Глава 14

Глава 14

Сказать, что мы с ним были рады друг друга видеть – это ничего не сказать. Я так и вовсе ни с того, ни с сего расплакалась. Вот и не думала вовсе, а как увидела такое родное лицо, так слезы сами собой навернулись на глаза.

- Папа! Папочка! – Успела выкрикнуть я перед тем, как повиснуть у него на шее.

- Лейла! Девочка моя!  - Тихо шептал он мне на ухо. - Как же я скучал!

От этих простых слов слезоразлив лишь усилился, и я вцепилась в отца так, будто его прямо сейчас кто-то собирается у меня отнять, всем своим существом впитывая родные запахи  и ощущая прикосновения рук близкого человека.

- Ну, что ты? Все так плохо? Что случилось? И откуда у тебе на лице синяк?! – Гладил он меня по волосами и тихо укачивал, усадив к себе на колени.

Я же мотала головой и говорила что все хорошо, даже лучше, чем я ожидала, только вот соскучилась так, что сил нет! А еще кажется, что если тут он, то сейчас, и мама появится, и мальчики. Ну а синяк это так, недоразумение, совсем скоро и вовсе пройдет.

Через некоторое время мне все-таки удалось взять себя в руки и успокоиться, чтобы, наконец, расспросить отца о доме.

 Как оказалось, там, слава Всевышнему, все хорошо. Мама, конечно, очень скучает и насобирала такую передачу, что, как выразился отец, он ее еле увез на своем корабле! Конечно, это было шуткой,  но на душе сразу стало так тепло! А мальчики… Мальчики все еще не знают, что я осталось жива и для них пока так будет лучше и безопаснее. Моя мнимая смерть стала ударом для каждого из них, который они до сих не смогли принять. И Мирату в этом плане гораздо легче, ведь он еще мал, но и он до сих пор иногда по ночам хныкает и зовет свою Лейму. Мамук же требует у отца нового учителя, чтобы быть таким же умным, как была Лейла, ведь я всегда ему втолковывала, как важны знания в жизни любого человека. Вот только верить людям так, как прежде, он перестал, да и вообще, как-то слишком быстро повзрослел, что не удивительно.

Мое же детище, кофейня «Лейма», как и прежде пользуется большой популярностью не смотря на военное положение и все слухи, связанные со мной. В этом, конечно же заслуга Сэйры, которая в память обо мне все же решила и дальше работать и развивать начатое когда-то вместе с ней дело.

А потом я рассказывала о своем житье-бытье. Отцу было интересно решительно все! Но времени, как оказалось, у нас было до обидного мало.

- Папа, а сколько ты пробудешь в Марлеме? – Спросила я его.

Он сначала замялся, а потом посмотрел на меня и погладил по голове.

- Завтра рано утром я уже отправлюсь в Новерлин, куда причалило наше судно, и отправлюсь обратно. К сожалению,  я не могу остаться на больший срок, сердечко мое.

А я только сейчас заметила, как же сильно он устал.

- Так ты почти трое суток был в седле, чтобы уже завтра отправиться обратно? – Я положила свою ладошку на его щеку и погладила. Все-таки он у меня самый лучший! Проделать такой путь, чтобы просто меня проведать! – Надеюсь, ты хоть в Новерлине выгодно распродался?

- Конечно, сердечко! Разве когда-нибудь было иначе? – И улыбнувшись, взял мою ладошку в свою руку и, поцеловав мои пальчики, прижал ее к груди.

В это время вернулся профессор, который тактично оставил нас одних на время разговора.

- Ну что, пошли обедать? А то ты мало того, что практически не спал этой ночью, так еще и не ел толком небось.

- Тимуран-аха, не нужно сгущать краски: и спал я, и ел. Но вот от обеда точно не откажусь!

А вот уже после обеда мы с профессором поведали отцу историю лекаря и его племянницы. На некоторое время отец задумался, а я в это время затаила дыхание, почти перестав дышать.

- Я и так хотел плыть в Туранию в ближайшее время, а теперь появился дополнительный стимул не затягивать поездку. – Задумчиво начал он. – Конечно, обещать я ничего не могу, так как тут все зависит не от меня, вернее не только от меня. Но думаю те люди, на которых я надеюсь в этом вопросе, мне помогут. Только вот куда потом везти женщину с ребенком? Сами понимаете: не хочется увезти девочку из огня, да кинуть в полымя.

