Глава 30. Разговоры о браслетах

Майяри смотрела в окно на заснеженные деревья. За две недели она успела изучить каждый кустик и каждую веточку и даже научилась отличать птиц, которые постоянно кормились рябиной у неё под окнами. Но на улицу не выходила ни разу, хотя господин Шидай настоятельно рекомендовал, а господин Давий едва силой не вытащил её на прогулку. Остановило его только отсутствие у девушки тёплой одежды. Пока он разбирался с этим, успел позабыть о гулянии.

Майяри вообще не хотела выходить из комнаты. Её стены казались ей тонкой скорлупкой, которая защищала её от надоедливой суматохи внешнего мира. Она даже есть предпочла бы в комнате, но сказать об этом Давию не рисковала. Решит ещё, что гостья окончательно обнаглела. Поэтому она спускалась вниз. Благо, харен и господин Шидай уходили рано, а возвращались поздно, и разделить с ними трапезу Майяри ни разу не довелось.

От господина Давия девушка знала, что сейчас в доме живёт ещё один оборотень, родственник господина Ранхаша, но он, к счастью, уехал по делам. Домоправитель почему-то очень радовался его отсутствию. Один раз даже обмолвился, что приличным гостьям жить в его компании не положено.

Майяри предпочла бы жить в компании только себя, чтобы рядом не было ни господина Шидая, ни господина Давия, за широкой спиной которого порой хотелось спрятаться. И господина Ранхаша тоже.

Харена она видела каждый день, но эти встречи всегда ограничивались коротким обменом взглядами в тот момент, когда Шидай выходил из её комнаты. Господин Ранхаш всегда ждал его в коридоре, прислонившись спиной к стене, и всегда смотрел на Майяри, словно взглядом хотел вытащить из неё все тайны. Одного этого взгляда хватало, чтобы насытиться хареном на весь оставшийся день.

Интересно, чего он ждёт? Майяри каждый день задавала себе этот вопрос. Она была уверена, что харен так просто не отступится. Наверное, целеустремлённость — это наследственная черта всех Вотых, но в этот раз она не вызывала у Майяри восхищения, только досаду. Девушка предполагала, что харен уже отвёл ей какое-то место в своих планах. У подобных ему всегда и на всё есть план. Майяри больше всего не любила именно таких существ, как господин Ранхаш: всегда сдержанные, высокомерно-холодные приверженцы поведения по определённым правилам. Они словно неживые, бесчувственные и оттого жестокие. Ей ещё повезло, что харен не лицемерит перед законом. По крайней мере пока. Это было приятной, но в то же время настораживающей неожиданностью.

Много думая о своей дальнейшей судьбе, Майяри предположила, что харен ждёт её выздоровления. Допрос бы он мог устроить и раньше, вряд ли его останавливало её здоровье. Но проходил день за днём, а он не сказал ей ни слова! Значит, ему нужны не беседы. Он хочет действий, а для действий она была слишком слаба. Только вот какие именно действия?

Дверь отворилась, и внутрь без стука вошёл господин Шидай. Майяри моргнула, выплывая из своих мыслей, и постаралась посмотреть на лекаря с вежливым интересом. К её досаде и харен, и господин Шидай почему-то решили сегодня остаться дома. Поразмыслив, Майяри потом всё же пришла к выводу, что отдыхать им тоже нужно, хотя бы иногда.

— И как мы себя чувствуем? — с улыбкой спросил Шидай.

— Вы спрашивали меня об этом утром, — напомнила Майяри, возвращая улыбку. — Чувствую я себя прекрасно.

— Печально, — расстроился Шидай. — Мне теперь и лечить некого…

Майяри не прониклась сочувствием. У него целый хромающий господин есть, вот пусть им и занимается. Хромота харена не давала девушке покоя. Если бы она не сама лечила его ногу, то, вероятно, отнеслась бы к этому с равнодушием. Но лечила именно она! Неужели она допустила ошибку? Пару раз Майяри едва успевала прикусить язык, чтобы не спросить об этом господина Шидая.

— А теперь и девушек будить ранним утром не буду, — продолжал горевать Шидай.

Майяри замерла. Лекарь заметил её напряжённость и подмигнул.

— Ранхаш хочет тебя видеть.

Подбородок девушки невольно вскинулся вверх, и она упрямо сжала губы, словно приготовившись к борьбе.

— Да не укусит он тебя, — пошутил Шидай, открывая дверь. — Пошли.

