — окинув замеревших сотрудников взглядом, усмехается он. — Всех приветствую, дамы и… смотрит на дальние два стола, за которыми сидят наши двое менеджеров-мужчин, — господа.

Поворачивается ко мне и улыбается.

— Привет, Олесь.

В кабинет, тем временем, заносят всё новые и новые цветы. Посторонившись, Лев, отходит в сторону и подходит ко мне. Невольно отступаю назад.

Наш отдел продаж теперь напоминает наполненную нежным ароматом цветочную оранжерею. Причём, оранжерею любителя исключительно красных роз. Цветы буквально везде: на полу, на тумбочках, на столах коллег… Зелень и алый… Везде…

— Сейчас вазы ещё принесут, — окинув взглядом моих коллег, хмуро произносит Лев. — Извините за беспорядок. Это ненадолго. Скоро ребята все цветы расставят по вазам.

— Ничего-ничего! — отзывается Лия Абрамовна. — Нам так даже лучше! Очень красиво стало!

У меня слов нет.

Вот вообще нет.

Я в тихом бешенстве, потому что со мной тут считаются, походу, меньше всего. Причём, все.

— Я не люблю розы, — глядя Льву прямо в его бесстыжие, насмешливые карие глаза, вру я. — Вообще.

На его суровом лице появляется тень озадаченности.

— Хм, — произносит он. — Мне, казалось, что когда не знаешь предпочтений девчонки, розы — это самый универсальный вариант. Ладно, проехали. А какие цветы ты любишь?

— Никакие, — сверля его взглядом, холодно цежу я.

— Лилии она любит! — отзывается Лариса Михайловна.

Вспыхнув, на мгновение поворачиваюсь к неё и испепеляю её взглядом. А она только улыбается в ответ, и тут же во все глаза вновь пялится на Льва.

Сегодня он в чёрной водолазке и сером костюме. Надо признать, ему очень идёт. Но это ничего не меняет.

— Понял, — кивает он. — Спасибо… эээ…

— Лариса Михална, — прижав к пышной груди ладонь, склоняет голову моя коллега.

— Лев Саныч, — так же приложив ладонь к груди и поклонившись, отвечает ей Лев.

Смех, шутки, комплименты.

До боли закусив губу, стремительно огибаю Льва и, едва не столкнувшись в дверях с очередным курьером, которого за розами практически не видно, вылетаю из кабинета.