- Но ты ведь говорил, что у тебя есть какое-то убежище? – Не стала я скрывать на что, собственно, надеялась в этом вопросе.

- Убежище имеется, Лейла. Только вот у девочки есть дядя, который может не согласиться с таким решением.

А вот об этом я как-то и не подумала. Действительно, ведь это именно он в этом мире отвечает за женщин своей семьи перед богом и людьми. Да и в свете с того, что Зарух помог ему остаться здесь, у лекаря может закрасться подозрение, что мы решили держать его девочек чуть ли не в заложницах, как подтверждение его лояльности. Чего категорически не хотелось бы.

- Тогда, пожалуй, стоит его позвать и, не раскрывая, разумеется, всех подробностей, объяснить ситуацию и услышать его предложения. – Озвучил профессор то, что я хотела предложить и сама. – Сейчас скажу Ромичу, чтобы сходил за ним. – И вышел прочь.

- Почему для тебя так важна жизнь этой девочки? – Спросил меня отец, после того, как дверь за профом закрылась.

Я на это пожала плечами.

- На ее месте могла оказаться я.  И ты это прекрасно понимаешь.

- Понимаю, но хочу, чтобы и ты понимала, что всех не спасешь, и в этом нет твоей вины. Как не будет твоей вины, если у нас ничего не выйдет с помощью Фатиме.

Я было вскинулась, но отец меня опередил.

- Со своей стороны я сделаю все, чтобы ей помочь! Поверь! Но и я не всесилен.

Я тяжело вздохнула.

- Да все я понимаю.  И безумно благодарна тебе и тем людям, что будут нам всем помогать в этом деле. Более того! Я даже не представляю, как вы все это провернете! А потому никого винить не буду. – Я снова тяжело вздохнула. - Объяснить бы еще это нашему бедному Дон-Кихоту.

- Дон-Кихоту? – Изумился отец.

- А! Ты же не знаешь. – Грустно улыбнулась я. – Это я прозвала так нашего лекаря и теперь никто его по-другому между собой и не называет. Ты только сам к нему так не обратись, хорошо?

А потом был нелегкий разговор с лекарем. На который меня не позвали! Представляете! Просто взяли и выставили за дверь! Меня, идейного вдохновителя, так сказать!

Ну да Ромич не дал мне заскучать. Когда же Дон-Кихот, провожаемый отцом и профессором,  вышел из комнаты, где они беседовали, то, увидев меня, хлопнул себя по лбу и сказал:

- Совсем забыл за своими переживаниями! Я слышал, что сегодня из Фаргоции приехал учитель для Лея. Наш главный все удивлялся, как это к нам отпустили преподавать такую большую шишку. Видимо за тебя Лей, между Фаргоцией и Тализией шли немалые споры. Все-таки твой дар крайне редок! Ты ведь понимаешь, что в после обучения тебе предстоит согласиться на предложение одной из сторон. И видимо за тебя уже решили, что это будет Фаргоция.

Разумеется, обо всем этом мы уже несколько раз разговаривали с профессором. В моем случае главное доучиться или по крайней мере получить как можно больше знаний, а там мы придумаем как вывернуться.

- А кого прислали-то? – Спросил профессор.

- Сейчас-сейчас… - Он даже прищелкнул пальцами, вспоминая. –Вот! Графа Торентийского!

- Как, графа Торентийского? - Почему-то враз побледнел отец и посмотрел на меня.

- Что-то не так? – Всполошился профессор.

- Даже и не знаю… - Как-то заторможено ответил он, почему-то виновато оглядывая меня. – Боюсь, мой друг, что мне сегодня предстоит еще не один серьезный разговор и отложить их никак нельзя... – И ненадолго ушел в себя, добавив. – Кто бы знал, что мир так тесен… Только вот чем все это закончится?

Мир и правда тесен. Потому что граф Торентийский оказался моим дедушкой по материнской линии. Остается только удивляться, как судьба свела нас всех в одном месте и в одно время.

