Глава 32. Жених

Майяри сгрузила кипу постельного белья вместе с одеялом на перину и с усталым вздохом села на кровать. Силы её после болезни восстановились пока не полностью, и часто накатывала слабость. А тут ещё и ведающий школьным хозяйством господин Горелий встретил её очень и очень недружелюбно. Старый ворон чуть взглядом её не съел и припомнил и разрушенную стену, и поломанную мебель, и многое другое. Пришлось терпеливо ждать, пока он изольёт свой праведный гнев и выдаст ей наконец ключ от комнаты и необходимые хозяйственные принадлежности. В отместку господин Горелий ещё и определил Майяри в её прежнюю комнату. После ремонта зимой там было холодновато и никто в ней жить не хотел. «Сама испортила, сама и живи!». Майяри пришлось приложить усилия, чтобы скрыть ликующую улыбку.

— Прекрасно, — довольно протянула девушка, осматривая своё прежнее жилище.

Комнатка была небольшой и почти квадратной: две сажени в длину и ширину и полторы в высоту. Большую её часть занимал короб кровати с жёсткой периной, расположенный впритык к стене справа от входа. Слева, также вдоль стены, стояли шкаф, не очень вместительный, но Майяри в него и положить было нечего, стол и стул. Купальня и отхожее место в общежитии были общими и находились в конце коридора. Из особенностей комнатка могла похвастаться разве только окном, из которого можно было любоваться огромным ветвистым деревом, прозванным учениками Дедом. Ветки его сейчас сплошь покрывал алмазно-блестящий иней, вспыхивающий крохотными искрами в парковом освещении.

Некоторое время Майяри сидела, прислонившись спиной к стене, и медленно прокручивала в голове весь прошедший день. Особенно неприятным воспоминанием оказался разговор с господином Ранхашем, но он же и воодушевлял девушку сильнее всего. Всё же её отпустили. Нет, Майяри понимала, что школа — эта та же тюрьма, но с большей свободой. Наверняка за ней будут следить или следят даже сейчас, но… Девушка опустила веки и украдкой посмотрела на стену чуть правее шкафа. Теперь у неё есть больше возможностей.

Немного отдохнув, Майяри встала и сняла шубу. В ворохе постельного белья нашла осветительные камни и запустила один из них к потолку. Комнату озарил тусклый жёлтый свет, разгоняющий тьму не сильнее свечи. Майяри в очередной раз застыла, заметив блеск браслетов, и, придя в себя, решительно закатала рукава. Золотая паутина вспыхнула жидким огнём, растёкшимся от запястья до локтя. Тёмные провалы знаков немного жутковато смотрелись на блестящих линиях металла.

Познаний Майяри не хватало, чтобы прочесть их все, но основное назначение браслетов она распознала сразу, как увидела их. Брачные браслеты. Конечно, возник вопрос, почему именно эти, но он почти тут же угас, задавленный куда более значимой мыслью: как их теперь снять?

Хаггаресы уже давно придумали различные способы, чтобы сдерживать силу хаги. Но в эпоху Лихорадки Сил, когда самые влиятельные семьи начали охотиться за силой и влиянием, появились особые артефакты, а не просто кандалы для ценных рабов. Они могли принимать различную форму: браслеты, серьги, ожерелья-ошейники, ножные браслеты, пояса… Главной их функцией всё так же было сдерживание сил. Какие-то из этих артефактов могли сдерживать только слабых хаги, а какие-то укрощали воистину могучих представителей её народа. Браслеты, что теперь украшали её руки, вероятно, были очень сильны, но всё же недостаточно, чтобы полностью запечатать её силы. Отличие же этих артефактов от их предшественников заключалось в том, что снять их можно было только через определённый ритуал, который потом был узаконен как хаггаресская брачная традиция.

В своё время Майяри прочла все книги про хаггаресов, что смогла найти в общинной библиотеке. Правители Салеи долгое время закрывали глаза на притеснение хаги и даже порой поддерживали хаггаресов. Хаги были очень сильны, и хайнесов наверняка беспокоила эта необузданная сила, способная подмять все остальные народы под себя. И они желали иметь рядом с собой тех, кто мог справиться с детьми земли. Эпоха Лихорадки Сил стала апогеем этого попустительства. Почти в каждой влиятельной семье появился свой хаги. Чаще всего это были женщины, легче мужчин поддающиеся запугиванию или же обаянию оборотней-мужей. Оборотни со способностями хаги в таких браках рождались, впрочем, нечасто, но это мало кого останавливало.

Это время было самым расцветом для хаггаресов. Они искали, выманивали и ловили хаги, надевали на них так называемые «брачные украшения» и продавали. Артефакты не позволяли хаги воспользоваться своими силами, на которые они излишне полагались, и им приходилось либо соглашаться на брак, чтобы обрести свои прежние способности, либо томиться в заключении до самой смерти. Мужчины обычно предпочитали второй вариант, хотя были исключения. И благодаря одному такому исключению приняли первые законы, которые сперва запретили насильственные браки с детьми земли, а уже потом вышел и указ, грозивший смертной казнью каждому, кто посмеет охотиться на хаги.

