24

Павлов сразу же вырывается вперёд. Я изо всех сил стараюсь его догнать. Закреплённые лишь на верёвках дощечки качаются подо мной, грозя сбросить вниз.

Мостик, начинающийся от самой земли, чтобы удобнее было подниматься, очень быстро уходит вверх. Основные верёвочные конструкции закреплены на деревьях, высота кое-где доходит до полутора метров. Удовольствие свалиться весьма сомнительное.

— Юль, держи баланс, — советует мне Александр на сложном подъёме, когда я, оказавшись примерно на середине мостика, между двумя деревьями, принимаюсь опасно раскачиваться.

Разумеется, его совет пропадает втуне. Поскольку я тут же реагирую на слова и смотрю на Павлова, от моего движения мостик начинает качаться ещё сильнее.

— Сама разберусь, — буркаю под нос и иду дальше, изо всех сил цепляясь за верёвочные поручни.

Наконец долгожданная опора. Я вцепляюсь в ствол сосны, обняв его и прижавшись как к самому долгожданному другу. Утыкаюсь лицом в шершавую кору и вдыхаю хвойный аромат. Пальцы пачкаются в смоле, но я не обращаю на это внимание.

— Эй! — кричит Павлов, который обогнал меня уже метров на пять и раскачивается по центру следующего мостика. — У нас вообще-то соревнование. Или ты забыла?

Точно, забыла. Я же должна у него выиграть этот забег по висячим мостам.

Спасибо за поддержку, сосна, но мне пора двигаться в путь.

Отрываюсь от ствола и уцепляюсь за верёвочные поручни. Постепенно тело улавливает баланс, и я начинаю двигаться в определённом ритме. Так гораздо легче. И мостик перестаёт опасно раскачиваться подо мной.

Ну погоди, Павлов! Я иду к тебе.

И действительно, я начинаю догонять Александра, который часто останавливается, чтобы обернуться и проверить, как я там позади.

В один из таких моментов ловлю его взгляд и многообещающе улыбаюсь. Павлов спохватывается и увеличивает скорость. Я спешу его догнать. И какое-то время мы идём почти след в след.

— Я дышу тебе в затылок, — сообщаю ему. — Скоро догоню.

Здесь наши трассы расположены совсем рядом, можно соприкоснуться руками, если хорошо потянуться с обеих сторон.

— Попробуй, — усмехается он вполоборота, но скорость не увеличивает.

Поддаётся или это его предел? Мне нужно точно определить, чтобы разработать стратегию собственной победы.

Я ещё ускоряюсь и выпадаю из ритма. Мостик снова начинает раскачиваться. Но в этот момент я достигаю следующей сосны.

Здесь не просто обвязанный верёвками ствол, это уже целая станция из досок, где даже можно было бы присесть. Но я, к сожалению, лишена подобной возможности, потому что Павлов уже начинает крепить к своим ремням какое-то приспособление.

Я смотрю вперёд и слегка напрягаюсь — там натянута только одна верёвка. Поверху. И как я пройду?

Смотрю на Александра, который, проверив крепление, провисает на канате, перебирая по нему руками.

— Саша, — растерянно зову я. Павлов оборачивается. — Я не знаю, как это работает.

Вижу, как в нём борются два начала. Первое зовёт его к финишу, повелевая наплевать на мои трудности. А второе взывает к рассудку, напоминая, что здесь важна не столько победа, сколько хорошо проведённое вместе время. И если он сейчас меня бросит, вряд ли нам обоим будет весело.

Второй Павлов одерживает верх и возвращается назад. Он останавливается напротив меня и показывает на висящие на верёвке у ствола крепления.

— Возьми карабин, — командует Павлов и указывает пальцем, видимо, не рассчитывая на мою природную сообразительность.

Я снимаю одно из креплений и смотрю на Александра.

— У тебя на груди петля, видишь? Цепляй за неё карабин.

Я смотрю на свою грудь и замечаю, что куртка непозволительно высоко задралась, обнажая хороший кусок живота. Поправляю одежду, ремни мне мешают, приходится расстегнуть замок.

— Что ты делаешь? — ужасается моей глупости Павлов. — Надо не снимать, а надевать!

Сейчас, сейчас, немного терпения. Привожу себя в порядок и снова застёгиваю замок жилета из ремней. Затем нахожу металлическую петлю и креплю к ней карабин. Смотрю на Александра, который находится уже на самой грани терпения и близок к тому, чтобы пойти дальше, нагло меня бросив.

— Молодец, — хвалит он меня почти сквозь зубы, поэтому я не верю его словам. — Теперь потяни на себя верёвку. Видишь на ней крепление с колёсиком?

Я вижу какую-то штуку, колёсиком её назвать можно весьма условно. Но я понимаю, что Павлов старается объяснять понятно для меня, поэтому чувствую к нему благодарность.

— Вижу! — кричу в ответ.

— Цепляй к нему карабин!

Я выполняю команду. Теперь меня слегка приподнимает вверх.

— Проверь крепление, подпрыгни и вперёд.

Что? Как прыгать?

Я смотрю вниз. До земли больше метра. Внизу поблёскивает влажная после ночного дождя хвоя. Дёргаю карабин. Вроде держится. Но прыгать всё равно страшно.

— Давай уже, трусиха! — подбадривает меня Павлов. — Ты же прыгнула с парашютом, чего тут-то боишься?

А и правда. Я ведь смелая, решительная и совсем ничего не боюсь. Да и чего здесь бояться? На такой высоте максимум, что мне грозит, — это пара синяков.

Зажмуриваю глаза, отпускаю руки и ныряю вниз. Слева от меня доносится испуганное:

— Дура!

Но я уже не слушаю, потому что снова лечу.

В этот раз полёт длится совсем недолго, но у меня дух захватывает от этого потрясающего впечатления.

Когда полёт останавливается, и я повисаю на креплении, открываю глаза. Канат просел, и я оказываюсь совсем близко к земле. Отстегни я сейчас карабин и легко смогу спрыгнуть на мягкую хвою. Но после потрясающего полёта, моё чувство азарта возвращается с удвоенной силой.

Я оглядываюсь. Александр, медленно перебирающий верёвку над головой, далеко отстал. Это мой шанс. Я тоже хватаю толстый канат и начинаю быстро перебирать по нему руками, двигаясь вперёд, к победе над Павловым и исполнению заветного желания.