Ту стоит сказать, что по папиным уверениям я очень похожа на свою мать, Аврору, которая умерла от кори, когда мне, а вернее настоящей Лейле было всего три года. Тогда же умерла и сама девочка, а я заняла ее место. Конечно, похожих людей много и можно было дедушке ничего не рассказывать, однако свой Дар я, видимо, унаследовала от него, как и моя мама. О чем я узнала только сейчас из рассказа отца. А такие совпадения, скажем так, очень настораживают. Да и не мог отец промолчать и не сказать старику о том, у него есть внучка, раз уж судьба так открыто толкает его к этому.

В любом случае, признаваться придется, и лучше это сделать сразу. Иначе становится совершенно непонятным к чему может привести частное расследование деда, а то, что он его организует никто почему-то не сомневался. А все потому, что мой новоиспеченный родственник имеет репутацию эмоционального, но умного дальновидного человека, с цепким умом и превосходной памятью, которая не позволяет ему забыть ни своих друзей, ни своих врагов. Ведь не зря же он целых двадцать лет был советником его Величества короля Фаргоции, который сейчас довольно результативно ведет войну с Эльмирантией, откуда я, собственно и прибыла. И почему король отпустил его преподавать какому-то непонятному мальчишке – это еще тот вопрос, на который я все-таки надеюсь когда-нибудь получить ответ.

- Отец, а как все было? Как ты познакомился с мамой? Как вообще на ней женился и оказался в Эльмирантии, при этом рассорившись с отцом? Как вышло, что вы потеряли связь с ее отцом? Как… - Вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, ведь наконец-то передо мной открывалась завеса тайны, о которой ранее никто не хотел даже говорить.

- Постой Лейла. Я все тебе расскажу… Пришло время… - И увидев, что проф собирается нас покинуть добавил. - Пожалуй, вам, профессор, тоже стоит услышать эту историю, чтобы понимать все до конца.

Лекарь и Ромич уже давно ушли и нам никто не мешал продолжить разговор.

- В то время я был молод, горяч и думал, что если не весь мир, то уж немаленькая его часть точно ляжет к моим ногам. – Отец усмехнулся, вспоминая те далекие времена. – Тогда Турания предприняла очередную попытку наладить тесные дипломатические отношения с Фаргоцией и султан отправил моего отца для налаживания контакта, а тот взял меня с собой.

Граф Торентийский уже тогда был советником короля, много времени проводил при дворе и имел свой особняк в столице, куда однажды и пригласил нас с отцом после особенно выгодных переговоров. Там-то я впервые и увидел Аврору, свое наваждение, свою ласточку, свою первую любовь. – Тут отец замолчал, явно заново переживая первые мгновения их встречи.

- Она вышла тебя встречать в прекрасном платье и покорила своей красотой? – Предположила я в стремлении вызнать все, как можно подробнее.

- А? – Отец вернулся из своих грез и улыбнулся. – О нет… Она налетела на меня прямо на дорожке сада, сбила с ног, сама повалилась следом, потом изрядно помяла, пока вставала, а потом заявила, что я неуклюжий медведь и, гордо задрав нос, удалилась прочь. – Он снова улыбнулся и его улыбка лучилась нежностью. – Ей тогда было что-то около двенадцати и я воспринял ее сущим ребенком, что не помешало мне обидеться и демонстративно игнорировать нахалку в течение всех наших визитов в дом советника.

А через два года мы с отцом снова приехали в Фаргоцию, и на этот раз уже было и прекрасное платье, и красота, что поразила меня в самое сердце. Вот тогда-то Аврора и отыгралась на мне за прошлое пренебрежение. – Он даже головой покачал, вспоминая те времена. – Чего я только не делал, чтобы привлечь ее внимание! Долго не мог принять тот факт, что все не так, как в Турании, и за девушкой нужно не просто ухаживать, но еще и соперничать с хлыщами, что так и норовят  перетянуть ее внимание на себя.

Отец Авроры только посмеивался, глядя на молодежь, однако отдавать замуж собирался еще не скоро, да и давно приберег в женихи своей дочери кандидатуру самого принца Фаргоции. И потому все предложения руки и сердца отвергал, говоря, что его девочка еще слишком мала для роли жены. Также, не задумываясь, он отверг и мое предложение, да еще при этом предложил подумать: готов ли я при положительном ответе дать обещание, что в моей жизни уже не будет ни других жен, ни наложниц.

