= 4 =

ВЛАДИМИР

— Владимир, можно уделить пару часов семье? — мамин голос заставляет меня оторвать глаза от экрана мобильника. Папа приподнимает одну бровь, перестав жевать. Послушно откладываю телефон, в котором договорился завтра заехать за одной чикой. Понедельник еще не повод куковать дома одному.

Мама давно ввела правило семейного воскресного обеда. Так как батя часто в Москве и его не бывает дома, а теперь и нас с братом. Поэтому сейчас как никогда, на этом обеде должны быть все члены семьи Пановых. Если ты не умер, значит ты за столом. Иначе гнев мамы. Или что еще хуже — обида. А никто из нас троих не может допустить, чтобы единственно любимая всеми троими женщина испытывала негатив.

— Как у вас дела, мальчики? Как каникулы проходят? Как на работе?

— Все шикардос, ма, это что? Запеченные баклажаны с фаршем? — указываю на тарелку и встречаю внимательный взгляд отца на себе. И он мне не нравится.

— А я сейчас перешел в нотариальный отдел, мне попался случай… — Толя начинает рассказ про дело, которое у него вызвало интерес, я слушаю в пол-уха. Когда отец переводит взгляд на брата, его лицо принимает более расслабленное выражение. Он явно им гордится. Не мной. Но что любит обоих, не сомневаюсь. Ну. Не всем радовать родительское сердце. Надо заесть горе-то.

— Слушайте, мальчики. Неужели у моих красавцев нет девушек? — неожиданно спрашивает мама, когда мы уже переходим на чай с тортом «Наполеон» который она испекла утром. Моя мама классическая домохозяйка. Она обожает уют в доме, готовку, уборку. Сколько папа не предлагал нанять ей персонал, она лишь отмахивалась, говоря, что ей еще делать целыми днями.

— А почему ты вдруг спрашиваешь? — удивляется Толя.

— Да, вот. Смотрю на вас, оболтусов, думаю, какие вы уже взрослые стали. Так есть? Или так ничего серьезного?

— Нет, и в ближайшем будущем не предвидеться. Я слишком хорош для этого, — отзываюсь, прожевав наивкуснейшую выпечку.

— А у тебя?

Толя бросает на меня взгляд. Потом на отца и снова на меня. «Не говори» — отвечаю ему взглядом.

— Есть, мы почти два года общаемся. Думаю, это серьезно.

Ну, баран же, че сказать.

— Два года! — всплёскивает руками мама, — нет, ты слышал?

— Я слышал, — спокойно отвечает отец, дожевав. Вытирает рот салфеткой и посылает маме улыбку, — все было очень вкусно, милая. Но. Сын не должен знакомить с каждой девушкой свою маму. Только с одной. Один раз, — многозначительно смотрит на моего близнеца, потом на меня, потом на маму, и сразу меняет тему, — мне нужно будет завтра с утра вылететь в Москву. Дело Ифимцева не решиться само. Толя, будь добр, на пять минут, — прежде чем выйти зовет его отец. Брат смотрит на меня и слегка пожав плечами, выходит вслед за отцом.

— Она хоть красивая?

— Седая, с большим носом и со ступой в придачу, — отвечаю, лениво ковыряя вилкой в оставшемся десерте.

— Нет, ну а что такого? Я же не прошу, чтобы ты фото показал…А оно у тебя есть?

— Ма-а-ам, — протягиваю.

— Ладно-ладно, — чуть поджимает губы. Затем смотрит на меня и протягивая руку, чтобы потрепать мои волосы. — Как ты?

— Нормал. Есть сомнения?

— Я волнуюсь, милый.

— За меня? У меня все в шоколаде. Волнуйся за своего второго.

— За него-то мое сердце спокойно. Он нашел, то, что ему по душе. А ты… А ты, как отец. Да-да, не смотри на меня так. В тебе та же напористость, умение достигнуть своей цели. Только меня сейчас как раз волнует отсутствие оной. То как ты наплевательски смотришь в свое будущее. В чем твоя цель, сыночек? Если где-то не вышло, не нужно опускать руки.

— Моя цель превратиться в офисного планктона. И я уверенно к ней иду. Так что ты зря переживаешь, прекраснейшая из женщин, — встаю и, наклонившись, чмокаю маму в щеку.

— Ох, Вова, — лишь выдыхает она.

Домой меня отвозит Толян, так как он меня и забирал. Моя белая малышка на отдыхе. Брат явно задумчивее, чем, когда мы ехали сюда. Даже скорее напряженее, это передается и мне.

— Завтра Тим и Варя улетают.

— И? Ты хочешь с ними? Или на место Вари?

— Ты идиот, Вова, — брат сворачивает с главной дороги, — папа мне предложить съездить в этот раз с ним. Дело Уфимцева, нашумевшее, интересное. Меня не будет неделю. Но я… Я обещал Тимуру присмотреть за его малой. Я не могу нарушить обещание.

