6. Арслан

— Ты отказалась от еды… — я вошёл в спальню, выделенную для Лейлы. — Решила голодом себя морить?

Девчонка даже не взглянула в мою сторону. Она сидела на подоконнике, подогнув колени к груди, и со скучающим видом рассматривала что-то за окном.

— Лейла? — позвал.

В ответ никакой реакции.

«Игнорирует? Характер показывает? Гордая и упрямая… а это даже интересно…» — я улыбнулся своим мыслям.

— Ну, молчи-молчи… — приблизился к ней.

Прикоснулся к её роскошным длинным волосам, ощутив, какие они мягкие и шелковистые. Но этого показалось мало: намотал локон на палец, поднёс к носу и вдохнул их аромат — девчонка пахнет мёдом, ванилью и едва уловимо жасмином.

Тут Лейла не выдержала. Оттолкнула меня. Быстро слезла с подоконника, посмотрев испуганно своими синими-пресиними глазами, а сама жмётся в угол.

«Так вот чего ты боишься — моей близости» — и сейчас неосторожно бросила вызов мужскому самолюбию, который не могу не принять и пройти мимо.

Я подошёл к девушке вплотную. Обхватил пальцами её подбородок, чтоб не отворачивалась. Хочу насладиться тем, как трепещет передо мной. И убедиться в кое-каких выводах…

«Неискушённая, невинная… и реакция налицо…» — она учащённо дышит, кусает губы, взгляд взволнованно бегает, а щёки алеют лихорадочным румянцем.

— Пошли, — отстраняюсь, пока не увлёкся — это не входит в мои планы. Беру её за руку и тащу за собой.

— Куда? — Лейла упирается.

— Увидишь, — буду кормить насильно, если сама не хочет.

— Не трогайте меня! — она сопротивляется.

Но я не обращаю внимания на её жалкие попытки вырваться. Более того, чтоб быстрее закрыть этот вопрос, забросил девчонку на плечо и понёс на кухню.

— Что вы делаете?! Поставьте на ноги! — бьёт своими маленькими кулачками по моей спине.

А мне смешно становится.

— Перестань дёргаться, — кое-как сдерживаюсь от смеха.

— Отпустите… — она выдохнула и расслабилась.

— Вот и хорошо, что мы поняли друг друга, — крепче сжал её ноги и пошёл дальше.

По пути встретилась Фидан. Я попросил принести обед в столовую.

— Не буду есть! — тут же возмутилась Лейла, стоило услышать о еде.

— Будешь, — усадил девушку на стул.

— Не хочу… — она с опаской взглянула, заметив, что расстёгиваю и достаю ремень из брюк.

— Сейчас захочешь, — как же мне нравится видеть её страх.

Для усиления эффекта ударил себя по ладони, показывая, как больно он бьёт. Лейла вздрогнула от хлёсткого резкого звука. И пусть понимает, как угодно: воспользуюсь им или нет. Всё зависит от неё. Бунтов в своём доме не потерплю.

— Вы… вы… вы… — её глаза увлажнились и заблестели. Поверила всё-таки, что способен ударить — не стану в этом разубеждать. Так даже лучше. Будет думать, прежде чем сделать что-нибудь.

— Не «выкай» больше, — я присел на соседний стул.

Девчонка кивнула, а сама косится на ремень и беззвучно плачет, обняв себя за плечи.

«Боится…» — правильно, так и должно быть, страх предостережёт от глупых поступков. И слезами меня не разжалобить. Хотя, не скрою, смотреть неприятно.

— Вытри мокроту, — отворачиваюсь, лишь бы не видеть её лицо.

Прошло минут пять.

— Господин? — наше молчание прервала Фидан.

— Входи, — подозвал жестом.

Она расставила на столе разные блюда и, поклонившись, ушла.

— Теперь ты поешь, — пододвинул тарелку с супом. — Выбирай: или сделаешь это самостоятельно или зафиксирую руки ремнём и буду впихивать еду насильно. Так что?

— Поем сама.

— Отличный выбор.

Отошёл в сторону и украдкой наблюдал за ней. Она уплетала с аппетитом, а говорила, не хочет… Осталось заставить надеть что-нибудь из новых вещей. И ждать, когда свыкнется со своим положением.