Признаться, мне тогда подобное показалось дикостью. Все-таки я был воспитан в совершенно другом ключе. Однако, твой дед, Лейла, не смотря на мое уязвленное самолюбие, заставил задуматься о том, что Аврора действительно другая: более свободная, более решительная, смелая… И она вряд ли сможет принять те семейные законы, что существуют в султанате.

Целый месяц я пытался избавиться от наваждения по имени Аврора. Перестал бывать у них дома, старался не пересекаться с ней на прогулках. Однако, одна случайная встреча и я понял, что не нужны мне ни другие жены, ни многочисленные наложницы, если рядом со мной будет она. Да и Аврора за время нашей разлуки переменилась ко мне. И когда во время моего следующего визита я застал ее в саду, то признался в любви и объяснил, что ее отец никогда не отдаст ее мне в жены. К моему немалому удивлению, Аврора ответила мне взаимностью. Как оказалось, я понравился ей еще тогда, в нашу первую встречу. И нагрубила она только потому, что сильно смутилась своей неуклюжести, и мое демонстративное   нежелание общаться сильно ее тогда обидело. Вот и играла она со мной в снежную королеву, когда я появился вновь. А когда я снова пропал, сильно расстроилась, решив, что во всем виновата ее холодность.

Потом много еще чего было: и встречи, и попытки снова просить ее руки, и ее попытки уговорить отца отдать ее мне, и тайные свидания, когда нам запретили видеться и, наконец, побег, который, разумеется был осуществлен с одобрения и при помощи моего отца. Он-то хорошо знал, что у Авроры, как и у старого графа, есть ментальный Дар, не зря же ей прочили в мужья принца. Он был только рад, как породниться с таким семейством, так и заполучить в семью такую перспективную линию одаренности. Отец, конечно прекрасно понимал, что подобное может сильно навредить отношениям двух стран, однако также он понимал и то, что после свадьбы у отца невесты не останется иного выбора, как принять выбор единственной дочери. А затем не составит никакого труда наладить отношения между странами вновь.

Однако, существовала одна загвоздка: так как я был сыном визиря, а Аврора одаренной, то разрешение на наш брак должен был дать сам Султан, иначе Аврора автоматически становилась непризнанной женой, что по сути тоже самое, что наложница. Да, есть и такое понятие в нашей культуре. – Заметив мое недоумение, пояснил отец. – А потому, после длительного путешествия на корабле, мы прямиком направились  в столицу во дворец Султана.

Правда, пока мы все отдыхали после плавания, я успел кое с кем договориться о страховке, на случай, если Султан решит-таки не отдавать мне мою девочку. Я уже довольно хорошо знал этого интригана и любителя женщин, а потому не разделял слепой уверенности отца в том, что тот разрешит сыну своего визиря взять в жены столь одаренную и красивую девушку. Хотя, подозреваю, отца вполне устроил бы и вариант при котором Султан сам бы взял Аврору третьей женой. Но, как понимаете, этот вариант категорически не устраивал меня.

А потому после того, как сбылись мои худшие опасения и Султан решил оставить Аврору себе, мои люди под шумок, пока никто не опомнился, прямо из зала ее похитили. Также быстро дворец покинул и я. А дальше были уход от погони, схроны, где мы с Авророй прятались, бесчисленные переодевания, маленькая рыбацкая церквушка, где нас наконец обвенчали перед ликом Всевышнего и корабль, который доставил нас в прибрежный эльмирантийский городок Шалем.

Разумеется, отец ни о чем не знал и даже не догадывался, иначе бы не позволил нам с Авророй убежать. Все-таки тогда бы Султан никогда ему такого не простил, как, впрочем, и мне. А так он отделался лишь допросом, который проводил одаренный, наделенный способностью отделять правду от лжи, и недолгой немилостью.

Через три года я вернулся в Туранию и при помощи все тех же людей, что помогли нам сбежать, встретился с отцом. К этому времени он успел не только простить меня сам, но, к моему удивлению, выторговать у Султана индульгенцию моих грехов. Тот-то простил, как говорится, но вот видеть меня не то, что во дворце, но даже в столице не пожелал. Да я и сам уже ничего этого не хотел, предпочитая строить свою жизнь самостоятельно с любимой женой и дочерью.

