= 35 =

Владимир

— Как дела? — папа смотрит на меня с рабочего места старика Гнедового. Поднимаю бровь, останавливаясь у дверей.

— Ничего себе, адвокат Панов, что-то я вас чаще стал видеть, чем своего наставника. Решили взять меня под свое крылышко? Я польщен!

— У вас, Владимир, денег не хватит платить мне отступные.

— Мой папа позаботится об этом.

— Какой хороший папа, — хмыкает отец.

— А то, — отзываюсь и плюхаюсь на свое место, — ты меня преследуешь?

— Ну так прямо и преследую, — он встает и обходит стол. Садится на него, скрестив ноги и глядя на меня через стекла очков в тонкой оправе. — Вчера не приехали оба, мама расстроилась, но поняла, сказал, что из-за Тимура. Ей не зачем лишние поводы для волнения. Вадим сказал, что уладил вопрос с девочкой. У тебя все в порядке?

Поднимаю на него глаза.

— Да, а что может быть?

— От этих сестер одни неприятности, не находишь? Сколько У Ярославского сына было, у вас вот… Что никак не оставить? Полегче варианты закончились?

— Попробуй скажи это Тиму, — хмыкаю. Чуть откатываюсь на стуле, откинувшись на спинку. — С каких пор тебя интересуюсь девочки с которыми я общаюсь? Я что-то пропустил?

— Вы общаетесь. Или, — отец чуть прищуривает глаза, — я что-то пропустил?

— Но ты пришел об этом поговорить именно со мной?

— Именно.

Я смотрю на отца, он на меня.

— Нет, — отвечаю медленно, — никак не оставить. Потому что, ты сам меня учил, нельзя оставлять в беде человека.

— Это хороший совет, — одобряет себя отец, — у тебя учеба с пятнадцатого? — меняет тему.

— Почти. С пятого.

— Пойдешь на учебу, сократишь время работы до трех часов. В архиве.

— Что не оправдал твои ожидания? — усмехаюсь.

— Ты? Ты можешь столько много, — сожаление проскальзывает в его глазах, — тебя не устраивает?

— Да, мне все равно, — слегка пожимаю плечами, — архив так архив. Больше времени останется на … на учебу. Только на учебу.

— Угу, — отец смотрит на часы, — у меня через три с половиной часа вылет. Хотел сюда забежать и уладить пару вопросов. Заодно сыновей проведать.

Папа уже выходит, когда у двери оборачивается:

— А Толя… Вы говорили?

— О чем?

— В общем спрашиваю.

— Ну да, — озадачено хмыкаю, — я часто разговариваю с братом, хоть он еще тот зануда.

Отец улыбается уголком губ и выходит, оставив меня домысливать, что происходит. И вообще зачем он сюда явился? И эти вопросы- предположения о Миле. Я не уверен, что хочу делиться со всеми, что от нее дурею. Бля. Мне вчера в голову кровь ударила, когда она ошиблась сообщением. Влюблена. Слово со смаком. И от такой девчонки. От офигенной. Мне чертовски нравится. А я? Влюблен?

Но разве я умею?

Целый день все мои мысли крутятся вокруг девчонки с солнечными глазами и теплой улыбкой. Почему я. Не потому ли, что я всего лишь первый попавшийся ей на пути? Мила относится к тому типу, которые в человеке не видят плохого, однако я ведь далеко не подарок. Одновременно с этим, она всегда размышляет очень материально. Она вообще чудо.

В обед, пока жду Толяна в столовке так ей и пишу.

Я: «Чудесная, как первый день?»

Малая: «Ух ты)) Хорошо! Познакомилась со всей своей группой. Хорошие девчонки! Уже иду домой. Сегодня Павлину записала к терапевту. Как у тебя?»

Я: «Как всегда скучная юридическая хрень. Скучно тут без тебя»

Малая: «Я тоже скучаю! Сегодня переезжаю к себе»

Малая: «Не хочешь приехать?»

Отличный вариант. Я тут же живо представляю, чем можно занять этот вечер. И не только вечер. И с удивлением понимаю, что не только это. Я просто ее хочу увидеть.

— Ты чего там лыбу тянешь? — Толя опускается за стол с полным подносом, вот это я называю — сервис. — Кто это?

— Девчонка, — отвечаю, встречая его взгляд.

— Очередная жертва Вовы Панова?

— Почти. Это Мила.

Близнец замирает. А потом с невозмутимым видо принимается за еду.

— Наша Малая? — уточняет.

— Моя Малая.

Брат перестает жевать, снова впиваясь в меня взглядом.

— Я этого не планировал, — пожимаю плечами, — а оно — бах! И случилось. Я сам в шоке. И не нужно мне твоих унылых нотаций. Кажется, я и так чертовски влип. Скажу, по-другому, чтоб было понятнее: мне плевать на твои нотации.

Толя продолжает свою прерванную трапезу, что-то обдумывая.

— Хорошо. А чем она отличается от остальных? — спрашивает.

— Ты шутишь? Ты ее видел? Она охренительная.

— Нет. Вова, в чем ее отличие. Красивые девушки это хорошо, но не особенно. У кого из нас была некрасивая?

