40

Валентин поспешил к выходу. Старушка — за ним. Когда открылась дверь, их глазам предстала душераздирающая картина. Телохранители Провальского удерживали Александра Павлова, который вырывался, изо всех сил стремясь добраться до квартиры, где жила Юля.

— Отпустите его, — Валентин говорил негромко, но его парни тут же отпустили ругающегося Павлова, который отряхнул одежду и, подойдя к двери, нажал кнопку звонка.

Провальского восхитила выдержка молодого человека. Он даже не оглянулся, хотя чувствовать за своей спиной троих напряжённых бойцов было тем ещё удовольствием.

— Её там нет, — прервал Валентин затянувшуюся паузу.

Павлов никак не отреагировал, снова нажав на звонок. И лишь по прошествии нескольких томительных секунд звенящей тишины он повернулся.

— Уехала она, сынок, — выступила вперёд старушка. Все взгляды устремились на неё. И бабушка, словно только сейчас заметив, сколько бравых мужчин её окружает, вдруг приосанилась, встала ровнее, поправила волосы… Нет, не бабушка, пожилая женщина. Даже из голоса вдруг исчезло старушачье пришамкиванье. — Пройдёмте ко мне, молодой человек, я вам всё расскажу.

Валентин лишь чудом не присвистнул от удивления. Ну бабка, ну даёт. Павлов зло зыркнул на его охранников и пошёл вслед за старушкой. Провальский усмехнулся и последовал за ними, дав своей команде приказ рассредоточиться и не отсвечивать посторонним.

Едва закрылась дверь квартиры, как Александр бросился к нему, схватил за лацканы пиджака и прижал к стене.

— Где Юля? — глаза сверкали, голос слегка подрагивал от гнева.

«Хорош», — отстранённо подумал Провальский, оценивая сердито дышавшего ему в лицо Павлова, — «и за женщину свою бороться готов, хоть та его и обманула».

В целом, молодой человек ему понравился, и Валентин даже решил не наказывать его за слишком вольное поведение. Молод ещё, горяч, переживает. Но и поощрять подобное не стоит, а то решит ещё, что с ним так можно обращаться.

Провальский коротко взглянул на державшие его пиджак руки, затем перевёл говорящий взгляд на лицо Александра, и тот тут же отпустил лацканы.

— Извините, — он замотал головой, как будто стряхивая наваждение, и сделал шаг назад. При этом не лебезил, просто признавал свою ошибку. Это Провальскому тоже импонировало.

Валентин перевёл взгляд на скукожившуюся в углу старушку, растерявшую в преддверии возможной драки весь свой пыл. Она снова сутулилась и опиралась на стену, как будто это была единственная опора, не позволявшая старушке сползти на пол.

— Как вас зовут? — максимально вежливо и с улыбкой поинтересовался Провальский.

— Лариса Петровна, — ответила старушка, по-прежнему глядя на него во все глаза.

— Лариса Петровна, а приготовьте-ка чайку, нам с молодым человеком нужно очень серьёзно поговорить. И вы с нами посидите, а? — Валентин сумел вложить в интонацию очень чёткий посыл, и понятливая бабушка тут же закивала головой и, забыв о своём преклонном возрасте, бросилась на кухню.

Провальский же прошёл в гостиную, где он беседовал с Ларисой Петровной всего лишь несколько минут назад. Несмотря на то, что они практически всё время находились рядом, на глазах друг у друга, пятитысячных купюр на скатерти больше не было. Молодец бабка!

Валентин опустился на стул и жестом предложил Павлову последовать его примеру. Тот, явно не ожидая ничего хорошего, сел, но продолжал буравить оппонента хмурым взглядом.

— Александр Глебович, у меня к вам деловое предложение.

Глаза Павлова расширились от изумления. Он овладел собой почти сразу же, но Провальский успел заметить. Что ж, вот тебе урок, юноша, — не стоит поддаваться эмоциям и недооценивать противника. А ведь полез на рожон неподготовленным. Мало ли кто мог оказаться на моём месте, и остались бы от тебя только рожки да ножки.