— Че? Ты нигде головой не ударялся? У нее и без тебя няньки найдутся.

— Я обещал, Вова.

Это серьезный аргумент. Чуть хмурю брови и отворачиваюсь.

— Может, ты…

— Нет. Нет. Нет. Я не лажу с детьми, ты знаешь.

— Вов, ей скоро девятнадцать. Давай серьезно. Будь другом присмотри, одним глазком. Это всего неделя. Ну, на что она там способна? Ты же сам понимаешь, она, по-моему, наивнее котенка.

— В этом ее беда, — выдыхаю.

— Ну, если ты действительно не можешь, — Толя бросает на меня взгляд раненного, — ок, папа часто ведет дела о которых говорят в новостях двадцать четыре на семь.

— О, как хорошо, что так, — уже дразню брата.

— Ты присмотришь?

— А что делать-то при присмотре?

— Вова, даже не смей думать в ее сторону. Тимур на месте убьет.

— Че? Че думать? Я просто уточнил.

— В твоих устах все звучит пошло. Ну, не знаю. Просто время от времени проверяй, где она с кем. Чтоб по ночам нигде не шлялась. Хотя не думаю, что она пуститься во все тяжкие.

— Может ее просто запереть в квартире на две недели?

Брат укоризненно смотрит на меня. Так как мы уже остановились у моего подъезда.

— С едой, — добавляю, — видишь, все гуманно.

— Вова, я могу на тебя рассчитывать, правда?

— Езжай уже в свою Москву, бро. Я ж большой мальчик, маленьких девочек не обижаю, если только они…

— Вова.

— Ладно- ладно. Я просто пошутил. Мила — нет. Она вообще не в моем вкусе.

— Знаем мы твой вкус, — хмыкает Толян.

— Вот именно. Если знаешь, хреново ты мне тут башку долбишь? Все, давай, собирай свои манатки и уезжай.

— Спасибо. И, Вов.

— М? — уже ставлю ногу на асфальт, оборачиваясь.

— Давай это останется между нами? Не нужно говорить Тимуру.

— Думаешь, он настолько мне не доверяет?

— Ты ведь понимаешь, о чем идет речь. Это сокровище принадлежит Варе, значит, мы не должны на нее даже дышать.

— Мне по боку. Между нами, так между нами, — слегка пожимаю плечами и выхожу из машины брата. Он начинает осторожно сдавать назад. В какой-то момент мы встречаемся взглядами, и он улыбается. Благодарит. Молча. Но иногда нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. И во что я только что вписался?

И самый главный вопрос: как я умудряюсь вляпываться в то, что желал избежать?

Леся Омская, учится на курс старше, мы часто пересекались на разных тусовках. Именно за ней, как и договаривались, заезжаю на следующий день. Это красивая крашенная блондинка с пухлыми губами и отличными сиськами. Этакий эталон под копирку. Я долго ее выхаживал. И вот, когда уже подзабил, она сама мне написала, что сегодня у нее намечается скучный вечер, который она бы разделила со мной. Ну, а я не дурак отказываться.

Девушка садиться в машину, и салон наполняется ее духами. Целует меня в щечку, невинно. Но выгодно показывая при это вырез своей кофты.

— Куда поедем? — слегка растягивает слова, жуя жевачку. Достает мобильник и делает селфи. Сразу же его подписывает и начинает производить манипуляции. По ходу инстаграм. Оглядываю ее юбку, короткую настолько, что скрывает лишь трусики. А я намерен их увидеть, но поскольку не все так просто в датском королевстве, придется притвориться будто у нас типа свидание.

— Слушай, а правда, что Ярославский на своей жениться собрался?

Бросаю взгляд на девушку.

— Ага, собрался, — отвечаю.

— Серьезно? Вот это да, захомутала таки простушка нашего принца, — пораженно хлопает глазами девушка.

— А то, и я вместо священника буду.

— Во-ва, — протягивает она, легко толкнув мое плечо, — ну, я серьезно.

— Ты поосторожней с простушкой-то.

— В смысле?

Снова опускаю глаза на ее ноги. Стройные зараза.

— В смысле, хочешь на набережную?

— Ой, не, — морщится и снова листает страничку в телефоне. — О! Смотри, у Кирищенко сегодня небольшое пати в квартире, — находит инфу в инсте Леся. — Все свои приглашены. Заедем? Как раз, там и расслабимся, покайфуем немного?

— Ну, давай зайдем, — пожимаю плечом и начинаю искать место для разворота.

— Да, давай здесь налево повернем, срежим. Уже, все равно никого нет. И камер нет.

С сомнением смотрю на двойную сплошную и пустую полосу обратного движения. Оглядываю столбы.

— Боишься попасть в ад за плохое поведение? — дразнит меня девушка. Фыркаю и красиво поворачиваю налево. Тут же из-за угла слышится вой милицейской сирины и … И это просто блять, твою мать и тушите свет одновремннно!