Я знал, что и у тебя может открыться материнский Дар, а потому не хотел, чтобы ты росла в Турании, где тебя бы уже точно подозревали в одаренности. А о том, что может произойти с одаренными девочками, да еще с ТАКИМ Даром, я к тому времени успел узнать. Все-таки мой отец был визирем, а я любопытным мальчишкой, что любил иногда подслушивать взрослые разговоры.

Так что мы с Авророй решили оставить все, как есть. Конечно, я видел, что ей тяжело справляться со всеми трудностями быта и жизни в роли простой женщины. Но она слепо верила мне и в меня и всегда весело заявляла, что это ненадолго, что мы скоро разбогатеем, и я найму ей кучу слуг, которые будут исполнять все ее желания. А пока ей и так хорошо, главное, что вместе со мной и нашей малышкой.

И знаешь,  - голос его вдруг дрогнул, - не смотря на все трудности, то время стало для меня самым счастливым в жизни. Оно вспоминается мной не просто, как набор счастливых воспоминаний, а как некий яркий, залитый солнцем и любовью мир, который несла в себе твоя мать. – Он замолчал, запрокинув голову и борясь с подступившими слезами. - Ты не подумай, с Маликой я тоже счастлив, но немного по-другому. Возможно это счастье более зрелое и от того даже более ценное. Но то время я храню в своей памяти, как величайшую драгоценность.

Слезы сами собой брызнули из глаз, и я, наконец, позволила себе подойти к отцу и крепко-крепко его обнять.

- А почему после побега вы не обратились за помощью к графу? – Спустя некоторое время все же спросила я.

- Мы были молодыми, полными надежд и мечтаний, хотели доказать всему миру, чего стоим сами по себе, раз уж нам так упорно не хотели давать быть вместе, а потом заявиться пред светлы очи ее отца богатыми и счастливыми.  – Тут он покачал головой и грустно, но как-то светло, улыбнулся. – Какими же мы были наивными и глупыми… Потом появилась ты и мы просто хотели сохранить свое тихое счастье. Конечно, мы собирались встретиться с графом, но чуть позже, когда ты подрастешь, а я немного окрепну в финансовом плане, обзаведусь связями. Хотя подобный мезальянс, купец и графская дочь, все равно не понравился бы ее отцу. Это ведь не принц и даже не сын визиря. Но по крайней мере он бы знал, что Аврора жива и у него появилась внучка. Однако, до этого светлого мига, как я говорил, мне нужно было окрепнуть, потому что при том влиянии, что было у твоего деда в Фаргоции, с него сталось бы отобрать у меня и тебя, и твою мать. А потом… Потом Авроры не стало и я не хотел потерять еще и тебя, ведь после такого, граф никогда бы не позволил тебе остаться со мной.

Даа… История достойная романа. Только вот случилась она с моими родными и близкими, а потому трогала за самую душу.

Некоторое время мы просто сидели обнявшись, думая каждый о своем.

Молчание прервал профессор, о котором мы уже и забыли. Прокашлявшись, он спросил:

- И как граф отреагирует на то, что у него есть внучка, которая претворяется мальчиком и учится в школе для мальчиков?

- В том-то и беда… - Тяжело вздохнул отец. – Я совершенно не могу предугадать его реакции. – И после напряженного молчания добавил. – Но рассказывать все равно придется. При его силе Дара он без проблем увидит в воспоминаниях Лейлы мое лицо, да и поймет, что она вовсе не та, за кого себя выдает. Все-таки он будет ее персональным наставником.

- А может Лейле лучше бежать? – Внезапно спросил профессор. И они вдвоем вопросительно на меня посмотрели.

- А вы не думали, что побег еще больше его насторожит и заставит землю носом рыть, но найти все, что обо мне известно? Вас, профессор, первого допросят. Да всех допросят… - Вздохнула я. – И про опекуна вспомнят, чей корабль стоит в Новерлине. И дорога туда одна, а для побега у нас ничего не продумано.

- Ты права, сердечко. – Отец поцеловал меня в висок и обратился к профессору. – Поздно метаться. Нужно, наконец, поговорить с графом.

