Глава 23. Сделка

Лайтнер К’ярд

Моя идея не вызвала у друзей восторгов. Кьяна и Хар дружно обозвали ее самоубийством. Но главным аргументом стало:

— Где ты их найдешь? — поинтересовался друг. — Сомневаюсь, что у них есть собственная страница в сети, а если она существует, то наверняка очень сильно засекречена.

Да уж, сомневаюсь, что мне бы ответили, напиши я им на почту.

— В «Бабочке». Этот клуб — прикрытие для ныряльщиков. Вирна рассказала, хотя я и сам догадывался, что с этим клубом что-то не так.

— Думаешь, они тебя послушают? — спрашивает Кьяна. — Ты все равно К’ярд. Станут ли они так рисковать?

— Станут, — киваю я. — Иначе бы они не приняли меня на работу. Я им зачем-то нужен.

Теперь я в этом не сомневаюсь. Как раз узнаю, зачем.

— Лайт, — выдергивает меня из мыслей голос друга, — что если ныряльщики и те, кто убил Ромину — одни и те же люди?

— Среди ныряльщиков не только люди, Хар. Въерхи тоже.

— Зачем въерхам убивать въерхов?

— А зачем въерхам убивать людей, или людям убивать въерхов? Ради власти, ради денег, от злобы и ненависти. Едх знает от чего еще. Мне плевать на их вендетту, я хочу вытащить Мэйс, которая ни за что пострадала от этого хидреца, и я ее вытащу. Главное — позаботьтесь о ее сестрах.

— Об этом точно можешь не волноваться, — говорит Хар. — Здесь они в абсолютной безопасности.

Я хлопаю его по плечу.

— Знаю, брат.

— Удачи! — желает он.

Я смотрю на чересчур серьезную даже для себя Кьяну, и кажется, что она вот-вот снова скажет, что я ненормальный. Вместо этого она умудряется удивить: быстро обнимает меня и говорит:

— Верни ее, пожалуйста. Верни Вирну.

— Обещаю.

Собираюсь попрощаться с девчонками, узнать, как они, но в коридоре на втором уровне натыкаюсь на Митри.

— Я и забыл, что ты у нас любительница подслушивать.

Она не улыбается, и даже не злится, просто долго смотрит на меня.

— Много услышала?

— Достаточно. И я тебе верю. Верю, что ты спасешь нашу Вирну. Я не хочу потерять и ее тоже. Как Лэйс.

Замечаю, что у нее снова блестят глаза, поэтому поспешно говорю:

— Спасибо. За веру.

— Лайтнер, я должна тебе кое-что сказать. Вирна попросила, перед тем как ее забрали, передать тебе, что под Ландорхорном живая вода.

Что?!

Мое дыхание сбивается.

Это же значит, что она может использовать силу везде! Именно это случилось в ванной, как же я сразу не понял, когда Митри об этом рассказала!

— Знаю, звучит как бред, — она по-своему понимает мое молчание.

— Это не бред, Митри. — Меня просто распирает от новости. — Это наш козырь. Наш шанс все изменить. Нужно только вытащить Вирну из камеры.

Судя по виду, девчонка совершенно ничего не понимает, но кивает мне.

Я быстро выхожу из квартиры и отыскиваю среди контактов в тапете нужный. Отвечают почти сразу.

— Дженна, добрый вечер. Нам нужно встретиться. Это срочно.

Короткая пауза, Джена словно размышляет послать меня к едху или нет. Не пошлет, я знаю. Поэтому терпеливо жду.

— Я так понимаю, это касается не работы.

— Это касается Вирны. Ее арестовали.

— Я сейчас в «Бабочке», Лайтнер. Приезжай.

Я оказался в клубе через полчаса.

До открытия «Бабочки» еще далеко, поэтому внутри почти нет персонала, а коридоры пустынные, особенно тот, что ведет к кабинету Дженны. Управляющая сидит за столом и курит, глядя в окно, но при моем появлении отправляет сигарету к другим окуркам в пепельнице.

Нервничает? Или делает вид? Дженна вообще очень много курит для женщины, заботящейся о своей внешности и имидже. Но по ее лицу сложно сказать, что она чувствует.

— Добрый вечер, Лайтнер. Проходи, располагайся.

Она кивает на кресло напротив нее, и я плотно закрываю за собой дверь.

— Значит, Вирну арестовали? — вопрос звучит по-светски, будто Дженна спрашивает, идет ли на улице дождь, и мой контроль тоже идет. Трещинами.

— Вы это прекрасно знаете и без меня. Сомневаюсь, что вы поселили ее в той квартире, и при этом не «присматривали» за ней.

Читай, следили.

Я подаюсь вперед:

— Вопрос в другом, почему вы их не остановили?

— Я законопослушный гражданин Ландорхорна. Почему я должна препятствовать чьему-то аресту?

— Потому что вы ее в это втянули. Вирна мне рассказала.