В комнату ворвался звук незнакомого мужского голоса, а затем громкий топот по лестнице. Лекарь почему-то поспешил прикрыть дверь.

— Сходим чуть позже, — решил он.

— Я вернулся! — в кабинет Ранхаша без стука ввалился Викан.

О его возвращении Ранхаш уже знал: братец не стеснялся говорить громко и топать по лестнице так, словно хотел проломить ступени.

— Скучал? — провокационно спросил Викан, разваливаясь в кресле.

— Не успел, — честно ответил Ранхаш, ждавший вообще-то Амайяриду.

Две недели без шумного брата прошли расслабляюще-спокойно. Даже присутствие в доме Амайяриды не очень сильно раздражало. Девушка вела себя тихо, и порой Ранхаш, возвращаясь, думал, что её и вовсе нет.

— А я скучал, — улыбка сползла с лица Викана, взгляд потяжелел, и он на мгновение словно выпал из реальности, ускользнув мыслями куда-то далеко. — Две недели в сельской глуши, в лесах, снегах… Если их к смертной казни не приговорят, сам убью!

— С отчётом к данетию, а не ко мне, — сухо напомнил Ранхаш.

— А я к тебе не с отчётом, — улыбка опять вернулась на лицо Викана. — Подарок тебе привёз.

Подавшись вперёд, оборотень вытащил из кармана что-то, завёрнутое в варежки. На свет была извлечена небольшая белая коробочка, расписанная бледно-розовыми цветами шиповника. Высотой она была всего в ладонь, а шириной — в пол-ладони. Оборотень осторожно поставил подарок перед Ранхашем.

— Пока ловил этих ублюдков, набрёл на деревню мастеров фарфора. Ты знал вообще, что посуду для хайнеса делают именно здесь, в деревеньке под Санаришем? У них там много забавных вещиц, но мне приглянулась именно эта. Увидев её, я сразу подумал: «Это для Ранхаша!». Бесполезная, ни к чему не пригодная безделушка. Смотри!

Мужчина снял крышку, и Ранхаш увидел множество белых палочек с острыми кончиками.

— Фарфоровые зубочистки! — радостно объявил Викан. — Только зубы ими чистить не вздумай: замучаешься осколки потом убирать. Хрупкие просто жуть…

В дверь постучали, и Викан был вынужден прерваться. На пороге появился Давий.

— Господин Викан, вас там просят.

— Кто? Я вроде никого не жду…

— Старик какой-то.

Викан с недоумением повёл бровями, но всё же встал. Но на выход он направился не сразу. Шагнув к столу Ранхаша, он склонился к брату и, понизив голос, чуть ли не промурлыкал:

— Надеюсь, Ранхаш, что когда-нибудь твоя выдержка будет такой же, как эти зубочистки.

Ловко вытянув одну из палочек, Викан слегка сжал пальцы, и в разные стороны брызнули обломки. Расхохотавшись, оборотень зашагал на выход. Ранхаш же лишь подвинул подарок на край стола и проводил брата тяжёлым взглядом.

Что делать с презентом, он решить не успел. Дверь в очередной раз распахнулась, впуская в этот раз Шидая и степенно вышагивающую Амайяриду.

— Спасибо, Шидай, можешь идти.

— Ранхаш… — начал было лекарь, но харен пристально на него посмотрел, и тот нехотя повиновался, оставив их наедине.

— Присаживайтесь, госпожа Амайярида.

— Можно просто госпожа Майяри, — может, если он будет обращаться к ней менее официально, то будет раздражать меньше?

— Хорошо, госпожа Майяри, — харен пристально посмотрел на неё. — Я хотел бы поговорить о нашем с вами будущем.

Девушка моргнула, словно осмысливая сказанное, а затем её глаза испуганно расширились. Губы же шевельнулись, будто бы она хотела сказать «нет». Такая реакция несколько озадачила Ранхаша. Девчонка почему-то посмотрела на свои руки и нервно затеребила браслеты, края которых выглядывали из-под рукавов.

— Вы хотите снять браслеты? — сделала она странное заключение.

— Браслеты — временная мера, но не думаю, что стоит снимать их сейчас.

Майяри едва сдержала облегчённый вздох. Когда харен заявил о совместном будущем, она подумала, что он решил сам снять браслеты. Боги, какое облегчение! Девушка постаралась взять себя в руки, понимая, что её поведение настораживает, и уже куда холоднее спросила:

— То есть меня всё ещё подозревают?

