46. Лейла
Меня не покидает ощущение, что Кара появилась, чтобы занять место своей сестры, учитывая бедственное положение женщины. И для этого собралась использовать дочь. А когда Мелика не в себе, смертельно больна, вдобавок не уберегла Айшель, то и того проще добиться желаемого. Неплохой вариант устроиться и жить припеваючи.
Остаётся не ясным одно: могла ли она как-то узнать о гибели второй дочери и состоянии здоровья сестры? Или до банальности, наглым и циничным образом, решила подставить Мелику, раскрыв все тайны? В итоге — присвоить себе чужую жизнь.
Теперь у Арслана есть я. Пусть Кара не мечтает и не надеется стать его женой. Мой муж принадлежит мне! И по-другому никогда не будет. Он, конечно, не раз повторил, что больше не женится, что нет повода для беспокойств, что ему нужна только я, что любит и счастлив со мной, хотя всё равно на душе тревожно, несмотря на все заверения…
Причина моих переживаний — девочка. Очевидно, судьба Айше волнует Арслана. Наверняка, если была бы возможность оставить ребёнка нам — он непременно воспользовался бы этим… Но как быть с её матерью? Я не хочу, чтобы эта женщина поселилась у нас надолго — шанс задержаться она не упустит.
«Или я накручиваю себя?» — мне очень хочется ошибаться в своих выводах, но пока не поговорю с Карой, пока не узнаю её лучше, пока они не покинут наш дом — так и буду изводиться от тягостных мыслей и страха лишиться своего тихого семейного счастья. Да-да, именно так: я, наконец, ощущаю себя счастливой.
А вот мужу моя внезапно очнувшаяся ревность доставляет особое удовольствие.
«Ревнуешь?» — обняв моё лицо ладонями, переспрашивал он неоднократно и не переставал улыбаться, как безумец, а потом добавлял: «значит, любишь, любишь…».
Говорить о своих чувствах пока не могу, сложно описать всё, что происходит в моей душе. Каждый раз, когда смотрю в его золотисто-зелёные глаза, переполняет от нежности, желания прикоснуться к нему и поцеловать…
«Мой и только мой» — осознание этого будит во мне нечто неизведанное, дикое и необузданное. Не узнаю сама себя. Готова перегрызть глотку любой, кто взглянёт в его сторону.
И пора поставить одну нахалку на место…
Кара резко обернулась, когда я бесцеремонно ворвалась в выделенную для них с Айше комнату.
— Т-с-с… — она приложила палец ко рту. — Дочь уснула.
— Я Лейла, — говорю полушёпотом.
— Знаю, вторая жена Арслана, — равнодушно произнесла.
— Единственная жена. Брак с Меликой — формальность, — пояснила свою позицию, тем более, они не проходили обряд в мечети, а, по-моему, это важнее всего остального.
— Формальность? Это почему? — удивилась Кара, потом поднялась с кровати и подошла.
А у меня появилась возможность рассмотреть её: высокая, жгучая брюнетка с длинными вьющимися волосами, с насыщенными карими глазами, правильными чертами лица, симпатичная (даже слишком), пожалуй, внешний вид портит излишняя неестественная худоба, но, в целом, это не делает её менее привлекательной.
Кара тоже с интересом уставилась, блуждая внимательным взглядом сверху вниз и обратно. Возникло ощущение, что она сравнивает нас, как будто прикидывает свои силы, словно мы соперницы… Или опять я придумываю то, чего нет?
— Когда увидите сестру — всё поймёте, — с трудом выдавила из себя.
— Мы не договорили с Арсланом… А та женщина, Фидан кажется, отказалась отвечать на вопросы, как и сообщить сестре о моём приезде. Сказала, ждать распоряжений госпожи. Тебя? — слегка пренебрежительно уточнила она. Видимо, на мой молодой возраст намекает. Пусть думает, что хочет.
«Я буду сильной и не поддамся на провокации» — дала себе мысленную установку.
— Мелика серьёзно больна, ей противопоказаны волнения.
— Что с сестрой? — в голосе слышится неподдельное беспокойство, хотя это может быть умелая маскировка.