Дальше был ужин, за которым мы все как-то подавленно молчали, а потом меня отправили на кухню отрабатывать вместе с Писелием свое наказание. К слову вчера этот гаденыш пришел, но вот что-либо делать наотрез отказался. Так и просидел весь вечер на лавочке свысока глядя на всех, кто был на кухне.

Однако, перед началом отбытия трудового наказания я решила зайти переодеться, где и услышала очень интересный разговор, а вернее ор, доносившийся из комнаты мальчишки.

Как стало понятно, это кричал его отец, герцог Новерлина, который обвинял сына в инфантильности и придурковатости, которая привела к тому, что скоро не только весь университет и школа будут над ним смеяться, но и вся Тализия. А все, мол, из-за его матери-истерички, которая разбаловала сына и превратила в то, кем он стал. Однако, следом следовала высказанная в нецензурной форме надежда, что хоть здесь из него сделают человека достойного своего титула и предков. А потому он обязан исполнять все предписания связанные с учебой и бытом, а также наказаниями, которые ему назначает ректор. И если он еще хоть раз услышит, что его сын от чего-либо отлынивает, то лично прилюдно высечет. Все равно такими темпами, от его репутации ничего не останется.

Жестко, конечно, но должно подействовать. А вообще раньше надо было уделять сыну внимание и принимать участие в его воспитании, вот и не было бы сейчас у него таких проблем.

С тех пор мальчишка и правда начал помогать на кухне, только делал все так неумело и коряво, что повара только глаза закатывали, но исправно нагружали работой.

У меня же в этот вечер работа прошла как-то мимо. Нет, я делала все, что мне поручали. Вернее, делали руки, а голова была занята совершенно другим, а точнее, чем же закончится разговор отца и новоиспеченого дедушки. Все-таки от этого зависело мое будущее.

Поэтому сразу после отработки я направилась в покои профессора. Вернее, попыталась, но на территорию университета меня никто не пропустил, так как для школьников без соответствующего разрешения или сопровождения этот путь был закрыт.

От души пнув кладку стены, я прилично ушибла большой палец на ноге и решила, что от дурной привычки пинать ногами что ни попадя надо отучаться. И, прихрамывая, отправилась в свою комнату. А там выяснилось, что в соседние комнаты въехало еще несколько мальчишек, как оказалось, тех самых подпевал Писелия, о которых говорил Рыжий. Правда конфликтов пока никаких не было, что радовало.

В комнате Нарим долго пытался вызнать, отчего я такая смурная и нервная. Но я все отнекивалась, пока, наконец, просто не попросила его сегодня меня не трогать, пообещав обо все рассказать завтра. По-моему, он немного обиделся, но смысла заражать друга своими волнениями и опасениями на ночь глядя я не видела.

А через некоторое время за мной зашел Ромич и проводил в покои профессора. Он, конечно, уже догадался, что вокруг меня сгущаются тучи, а потому тоже был нервный и немного дерганый, но перед тем, как открыть передо мной дверь, крепко обнял и сказал что, чтобы ни случилось, он всегда найдет способ быть рядом. Его забота и искреннее участие подбодрили меня  и помогли немного успокоилась. Как говориться, что бы ни случилось, мы обязательно прорвемся!

Ну, что сказать. Дед меня принял, без каких-либо сомнений и вопросов, что на некоторое время даже вышибло почву из-под ног.

Когда он меня увидел, то с его губ сорвалось:

- Аврора…

И быстро преодолев разделяющее нас расстояние, он крепко прижал меня к себе, но тут же отпустив, отошел на шаг и начал рассматривать, продолжая держать за плечи.

- Нет, все же не она… - В уголках его глаз появились слезинки. – Но твой отец прав, ты очень на нее похожа.

Не удержавшись, он снова прижал меня к себе.

- Как же я рад, что ты существуешь, и я тебя нашел!

Объятия и такая эмоциональная реакция по сути совсем еще чужого человека выбили меня из колеи, и я просто стояла столбом.

- Ну, да что это я… - Взял себя в руки мужчина. – Пойдем, присядем.

При этом он так глянул на отца, который почему-то выглядел помято, и профессора, что те как-то сразу поняли, что им здесь не рады и, бросив на меня подбадривающие взгляды, ретировались.