— Кто вы? — наконец-то задал Павлов правильный вопрос. И опять же без истерики и глупых «откуда вы знаете, как меня зовут?».

— Меня зовут Валентин Провальский, — и снова по глазам понял, что его имя произвело правильное впечатление. Мальчик готовился, но не так хорошо, как следовало бы. Его фотографии смотреть не стал, да и в офисе Гейзмана не признал. Хотя там мальчишке не до того было, чтоб рассматривать посетителей. И всё же это ошибка.

Валентин вдруг подумал, что не отказался бы от такого сына. Смог бы научить всему, что знал и умел сам.

А Констанс родила ему девочку. Такую же белокожую и черноволосую красавицу, как и сама его жена. Клер уже пять. Провальский вспомнил шёлк её кудряшек и почувствовал, что соскучился по своим девочкам. Констанс сейчас опять беременна, и врачи говорят, что снова будет дочь. Валентин усмехнулся, вот везёт ему на девчонок.

А сын ему бы не помешал. Или зять…

— Вижу, вы знаете, кто я? — это был не вопрос, утверждение, просто, чтобы расставить точки над i. Павлов кивнул. — Это хорошо, меньше времени понадобится на объяснения. Мне известно, что вам крайне срочно нужны деньги на развитие бизнеса в России. Я навёл справки, без вложений и расширения вы, скорее всего, потеряете занятые сейчас позиции. Вам в спину дышат конкуренты, которые не всегда честно играют… Так вот, я готов стать вашим партнёром. Мы можем подписать с вами контракт, как только его изучат мои юристы…

Провальский сделал паузу, наблюдая за сменой эмоций на лице молодого человека — удивление, надежда, настороженность. Александр нравился ему всё больше и больше. Ведь интеллект в людях Валентин ценил больше всего.

— А что взамен? — правильно понял посыл Павлов.

— Взамен от вас потребуется сущий пустяк… — Провальский был вынужден прерваться, так как в гостиную с подносом в руках вошла Лариса Петровна.

Александр поднялся и перехватил у старушки поднос. Поставил на стол. Мужчины смотрели, как пожилая женщина расставляет на скатерти чайные пары из тонкого фарфора с почти стёршимся рисунком, большой заварочник с гнутым носиком, сахарницу с изящной ложечкой, затем наливает в чашки ароматный чай.

— Спасибо, Лариса Петровна, но не могли бы вы принести ещё молока?

Женщина удивлённо вскинулась на Валентина, и тот пояснил:

— Я, знаете ли, уже долгое время живу в Европе, привык пить чай с молоком, — и развёл руками, мол, что с этих иностранцев возьмёшь, и сами ерундой занимаются и нормальных людей приучают.

Лариса Петровна со вздохом поднялась и пошла на кухню.

— Вы не назвали условие? — тут же повернулся к нему Павлов, понимая, что старушка ушла ненадолго.

— Безделица, — лёгким тоном произнёс Провальский, — вы оставите в покое Юлию Воронину и больше никогда к ней не приблизитесь.

Пару мгновений Александр неверяще смотрел на него, затем в глазах заполыхали огоньки гнева. Он резко поднялся, так что упал перевёрнутый стул. Его кулаки сжимались и разжимались, показывая, что Павлов находится на грани, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на наглеца, посмевшего предложить ему подобное. Но он всё же сумел овладеть собой, и Провальский ему внутренне зааплодировал.

— Да пошёл ты, — процедил Александр сквозь зубы и двинулся к выходу, едва не врезавшись в выплывшую из кухни Ларису Петровну с кувшинчиком в руках.

Она растерянно посмотрела вслед хлопнувшему дверью Павлову, затем перевела взгляд на Провальского, явно ожидая объяснений.

— Молодёжь, — развёл руками Валентин, — что с них возьмёшь.