«Выкуп…» — нет, деньги не интересуют, самое ценное забрал у Назара. Его дочь даст мне то, чего лишился два года назад. А потом, возможно, её отпущу. Хотя сомневаюсь, что на тот момент она захочет возвращаться к отцу. Скорее — будет умолять, в ногах валяться… но домой уже рваться не станет…

— Я наелась, — Лейла встала из-за стола, аккуратно задвинув за собой стул. — Мне ведь не надо съедать всё? Здесь много… не осилю…

— Конечно, не надо, — главное, чтобы не отказывалась от еды. Крепкое здоровье пригодится. Надеюсь, номер с ремнём был показательным. И подобной ситуации больше не возникнет.

Стоило к ней приблизиться, она машинально отступила назад и снова испуганно взглянула.

— Вы… вы…

«Правильно, всё правильно… бойся… я твоя погибель» — скоро ощутит это на себе в полной мере.

— Обращайся на «ты», сказал же… — разница в возрасте у нас немаленькая, но в отцы всё-таки не гожусь. Мне тридцать четыре года.

— Хорошо… если вам… то есть тебе… так хочется…

— Пойдём: покажу свои владения, — протянул руку.

Этот жест вызвал у Лейлы растерянность. Она удивлённо уставилась, хлопая длинными ресницами. И пару минут просто смотрела. Потом осторожно прикоснулась к моей ладони.

Я крепче сжал пальцы вокруг её тонкого запястья и повёл на улицу.

В прогулке видел особый смысл. Девчонке нужно понять, куда попала, чтобы даже не пыталась сбежать, если жизнь дорога.

— На меня работает большое количество людей. Мои земли простираются на много километров. Дом и прилегающая к нему территория огорожены забором, который по ночам находится под напряжением, вдобавок выпускают собак из вольера — никому не пожелаю с ними столкнуться… про вооружённую охрану ты уже слышала…

Лейла насторожилась от рассказа.

«Прикинула, как сложно будет сбежать?» — даже не сомневаюсь, что побег у неё первым пунктом значится. Вопрос в другом: когда решится? Но я готов к этому и всегда начеку.

— А там что находится? — она тут же переключилась.

«Пусть не надеется, мою бдительность не получится усыпить своим невинным нежным образом» — внимательно слежу за реакцией, подмечая любые изменения.

— Конюшни, — отвечаю. — Развожу лошадей на продажу и для восполнения популяции исконно турецкой породы жеребцов.

— Твоя фамилия Татлыбал? — её глаза округлились.

— Он самый, — я не думал, что такая известная личность. Интересно, откуда знает обо мне? Точно не от отца, иначе так легко не оказалась в моих руках.

— Как-то видела сюжет по телевизору, года три назад, — пояснила.

«Ах, ну да… Было дело, снимали передачу» — только тогда не допускал мыслей, что жизнь разрушится в одночасье, а виновник останется безнаказанным. Теперь восстанавливаю справедливость.

— Хочешь взглянуть на новорожденного жеребёнка? — пока рано говорить о причинах похищения и планах на неё, поэтому сейчас лучше отвлечься на что-нибудь.

— Очень! — предложение ей понравилось. Девчонка улыбнулась. Улыбнулась! Просто не верится… Но я не куплюсь на это — милые улыбочки меня не смягчат.

— Пошли, — схватил за локоть и потащил в конюшню.

Лейла еле поспевала за мной, почти срывалась на бег, и в какой-то момент запнулась, стала падать, утянув меня за собой. Но я вовремя перехватил девушку, приняв удар на себя. Она оказалась сверху, прижалась к моей груди и притихла.

— Ты как? Не ударилась?

— Нет… — девчонка приподняла голову.

Наши взгляды встретились. А меня прошибло до самого нутра от невероятной синевы её глаз, словно впервые увидел. И такое жгучее желание накатило — впиться в пухлые губы, ощутить их вкус, мягкость… потом сорвать с неё одежду, изучать тело…

— Тогда пойдём дальше, — с трудом разорвал зрительный контакт, чувствуя, как засасывает в бездонный омут.

— У тебя на лбу царапина, надо обработать, — она осторожно провела рукой по больному месту.

— Ерунда. Слезь с меня, — со злостью сказал, отталкивая от себя. Это в её же интересах, если не хочет лишиться девственности в экстремальных условиях.

— Да… — Лейла смущённо отвернулась. И торопливо встала на ноги, отряхиваясь от земли. — Собака какая-то бежит…

«Собаки живут в вольере. Все, кроме одной…» — я резко поднялся и увидел, как к нам несётся мой пёс. Он сорвался с цепи, и с куском болтающегося на шее металла быстро сокращал расстояние.

— Курт! Фу! Нельзя! — перегородил ему путь, заслоняя собой девчонку, ведь именно она является его целью.