Майяри не помнила, в каких годах произошла эта история, вроде около трёхсот пятидесяти лет назад. Прежний хайнес решил, что и его семье не мешало бы обзавестись исключительной силой хаги. Но мужчины семьи хайнеса не могли заключать браков по расчёту. Будучи демонами-оборотнями, белыми совами, для сохранения преемственности собственной расы они могли жениться только по любви. Но к женщинам это не относилось: в браках между оборотнями мужская кровь чаще всего подавляла женскую и дети перенимали расу отца. Поэтому хаггаресам был отдан приказ найти очень сильного мужчину-хаги, а младшую дочь хайнеса начали готовить к браку.

Хаггаресы исполнили приказ и притащили к ногам повелителя потрясающей силы «зятя». И тот оказался достаточно разумным и покладистым, чтобы согласиться на все условия. Читая о дальнейших событиях, Майяри подумала, что на месте хайнеса после заключения брака сразу надела бы на зятя блокирующие браслеты. Хотя, может, тот и планировал это сделать, просто не успел. Едва брачный кулон упал с его шеи, хаги разнёс храм, оставив от него только покорёженный фундамент, и поубивал кучу оборотней, чудом не зацепив самого хайнеса, после чего хватил перепуганную жену и скрылся с ней.

Их вроде бы до сих пор ищут. Всё-таки была украдена не какая-то там обычная девушка, а хайрени. Но поиски не дали никаких плодов. Хаги либо убил свою навязанную жену, либо утащил в одну из закрытых общин.

Но этот случай подвиг уже нынешнего хайнеса запретить насильственные браки и охоту на хаги. Кто-то требовал запретить сам хаггаресский брак, но возмутились уже хаггаресы, которые на тот момент считались отдельной народностью, и отмена хаггаресского брака была бы уже воспринята как ущемление их традиций. К тому же отмена сделала бы браки, заключённые по хаггаресским традициям, недействительными и дети некоторых очень влиятельных семей стали бы бастардами.

Майяри потрясла рукой и поморщилась. Из-за того, что браслет был слишком большим, он постоянно сползал к локтю или к кисти и мешал. А ведь ей, наверное, можно пожаловаться на нарушение закона со стороны Ранхаша Вотого — на неё же нацепили запрещённые артефакты — но к кому обратиться, когда ты сама не в ладах с законом и боишься засветиться своим происхождением? Какие только мысли ни роились у неё тогда, в камере, когда она впервые познакомилась с этим украшением. Майяри даже заподозрила, что это такой изощрённый способ запугивания. Без сил, да ещё с перспективой выйти замуж… Последнего, впрочем, Майяри совсем не опасалась: замуж бы её точно никто не смог выдать.

Проверив, на месте ли оторванный воротник, — тот оказался всё так же под браслетом на левой руке — Майяри занялась постельным бельём. Она почти справилась с этим, когда на полу возникла длинная тень, и девушка, вздрогнув, стремительно развернулась.

На окне со стороны улицы кто-то стоял. Майяри отшатнулась и схватилась за спинку стула, приготовившись встретить запозднившегося визитёра самым достойным образом. Створка окна жалоб бзинькнула, отворилась внутрь комнаты, и на широкий подоконник шагнул невысокий мужчина. Тусклый свет озарил его лицо, и Майяри увидела широкую насмешливую улыбку.

— Доброй ночи, — мужчина, не сходя с подоконника, опустился на корточки и склонил голову набок, осматривая напряжённую девушку. Глаза его слегка светились в темноте, а прямые волосы, доходящие до плеч, серебрились. — Надо же, действительно вполне миленькая, только… — зубы его блеснули в полумраке, — излишне стройная.

— Вы кто? — Майяри прищурилась и решительно притянула стул ближе к себе.

— Расслабься, дорогая, — наглый незнакомец уселся на подоконник, опустив вниз ноги. — Я мужчина, которого ты будешь обожать больше всех на свете. Я твой жених. Очень приятно познакомиться. Ты же Амайярида? — запоздало уточнил он.

Девушка застыла, не в состоянии поверить собственным ушам. Если в первые дни знакомства с господином Ранхашем она и могла заподозрить его в таком вопиющем нарушении закона, как принуждение к браку, то после сегодняшнего разговора она окончательно отбросила эти мысли. Хотя фраза о совместном будущем заставила девушку похолодеть: неужели харен хочет снять с неё браслеты, женившись на ней? Представив господина Ранхаша в роли мужа, Майяри испытала такой всепоглощающий ужас, что на мгновение забыла, что ей опасаться брака не стоит.

Но, видимо, она поторопилась составлять окончательное мнение о харене.

— Что? — с высокомерным презрением протянула Майяри. — Вы пьяны? Или, может быть, больны? У меня нет жениха! — решительно отчеканила она.

— Увы, но тебе очень повезло, — рассмеялся гость. — Теперь есть. Я Викан Вотый.