— У тебя? — предполагаю.

— Ну так? — игнорируя мою последнюю реплику, выдыхает.

— Я с ней… Словно я, — тихо признаюсь, придвигаясь ближе к брату и говоря тише, — и, вообще чума, бро, она первая с кем я хочу говорить. На кого хочу смотреть и готов ждать. Понимаешь? Я себя ломаю. Но мне по кайфу.

Толя улыбается уголком губ, в точь как папа с утра.

— Ты труп, — проговаривает довольно, — я так и знал. Ты труп, но я чертовски за тебя рад.

— Думаешь, Тим будет против?

— А тебе есть дело?

— Он мой бро. Но если дойдет до того, — провожу рукой по волосам, посмотрев на дальний столик, где обедает Гнедовой с коллегами, — я не оставлю ее. Мне кажется это… Это мое дело. И никого касаться не должно. Только ее и меня. Тим об этом не знает, только потому что она пока не хочет говорить Вари. Ей нужно время.

— Вот так, — снова довольно хмыкает, — только положил глаз на девушку, как увели из-под носа…

— Держи свой глаз при себе, — бурчу, чем вызываю смех у брата. Но затем Толя перестает смеяться.

— Если серьезно, лучше скажи Тиму. Тем более, у тебя нет левых мыслей. А это не по-братски так, за его спиной. Если он узнает от кого-то левого, это будет чума. Это будет гроза. Ты же понимаешь? Как и тогда, если вдруг у вас ничего не выйдет. Что? — Толя пожимает плечами, на мой взгляд — так бывает.

К концу ее смены подъезжаю к кофейне. Выхожу и ровно в этот момент дверь отворяется и выпускает девушку. Она выходит с бородачом, он ей что-то рассказывает. Затем касается рукой ее плеча и улыбается. И тогда ее взгляд находит меня.

— Вова! — восклицает радостно и сбегает со ступеней в мои объятья. Прижимаю девушку к себе, продолжая смотреть на ее начальника, который так и остался на ступеньках.

— Привет, — улыбаюсь девушке, когда отстраняется и крепко, но коротко целую ее сладкие губки. — Скучала? Вот я и приперься.

— Очень! — широкая улыбка на все лицо, а затем тише, заглядывая в глаза и проникая в душу, — я очень скучала.

Поправляю ее волосы, убирая их с лица.

— И я, — целую снова, на этот раз медленно. Смакуя каждое мгновение. Наслаждаясь нектаром, от которого мир вокруг вертится. Отстраняюсь. — Очень. Поехали?

— Куда?

— Перекусим, хочу с тобой посидеть.

— Вов, так можно ко мне, у меня в холодильнике кажется…

— Эй, — беру ее ладонь в свою, — я хочу провести время с тобой. А не в твоей квартире. Ладно?

— Ладно, — переводит дыхание и мы садимся в машину. Завожу мотор и мы отъезжаем.

— Только мне завтра в универ.

— Я помню, мы немного.

— Вов, я много хочу-у, — хмыкает. Бросаю на нее взгляд.

— Дразнишь? Дразни-дразни пока можешь.

— А что будет потом? — и улыбка хитрая, как у лисички. Но играть умеет не только она.

— А потом я доберусь до тебя, — невозмутимо отвечаю, — раздену, медленно. Целуя каждый миллиметр твоей кожи. Пока ничего не останется на тебе. И тогда ты не выспишься ночью. Возможно даже не пойдешь в универ утром.

Снова бросаю взгляд на девушку, смотрящую широко распахнутыми глазами. Улыбаюсь.

— Как прошел твой день, говоришь? — будничным тоном спрашиваю.

— Во-ва, ты негодяй! — Милка отмирает и шлепает меня по плечу.

— Эй-ей, нельзя бить водителя, — смеюсь, уворачиваясь.

— Такого как ты точно можно! И нужно!

— Ну ладно-ладно. Мир — шмир и все дела, — говорю. — Как бабку свозила?

— Не зря! Он ей назначил целое обследование. Вова, как же так? Выходит, что если человек в старости остается один, он больше никому не нужен?

— Ну вон, тебе же нужен, — замечаю. 152e1bc

— Это не тоже самое. Она говорит у нее сын, но сейчас про него не рассказывает. Может, он уехал… Но мне кажется его нет.

— Ну погоди раньше времени людей хоронить, — паркуюсь у кафе.

— Милан? — читаете название девушка.

— Ага, — ухмыляюсь, — эпично, да? Милана в Милане.

Когда заходим, Мила озадачено хмурится, оглядываясь. Ярко оранжевые, зеленые и красные стены. На каждой черным нарисовано что-то, что имеет отношение к городу. Например, на стене у нашего столика, большой дом моды, и девушки с пакетами известных лейблов.

— Этот столик заказан для нас, — говорю, она бросает на меня взгляд, напряженно улыбаясь. Что-то не так? Это хорошее кафе. Ей не нравится?

— Все в порядке? Здесь вкусно готовят.

— Ага, — отзывается, переминая с ноги на ногу. Уверенно беру ее руку в свою и мы идем к своему столику. Я сам профан во всех этих делах. Но я не я, если не выясню все моменты, что крутятся в ее голове.