— Давайте выйдем на улицу, — как бы ни хотелось вышвырнуть её на улицу немедленно, всё равно стараюсь быть вежливой, обращаюсь на «вы» в отличие от неё, больше не стану опускаться до уровня ревнивой истерички. — С девочкой посидят, не волнуйтесь. Сейчас кого-нибудь попрошу.
— Где Айшель? Чтобы увидеть дочь тоже требуется твоё разрешение? — возмутилась женщина. Моя компания ей явно не по душе или, скорее всего, что хозяйка здесь я и нужно мириться с моим мнением.
— Пойдёмте в сад, — разговор будет непростым. Если Кара, действительно, не знает о случившейся трагедии, то не сложно предугадать реакцию…
Арслан прав: надо разобраться во всём, иначе так и будет жить с ощущением недосказанности, продолжая терзать себя и, отчасти, винить… И я ему помогу. А значит, придётся потерпеть.
Как только мы вышли на улицу, Кара ухватила меня за локоть и нетерпеливо спросила или даже потребовала:
— Говори. Надоели недомолвки.
«Если она что-то и знает, то внешне этого не показывает» — я внимательно наблюдаю за её реакцией. И пока поведение не вызывает конкретных подозрений. Заметно, что переживает — не более…
— Присядем? — я освободила свою руку и показала на скамейку в тени раскидистого дерева.
А сама собираюсь с мыслями, думая, как преподнести все новости: одна печальнее другой… Арслан, перед тем, как уйти в конюшню, сказал, что полностью доверяет мне и рассчитывает на мою рассудительность, не забыв добавить «люблю тебя» — именно это придает уверенности и сил.
— Ну?! — она повысила голос. — Сколько ты будешь молчать? Где Мелика и моя вторая дочь? Когда их можно увидеть?
Я не стала пока озвучивать причину всего случившегося, рассказала только о болезни, неизбежной участи и отпущенном сроке…
— Какой ужас… как же так произошло… Неужели, это правда? — Кара опёрлась рукой на спинку скамейки, потом медленно присела. — Я бы хотела остаться с сестрой, ухаживать за ней, пока… она…
«Нет!» — чуть было не выкрикнула, но вовремя взяла эмоции под контроль.
— О Мелике есть, кому позаботиться, — тут же пояснила я, чтоб ни на что не надеялась. Можно ведь навещать в любое время — никто не запрещает. В остальном: чем быстрее эта женщина уйдёт, тем лучше. В нашем доме для неё нет места.
— Как это понимать: разве не имею права помочь родной сестре? — возмутилась она, а я снова разозлилась — её желание остаться настолько очевидно, что выводит из себя.
— Почему же, помогайте, пока живёте у нас… И хочу сразу предупредить: Мелика эмоционально нестабильна — то плачет, то смеётся, то молчит, психика серьёзно пострадала… Если она не узнает вас или не захочет видеть и общаться — вам придётся покинуть наш дом незамедлительно. Разумеется, мой муж даст денег. А если потребуется временно оставить ребёнка, мы примем вашу дочь, она ни в чём не будет нуждаться, — не ожидала от себя такой решительности. Думаю, такой вариант устроил бы и Арслана.
— Всё уже к рукам прибрала… осталось только Айше у меня забрать… — раздражённо сказала Кара.
— Вы неправильно поняли… Временно, чтобы девочка не скиталась вместе с вами.
— Ну-ну… А Айшель тебя уже мамой зовёт? — с пренебрежительной усмешкой спросила она.
Я бы ответила как-нибудь колко, на тот же манер, но не в этом случае.
— Айшель… нет… её нет…
— Нет..? — голос дрогнул.
— Умерла от пневмонии два года назад, — тоже сложно говорить.
— Что..? — Кара резко изменилась в лице, побледнела, а по щекам потекли беззвучные слёзы.
Теперь видно: не знала она гибели второй дочери. Такое сыграть невозможно, если душа не прогнила насквозь, конечно… Хотя это не был способ проверки, всего лишь жуткая правда. Я не собиралась причинять ей боль намеренно. Сама сейчас ощущаю, как в груди защемило, заныло, сдавило…
«Малыш» — положив руки на живот, испугалась за нашего не рождённого ребёнка, представляя, что чувствует мать, когда теряет…
И внезапно мне стало плохо. В глазах потемнело, голова закружилась, поплыла в безумном танце…