Мы проговорили с ним до глубокой ночи. Он рассказывал мне о матери, которую я по совершенно непонятной причине действительно начала считать своей, о ее проделках и любви к сладкому. Мое собственное восприятие матери, которой я тоже совершенно не помнила, наложилось на то, что и настоящая Лейла потеряла ее слишком рано. А потому как-то так вышло, что эти два размытых образа совершенно гармонично слились воедино. Вот такие вот выверты сознания. Я даже с каким-то облегчением и радостью просто приняла тот факт, что Аврора моя мать, а сидящий напротив еще нестарый, но уже и давно не молодой мужчина с внимательными добрыми глазами, мой дедушка. Самый настоящий и родной, которого в той, прошлой жизни, у меня никогда не было.

Странное чувство, но такое теплое, будто пушистый котенок свернулся под сердцем. А возможно это действовала моя эмпатия, которую не удалось заглушить даже ошейнику, или просто этот мир все глубже прорастает в меня и во мне?

Наконец, я все-таки решилась задать вопрос о том, что со мной будет дальше.

- А ты разве передумала учиться? – Взметнулись в удивлении брови деда, которого, кстати, звали Юркасом.

- Что? – Даже опешила я от такого вопроса. – Нет! Конечно, нет! Я только этого и хочу!

Дед улыбнулся.

- Ну вот, твой… эээ… отец, - он как-то странно не то, чтобы выделил последнее слов, а скорее даже выдавил из себя, - говорит также. Поначалу я, конечно, всю эту вашу авантюру не то, чтобы не понял, а вообще посчитал глупой шуткой! Однако, мне объяснили что тебя сподвигло к таким действиям и решениям… И даже показали… - Задумчиво протянул он. – Ты ведь уже знаешь, что мы с тобой имеем схожий Дар и вполне понимаешь, как он действует. Твой… эээ… отец… многое мне показал. Да… - Он снова ненадолго ушел в себя. – Это позволило мне его… нет, не простить, скорее понять. Потому что я никогда не прощу ему того, что он лишил меня дочери, а потом не смог спасти! Да еще и внучку так долго скрывал и не смог защитить! Сколько ведь тебе пришлось пережить за последние полгода! – Он со злостью сжал кулаки.

- Деда. – Мы уже успели договориться, что наедине я буду называть его именно так. – Но ведь мама умерла от болезни, что он мог сделать? А я вот, рядом с тобой, живая и здоровая.

- Знать ничего не хочу! – Гневно сверкнул он глазами, в которых мелькнула влага. – Что ему мешало!.. Ай! – Он рубанул воздух ребром ладони. - Не будем об этом, Лейла. По крайней мере не сейчас. – И с силой потер лоб. – В одном этот выкормыш слизня прав: тебе нужно учиться.

- Дед, я прошу тебя не оскорблять моего отца! – Не смогла я сдержаться.

Он снова махнул рукой и пробурчал себе под нос.

- Я стараюсь! Знала бы ты, как я стараюсь!

Решив не заострять на этом внимания, все-таки ему сейчас и так тяжело, ведь на его голову столько всего разом свалилось, я спросила о другом:

- А почему ты считаешь, что мне надо учиться? Не пойми меня неправильно! Я только за! Только, согласись, это очень нетипичная точка зрения для мужчины.

 - Соглашусь. – Как-то криво улыбнулся дед. – Только не так давно стало замечено, что в среднем одаренные мужчины по какой-то причине живут дольше одаренных женщин и людей вообще, а еще они не подвержены многим заболеваниям, а те, которыми все же болеют, проходят легче и быстрее. А совсем недавно ответ всему этому был найден в одной старинной книге, которую нашли совершенно случайно. И, поверь, доступ к этой информации имеют очень немногие – Дед немного перевел дух и, многозначительно посмотрев на меня, продолжил. – Так вот, там говорилось, что все эти преимущества дает человеку Дар! Но в неактивном состоянии он ничем помочь не может. Ведь для того, чтобы получить все вышеперечисленные преимущества Дар должен работать с телом и энергией человека, то есть одаренный должен пройти инициацию и далее продолжать обращаться к своему Дару  – Потом он снова помрачнел и тихо проговорил. – Если бы я знал… Если бы я только мог предположить! Я бы занимался с Авророй так часто, как только мог, и она бы никогда не умерла от какой-то там болезни! – Дед отвернулся и прижал сжатые кулаки к глазам, в тщетной попытке запереть там навернувшие слезы.

