17

Хорошая погода устанавливается в субботу.

Накануне днём мне звонят из аэроклуба и сообщают отличную новость. Я подтверждаю бронь и отправляю деньги. Выбираю индивидуальный прыжок, поскольку впервые не только не стеснена в средствах, но и никто не следит, как именно я потрачу деньги.

А Павлов оказывается совсем не жадным и присылает даже большую сумму, чем я называла. Мне это импонирует. К тому же теперь я смогу угостить его обедом после прыжка. Я уже разузнала про ближайшее кафе, где очень вкусно готовят, хотя, конечно, не так изысканно и дорого, как в ресторане, где Александр угощал меня ужином.

Ровно в семь ноль-ноль выхожу из подъезда. Я нещадно зеваю, поскольку за минувший час и чашку крепчайшего и суперсладкого кофе проснуться мне так и не удалось.

— Доброе утро, соня, — чёрный внедорожник припаркован у подъезда, Павлов стоит снаружи, прислонившись к водительской двери и скрестив на груди руки.

— Доброе утро, — бормочу в ответ и пытаюсь улыбнуться, хотя если бы впереди не маячило исполнение мечты, из дома в такую рань я б ни за что не выползла.

Сажусь в машину и откидываю голову на спинку кресла. Глаза так и закрываются, стараясь вернуть меня в царство снов, чтоб досмотреть историю про двух щук, которых я поймала без всякой удочки, едва шевеля в воде пальцами ног.

Чувствую прикосновение к груди и животу. Вот ведь наглец! Не могу сказать, что мне неприятны касания Павлова, особенно в состоянии полудрёмы, но всё равно возмущена его наглостью.

— Ты меня лапаешь? — спрашиваю, даже не открывая глаз. Строгое звучание голоса смазывается зеванием.

В ответ слышится смешок и иронично-обиженное:

— Даже и не думал, всего лишь хотел тебя пристегнуть.

— А-а, ну тогда пристёгивай, — разрешаю я и со спокойной душой пытаюсь уплыть в царство Морфея.

— Эй, ты только не засыпай! Я не знаю, куда ехать!

Точно, я ему так и не сказала — сюрприз же. Значит, поспать не получится, придётся показывать дорогу. У меня в телефоне забит маршрут, но Александру я его не показываю, а то неинтересно будет. Ни ему, ни мне.

Каждые две минуты зеваю с печальным стоном. Конечно, поспать ещё часик-полтора по дороге очень хочется, но сюрприз нельзя испортить. Мне же хочется посмотреть на лицо Павлова, когда он увидит, куда я его заманила.

Моргая, стараюсь надолго не закрывать глаза, а то они так и норовят не открыться, каждый раз с усилием приходится поднимать веки обратно.

— Ладно уж, уговорила, — ехидно произносит Александр, — посмотри за моим сиденьем.

Я наклоняюсь и шарю рукой в поисках того, сама не знаю чего. Павлов в это время оказывается в опасной близости от моего носа. Я глубоко вдыхаю его аромат, затем ещё раз и поднимаю глаза. Этот паразит искоса посматривает на меня и ухмыляется.

Он что, только что наблюдал, как я его нюхаю? Вот ведь гад! Ну никакой совести.

Пощупав ещё за сиденьем, рука натыкается на что-то продолговатое и металлическое. Тяну это к себе и вижу серебристый термос.

— Наливай, — командует Александр.

Немного смущённая тем, что он смотрел, как я его обнюхиваю, беспрекословно слушаюсь.

Отвинчиваю крышку, нажимаю кнопку, и салон заполняет божественный аромат.

— Господи, кофе! — это настолько потрясающее открытие, что я готова расцеловать Павлова.

— Можешь называть меня просто Саша, — снова усмехается он, — но мне приятно, что ты обо мне такого высокого мнения.

Я закатываю глаза — этот представитель мужеского пола просто невыносим. Но он взял с собой кофе, что мне не пришло в сонную голову, поэтому можно его простить.

Наливаю напиток в крышку от термоса. Он горячий, крепкий и сладкий — именно то, что нужно. Делаю пару глотков и блаженно жмурюсь. Кажется, утро и вправду становится добрее.

— Эй, а про меня ты забыла? Как насчёт поделиться? — и голос такой обиженный. Поднимаю на него глаза и встречаю лукавый взгляд. Ну ладно, держи.

Протягиваю ему крышку, из которой только пила сама, даже не собираясь её чем-то ополаскивать. Но к моему удивлению Павлов не только не выказывает какой-либо брезгливости, но даже, напротив, поворачивает крышку и подносит ко рту ровно тем местом, которого касались мои губы.

Меня словно пронзает разрядом молнии, где-то глубоко внутри зарождается горячечное тепло и распространяется по всему телу. Я чувствую, что жар приливает даже к щекам, окрашивая их в ярко-розовый цвет.

Во все глаза смотрю на Павлова, не в силах оторвать взгляд. А он наблюдает за мной в зеркало заднего вида. Он облизывает губы, на которых осталась полоска сладкого кофе, и я выдыхаю с каким-то сиплым свистом, только сейчас вдруг осознавая, что всё это время задерживала дыхание.

Александр протягивает обратно пустую крышку от термоса и бросает короткий взгляд. Его обычно голубые глаза становятся тёмно-синими. Я спешно отворачиваюсь, прерывая зрительный контакт, но родившиеся внутри ощущения никуда не исчезают.

— Спасибо, — говорит Павлов. И его голос точно так же сипит.

Неужели мы оба подхватили какой-то вирус? Но ведь тогда нас не допустят к прыжку. В голове кружат какие-то дурацкие мысли, как оправдания той бури, что творится у меня внутри. Но я понимаю, что вирус здесь совершенно ни при чём. И я не настолько наивна, чтобы не понимать, что происходит между нами.

Просто Саша мне нравится. И я ему, очевидно, тоже.

В салоне повисает молчание. Оно не неловкое. Оно… предгрозовое. И вот вроде бы ничего не произошло, но в то же время нечто неуловимо меняется навсегда.

Павлов включает радио, и дальше мы едем, слушая незатейливые мелодии. Каждый из нас думает о своём.

Я совершенно оглушена своими чувствами. К тому же мы находимся наедине, в тесном пространстве автомобиля, где всё пропитано его чуть терпким и ужасно сексуальным ароматом.

Зато спать мне уже совершенно не хочется. А чего хочется? Поскорее оказаться на аэродроме, конечно же.