— У меня нет оснований для этого, — спокойно заявил Ранхаш.

Он встал и, обойдя стол, положил перед девушкой лист, скреплённый печатью и подписью. Майяри узнала уже знакомый почерк с острыми углами букв.

— Это официальное подтверждение того, что с вас сняли обвинения, — пояснил мужчина.

Взгляд Майяри зацепился за серебряный перстень-печатку с выгравированной на плоской поверхности волчьей головой. Без драгоценных камней. Указательный палец девушки зазудел и зачесался.

Ранхаш не стал возвращаться на своё место и остался стоять, развернувшись полубоком к девушке. Лицо он её и так прекрасно видел. Позади стола над креслом висело зеркало. Ранхаш даже не представлял, кто мог его повесить в таком месте. Дом всё же принадлежал прадеду, и здесь в своё время жили практически все члены семьи.

Выглядела девушка уже значительно лучше, чем когда оказалась в этом доме. Цвет лица у неё всё ещё был нездоровым, а под глазами залегали тёмные круги, но кожа утратила землистый оттенок и даже слегка налилась румянцем. Трещинки на губах исчезли, чисто вымытые, но по-прежнему тусклые волосы были тщательно расчёсаны и переплетены, а ногти на руках аккуратно подстрижены. Пахло от девушки всё так же очень слабо, но подозревать её в наличии амулетов… На ней же ничего своего не было.

— Вас оправдали, но вы находитесь в очень сложной ситуации, — продолжил Ранхаш. — Думаю, вы сами понимаете, что оставить без внимания вашу судьбу я не могу. Тем более я виноват перед вами.

Одна бровь девушки приподнялась и изумлённо изогнулась. Перед ней хотят извиниться? Внутреннее чутьё подсказывало, что извинения вряд ли придутся ей по душе.

— Вы ступили на тёмный путь, который может привести вас к гибели, — напомнил харен. — Я бы предпочёл, чтобы вы теперь всегда были на виду у меня, но вас ведь это не устроит?

— Мне не хотелось бы так вас обременять, — дипломатично ответила Майяри.

— Я так и подумал, — кивнул Ранхаш. — Поэтому сегодня вы возвращаетесь в школу магии.

В первое мгновение Майяри несколько озадачилась. В школу? Но затем едва сдержала понимающую улыбку, перешедшую в уже плохо скрываемую ярость. Решил забросить удочку, а её в качестве приманки? Ещё восемь дней назад он едва не придушил её, заподозрив, что она что-то сотворила с его лекарем, а сейчас сам готов рискнуть чужими жизнями.

— А для школы это не опасно? — несмотря на попытки сдержаться, голос всё же дрожал от гнева, и харен, похоже, это заметил. В его взгляде появилась заинтересованность.

— Я принял меры, чтобы свести все риски к нулю.

Учесть всё невозможно, но Майяри не стала говорить это вслух. Она попыталась успокоить себя тем, что у неё будет больше пространства для манёвров. Она даже сможет добраться до своей прежней комнаты в общежитии и, если ей очень повезёт, найти схрон на месте.

— А браслеты? Как я буду учиться в них? Это школа магии, — заметила очевидное Майяри. — Там учатся только те, кто может колдовать. Я же не могу. К тому же я хаги. Вряд ли преподаватели знают, что со мной делать.

— Преподаватели не в курсе твоей расовой принадлежности. Об этом знает только мастер Пийш, — неожиданно перешёл на «ты» харен. — Все, кто был тогда в допросной, и ещё один оборотень будут держать язык за зубами. Ты всё так же человечка с магическими способностями.

Майяри ошеломлённо хлопнула глазами и едва сдержала ликующую улыбку. Нет, знающих, конечно, слишком много, но всё же она может надеяться, что её тайна будет в сохранности хотя бы ещё некоторое время.

— Но браслеты? — напомнила она.

Ранхаш бросил взгляд в зеркало и увидел, что девушка смотрит на него. Прямо, не скрываясь, словно бы ожидая от него чего-то уже конкретно-известного. Она больше не теребила браслеты, оставив их в покое, и даже казалось, что ярость её утихла. Вот только пальцы были до белизны сжаты в кулаки.

— Ну так что? — поторопила она.

— Нет, — кратко ответил Ранхаш.

Майяри едва сдержала усмешку. Какая неожиданность! Так и хотелось съязвить, но она, собрав всю выдержку в кулак, лишь холодно приподняла бровь, призывая себя помнить о пагубных последствиях проявления эмоций.