Я вскочила и обняла его за плечи.

- Дед, судьба распорядилась именно так, и в этом нет твоей вины.

- Ох-ох-ох, Лейла… - Он потрепал мою руку, лежавшую на его плече.  – Я знаю, что прошлого не вернуть. Но сегодняшний день всколыхнул воспоминания и понадобится время, чтобы они снова улеглись на свое место. А насчет твоей учебы здесь, я бы, конечно, сто раз подумал. Я ведь замечательно смогу обучать тебя и сам, в Фаргоции. – Но помолчав немного, неохотно добавил. – Но король, как только о тебе узнает, скорее всего заберет тебя до вступления в возраст и упрячет в какое-нибудь дальнее имение или монастырь, нацепив ошейник. Ты же уже инициировалась. И как только выжила?!  - Он сокрушенно помотал головой и сильнее стиснул мою руку на своем плече. - Только вот снимать его никто не будет, как и учить пользоваться Даром. А это, как я уже сказал, чревато. В той же книге написано, что запертый надолго инициированный Дар напротив, постепенно убивает своего носителя. – Потом он ненадолго задумался и с досадой произнес. - Мне тебя король уже вряд ли доверит, уж очень он сокрушался после побега Авроры и возмущался моей недальновидности. По большому же счету ему выгоднее и безопаснее не развивать твой Дар, а дождаться одаренных наследников. И поэтому на данном этапе тебе, пожалуй, и правда лучше поучиться в этой школе, а я чем смогу помогу. Но жить в одной комнате с посторонним мальчишкой ты не будешь! – Строго закончил он.

- На самом деле Нарим очень хороший и никогда не причинит мне зла.

- Знаю я таких хороших. – Сварливо проговорил он и передернул плечами. – А ты подумала, что будет, если он узнает, что ты вовсе не мальчик?

Я вздохнула и виновато ответила.

- Он знает.

- Как?! – Тут же взвился дед, на что я лишь пожала плечами. – Может еще и весь ваш квартет залетчиков в курсе?

- Нет! Что ты! – Попыталась я реабилитироваться в его глазах. – Но Нарим все равно рано или поздно узнал бы. Он лекарь и видит ауру или энергию человека, как здесь говорят.

- Н-даа. – Задумался дед. – А он не проговорится?

Некоторое время мы еще обсуждали кто в курсе и чем это чревато и все-таки договорились, что этот год я еще живу с Наримом в одной комнате. А уж на следующий он озаботится моим одноместным проживанием, иначе сейчас это будет выглядеть слишком подозрительно. Все-таки и принц и сын герцога тоже заселились не по-одному, и кто я такая, чтобы делать для меня исключение?

На том и порешили, решив разойтись спать. Время и правда было уже позднее, а день для всех нас выдался тяжелый и перенасыщенный эмоциями.

Однако, когда я вернулась в свою комнату, то оказалось, что никто из ребят не спит! Более того, все ждут меня, рассевшись по кроватям.

Оказалось, что встревоженный моим поведением и поздней отлучкой, Нарим отправился к друзьям и поделился с ними какими-то своими опасениями. Разумеется, все оказались жутко взволнованы и решили ждать меня до последнего, а если я не вернусь, то с самого утра идти к ректору за объяснениями.

Что ж, пришлось под большим секретом поведать им о появившемся наставнике, и о том, что якобы весь вечер этот изверг проверял меня и мой Дар, потому что этот самый наставник так крут, что с бездарем не стал бы и заниматься. Именно поэтому я так переживала и никому ничего не говорила, чтобы не спугнуть удачу. В общем, удалось вывернуться. Правда никто так и не понял, почему для беседы нельзя было дождаться завтрашнего утра, но я списала все на эксцентричность наставника. В любом случае, сообщи я им, что граф Торентийский мой дед, то сразу возникло бы слишком много вопросов, особенно у Заруха, на которые я сейчас не готова была дать ответ.