Вотый, ещё один Вотый… Майяри не спешила отвечать, старательно обдумывая следующий шаг. Всё же она была права, решив, что если ею занялся один Вотый, то теперь она под вниманием всей семьи.

— Ваше имя мне почти ни о чём не говорит, — наконец холодно ответила девушка, отставляя стул в сторону. — Вас прислал господин Ранхаш? Если так, то быстрее говорите, что ему нужно.

Викан фыркнул.

— Этот сноб даже не знает, где я, — презрительно ответил он. — Да и зачем ему знать и лезть в чужие отношения?

— Господин Викан, не морочьте мне голову, — сухо потребовала Майяри. — Говорите, зачем посетили меня в такое позднее время, и уходите. Впредь же, если вам понадобится увидеть меня, используйте дверь. Меня и так обвиняют в краже и убийстве, а завтра к утру по школе уже расползётся слух, что в мои окна по ночам лазят мужчины.

— Ну я же жених…

— У меня уже был жених! — в комнате и так было холодно из-за распахнутого окна, но в этот момент атмосфера достигла такого напряжения, что даже воздух льдисто захрустел.

Господин Викан опустил ноги на пол и слегка подался вперёд, словно присматриваясь к девушке. Майяри невольно отметила, что он чересчур привлекателен и, видимо, прекрасно это осознаёт. Мужчина смотрел на неё, словно обещая подарить нечто запретно-прекрасное, и при этом в его взгляде светилась насмешливая уверенность в том, что она не сможет устоять от искушения. Он слегка напомнил Майяри Мадиша, но чувствовалось, что он был куда опаснее её бывшего одноклассника. Вряд ли девушки, отдающие ему свои сердца, получают их обратно.

— Хорошо, — уже серьёзнее протянул оборотень, распрямляясь и скрещивая руки на груди. — Браслеты снять хочешь?

Майяри почувствовала лёгкий укол разочарования от того, что так ошиблась в господине Ранхаше.

— Конечно. Я ясно сообщила об этом господину Ранхашу, но он сказал, что пока рано.

— Мы сегодня выяснили одну особенность, связанную с этими браслетами. Не знаю, слышала ли ты о подобном, но сейчас на тебе брачные хаггаресские браслеты.

Майяри замерла на несколько секунд, затем глаза её потрясённо расширились и она едва слышно выдохнула:

— Что?

Нельзя показывать, что она уже об этом знает. Хаггаресы всегда держали в тайне всё, что касалось изобретённых ими печатей, а хаги же относились ко всему хаггаресскому с величайшим презрением, граничащим с глупостью. Лишь единицы из них пытались разгадать тайны охотников. Осведомлённость в этом щекотливом вопросе может показаться подозрительной, и ей, Майяри, стоит поостеречься.

— Знаешь, — удовлетворённо улыбнулся Викан. — Признаюсь, это моя вина. Я торопился и схватил первый приглянувшийся артефакт. Моя ошибка раскрылась сегодня, и так как это мой промах, то жениться на тебе буду я. Конечно же, на исключительно недолгий срок.

Мужчина подмигнул Майяри, и та невольно сравнила его с господином Ранхашем, но всё же пришла к выводу, что кандидатура харена не нравится ей больше. Но она всё равно испытала удовлетворение, что не ошиблась в нём.

— Боги, какой кошмар! — как можно искреннее выдохнула девушка, горестно обхватив голову руками.

— Ну-ну, — успокаивающе протянул Викан, — я уверен, что мы поладим. Подойди ближе, я хочу рассмотреть тебя.

Девушка послушно шагнула к нему, попав в полосу света. Взгляд Викана одобрительно скользнул по полуоткрытым, слегка дрожащим губам, и он ласково улыбнулся.

— Не бойся. Идти ко мне, я пожалею тебя.

Майяри как заворожённая шагнула в распахнутые объятия и даже не вздрогнула, когда её обняли и притянули чуть ближе. Викан подался вперёд, и его дыхание овеяло теплом нежные девичьи губы… Именно в этот момент острое колено подло ударило его в пах. Брови оборотня изумлённо надломились, и он поперхнулся воздухом. Майяри же вскинула подбородок, глаза её прищурились, и губы, только что трогательно приоткрытые, сомкнулись в одну линию. Толкнув начавшего заваливаться вперёд мужчину к подоконнику, девушка сухо пожелала:

— Спокойной ночи, господин Викан!

Присев, она обхватила его колени и, перебросив ноги мужчины на другую сторону, беспардонно вытолкнула его наружу. Выглянув и убедившись, что тот, как и положено порядочному оборотню, благополучно приземлился и теперь пытается подняться, Майяри решительно захлопнула окно, а затем, подтащив стол, забралась на подоконник и тщательно задвинула все запоры. Остановить не остановят, но она хотя бы услышит, что кто-то лезет.

Только после этого Майяри позволила себя неприязненно передёрнуть плечами и исключительно мысленно помянуть Тёмных. Боги, неужели среди Вотых нет нормальных приятных оборотней?