— С тебя сняты всё обвинения, — продолжил оборотень, всё так же наблюдая за ней в зеркало. — Но я своими подозрениями подвёл тебя к черте, которую тебе же и не следовало переступать, — глаза его скользнули по сжатым кулакам девушки. — Так как это произошло из-за моей неосмотрительности, то ответственность за это буду нести я. Как я уже сказал, браслеты — временная мера. Мне не хотелось бы, чтобы ты сорвалась и стала тёмной. Они должны приглушить твою жажду.

Майяри поджала губы, сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Да, запечатали твои силы, но, повторю, это временно. Как только я буду уверен, что ты в состоянии противостоять своим инстинктам, они будут сняты с тебя.

— И когда вы в этом уверитесь? Через год? Два? Пять?

Ранхаш всё же обернулся. Легчайшее недоумение щекотало его изнутри. Он был уверен, что девушка в ярости, но её лицо было таким спокойным, а голос, пусть и холодный, звучал весьма размеренно. Даже тяжёлый взгляд не вспыхивал углями ярости. Только крепко сжатые пальцы выдавали внутреннее напряжение.

— Я надеюсь, что это произойдёт ранее чем через год, — наконец ответил мужчина. — Всё это время я обязуюсь присматривать за тобой, опекать и оказывать всяческую поддержку. Ты можешь злиться на меня и имеешь на это полное право: я обвинил тебя в том, чего ты не совершала, и вынудил прибегнуть к нежелательной мере, чтобы доказать свою невиновность.

— Я готова вас просто простить. Поверьте, я не испытываю в отношении вас ничего, кроме досады, — ровно ответила Майяри. — Вам не нужно опекать меня и защищать. И уж тем более не нужны эти браслеты, — она тряхнула руками, разжимая одновременно с этим пальцы.

Оборотень словно бы её и не услышал. Он прошёл к своему стол, придвинул ближе лист бумаги и чернильницу. Взяв перо, он всё же поднял глаза на Майяри. Та едва смогла удержаться от того, чтобы не поёжиться под льдистым взглядом.

— Госпожа Майяри, вы ещё очень юны и плохо осознаёте силу желаний и инстинктов, которые могут вас погубить, — опять перешёл на «вы» харен.

Майяри едва удержалась от того, чтобы не распахнуть глаза от изумления. Уже очень давно её никто не называл юной. С десяти лет ей твердили, что она уже достаточно взрослая, чтобы справляться со всем.

— Я виноват перед вами и должен исправить свою ошибку, даже если вас это не очень радует. Я видел тёмных хаги… — Ранхаш сбился, неожиданно уловив в глазах девушки проблеск чего-то горячего. Это было жадное горячее внимание, мгновенно задавленное и скрытое за тёмными зрачками. — Вы тоже их видели? — предположил мужчина.

— Нет, — неохотно, после почти минутного промедления ответила Майяри. — Я видела тех, кто мог ими стать.

— Теперь вы тоже в числе тех, кто может стать тёмным хаги. Не думаю, что вы стремитесь к этому. Давайте мы не будем спорить? Вас не ожидает что-то ужасное. Вы сможете и дальше обучаться в школе.

— Без своих сил? — левая бровь девушки высокомерно вскинулась.

— Ваши преподаватели уведомлены, и это не станет препятствием вашему дальнейшему обучению. Моё вмешательство в вашу жизнь будет минимальным. Даже пожелай я этого, я не смог бы уделять вам слишком много своего внимания. Я уже написал необходимые письма, и вас ожидает экипаж, чтобы отвезти в школу. Просто продолжайте учиться, а через полгода, если я уверюсь в вашей выдержке, браслеты с вас будут сняты.

— Мне придётся согласиться.

Паршивое положение дел! Браслеты и Ранхаш Вотый! Но разве могла она надеяться, что браслеты снимут?

Майяри заставила себя успокоиться, ведь всё могло быть и хуже. Всё же она на свободе и имеет возможность хоть что-то делать. С остальным можно на время смириться.

— Вы благоразумны.

— Я могу быть свободна?

— Конечно. Шидай сопроводит вас. Я позову его.

— Не стоит, — Майяри поднялась. — Я сама к нему схожу. Доброго дня, харен.

— Доброго дня, — отозвался Ранхаш, провожая спину девушки глазами.

Дверь за ней закрылась, но не успел Ранхаш вернуться к бумагам, как створка опять лихо распахнулась, и в его кабинет без приглашения ворвался Викан.

— У нас небольшая проблема, — взволнованный кузен радостно улыбнулся и плюхнулся в кресло.

— Что? — коротко и недовольно спросил Ранхаш.

— Это касается браслетов, — Викан поиграл бровями и улыбнулся ещё шире, наблюдая за мрачнеющим лицом брата. — Ко мне тут пришёл посланник от главного хранителя сокровищницы и кое-что поведал о них.

— Поведал? — переспросил Ранхаш. — Только сейчас? Почему не при выдаче браслетов?

— Ну, понимаешь, хранителя не было на месте, когда я пришёл. Поэтому я велел его помощнику отвести меня в нужный зал и сам подобрал кое-что на свой глаз, — осторожно протянул Викан.

Нехорошее предчувствие кольнуло Ранхаша.

— Это был один из брачных комплектов эпохи Лихорадки Сил, — Викан продолжал улыбаться, но за этой улыбкой чувствовалась напряжённость.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Краткий кусок истории в одно мгновение промелькнул в голове Ранхаша. Эпоха Лихорадки Сил заняла в летописях не так много места, но поражала бурей страстей, что царила в то время. Кланы, стремясь занять лидирующие позиции рядом с троном хайнеса, искали новые силы. Хаги в тот период приходилось очень тяжело: на них открыли настоящую охоту. В основном жертвами становились более покладистые женщины, реже — мужчины. На пойманных хаги надевали браслеты, которые можно было снять только после проведения определённого брачного ритуала, прозванного хаггаресским. Пленникам приходилось давать согласие на брак, чтобы опять получить возможность пользоваться своими силами. А женщины-хаги нередко влюблялись в наглых оборотней и после снятия браслетов оставались со своими мужьями, рожая им сильных детей. С мужчинами-хаги было куда сложнее. В конце концов, указом хайнеса это непотребство запретили, браслеты и иные подобные им украшения были изъяты. Впрочем, некоторые из кланов сохранили у себя кое-какие побрякушки на память о столь незабываемом времени.

— Идиот, — холодно произнёс Ранхаш, ощущая, как внутри начинает тлеть ярость. — Тебе нужно было дождаться хранителя!

— Я торопился!

— Раз торопился, то проблему решать будешь сам, — решил харен.

Викан страдальчески скривился.

— Ты серьёзно? Я, и жениться?!

— И развестись. Ничего сложного.

Ранхаш опять вернулся к документам, игнорируя возмущённый взгляд кузена, хотя внутри продолжала вскипать ярость.

— И всё? Ранхаш, тебе не кажется, что ты слишком просто себе это представляешь? — с возмущением спросил Викан.

Тот неохотно поднял на него глаза.

— У проблемы есть очевидное решение. Что сложного? Тебе тяжело отстоять четверть часа перед жрецом, исправляя последствия собственной торопливости?

— Ты, кажется, забыл другую сторону этой проблемы: девушку.

— Она рассудительна и препятствовать необходимому не будет, — уверенно заявил Ранхаш, хотя рассудительность девушки вызывала у него сильные сомнения. — Через полгода женишься, разведёшься и впредь будешь осмотрительнее.

Его взгляд вновь притянулся к документам, и Викан осуждающе посмотрел на брата, но затем задумчиво взглянул на потолок. Губы его тронула лёгкая улыбка.

— Разведусь, может быть, даже не сразу… — в голосе его зазвенело предвкушение.

— Викан, — Ранхаш предостерегающе взглянул на брата.

— Боги, Ранхаш, ты такой зануда! — Викан рассмеялся. — Она хоть хорошенькая, моя невеста?

Брови Ранхаша чуть удивлённо приподнялись. Он никогда не оценивал Амайяриду как женщину. В памяти всплыло заострившееся лицо с красными губами и большими тёмными глазами.

— Да… кажется… — неуверенно ответил он.

— Вот как… — сладко улыбнулся Викан. — И где моя обожаемая невестушка?

— Викан, — Ранхаш тяжело посмотрел на брата, — займись делом.

— Ну ты и зануда! — поморщился тот и, поднявшись, направился к двери. — Брат сообщает, что собрался жениться, а ты даже не поздравишь.

Пальцы Ранхаша невольно сжались на пресс-папье, и Викан шустро выскользнул за дверь.

— Засранец! — с чувством выдохнул харен и прикрыл глаза.

Теперь ещё с этими браслетами разбираться! Он уже представлял себе восторг девчонки, когда она узнает эту потрясающую новость.