— Что именно?

— Про то, чем вы занимаетесь.

— Я управляющая «Бабочкой», Лайтнер. У меня законный бизнес.

Я опираюсь ладонями о стол.

— Я говорю не про «Бабочку», а про установки под водой, которые вы хотите отключить.

Взгляд Дженны неуловимо меняется, становится более хищным, она будто просвечивает меня насквозь. И, прежде чем она успевает ответить, поспешно добавляю:

— Я хочу того же.

Дженна смотрит на меня долго, а потом достает новую сигарету.

— Я не понимаю, о чем ты. И если честно, мне пора возвращаться к делам.

Это означает, что мне пора за дверь, но я не собираюсь сдаваться.

— Все вы понимаете, иначе бы не взяли меня на работу.

— Я сделала тебя своим заместителем, потому что увидела потенциал.

— И потому что мой отец — Диггхард К’ярд.

Наши взгляды встречаются: это тоже своеобразная битва, только не на словах.

— Возможно, — пожимает плечами Дженна, а я понимаю, что мне надоела эта игра.

— Я знаю, что Вирна нужна вам. Для вашей революции. И я помогу вам ее вытащить.

— С чего ты взял, что я этого хочу?

Не сказать, что я об этом не думал. Хотя вернее, именно этого опасался.

— Вы ее в это втянули.

— Во что? — усмехается Дженна.

— Для начала, в участие в том шоу.

— Я знакома с Вирной не так давно, но мне уже известно, что ее сложно заставить что-то сделать, если она этого не хочет. Странно, что этого не знаешь ты.

Едх, знаю! А теперь еще знаю, что Карринг — искусная манипуляторша. Но я рядом с таким вырос.

— Хотите сказать, что предупредили ее о последствиях.

— Вирне было прекрасно известно о рисках и том, чего мы все хотим добиться. Свободы от въерхов. Она считала, что люди должны узнать правду о таких, как судья и его дочь, поэтому и согласилась на интервью. Абсолютно добровольно.

— Сильно сомневаюсь, что она хотела оказаться в Подводном ведомстве. Как и в том, что хотела смерти Д’ерри.

Дженна так и не закуривает, откладывает сигарету в сторону.

— Думаешь, я в этом замешана?

— Нет?

Карринг выдерживает мой испытующий взгляд, не моргая.

— Волна вдали от берега, Лайтнер, не страшна. Но чем ближе к суше, тем больше оборотов она набирает. Становится сильнее. Опаснее. Смертоноснее. Достаточно одного небольшого камешка, чтобы по воде пошли круги. При условии, что ты бросишь его в озеро. Но Ландорхорн не озеро, он давно бушующий океан. Поэтому достаточно было одного интервью, чтобы поднять волну, достойную Н’ресской. Человеческую волну.

— Я не боюсь волн, — говорю я. — Но если вы хотите, чтобы люди пошли за вами, им нужен символ. Нарочно или нет, таким символом стала Вирна. Ни Алетта, ни тот мужик, в которого была влюблена моя мать, на это не способны. Они вызывают исключительно жалость и страх, в отличие от Вирны, которая своим примером вдохновляет бороться против системы. Сейчас этот символ заперт где-то в камерах Подводного ведомства. Без нее революции не случится.

— Ошибаешься, Лайтнер, — Дженна качает головой. — Люди уже готовы ради нее убивать, и когда они узнают, что система решила уничтожить их символ, они вряд ли будут довольны.

Она им не нужна, понимаю я. Для них Вирна — изначально расходный материал.

Дженна постукивает пальцами по столу.

— Ты ведь понимаешь, чего я хочу, Лайтнер. Мир для людей. Но мирным путем мира уже не добиться. Обеим сторонам придется заплатить немалую цену. Я готова ее заплатить, но что насчет тебя? Ты въерх. Более того, ты К’ярд. Откуда мне знать, что ты просто не выдашь нас всех, когда Вирна Мэйс окажется на свободе?

Карринг с самого начала показалась мне непростой, но тогда я считал, что она прикрытие какого-нибудь въерха, желающего подвинуть Диггхарда К’ярда. Теперь же смотрел на нее совершенно другими глазами. Сейчас я не сомневаюсь в том, что идея с шоу и с участием в революции Вирны, человеческой девушкой, попавшей в сложную ситуацию, принадлежит именно ей.

Точнее, идея с тем, чтобы подставить ее под удар.

Я делаю вдох и медленный выдох, как перед прыжком в воду.

— Лайтнер, — Дженна смотрит на меня в упор. — Ты знаешь, где находится Подводное ведомство?

— Разумеется.

Это здание на Третьем, которое все обходят стороной. Пожалуй, отлично соответствующее своему назначению: внушать страх.

— Тогда ты знаешь, что это один из самых охраняемых объектов во всем Ландорхорне. Ты представляешь, на какой риск я иду, и сколько своих людей — ценных людей, поставлю под удар, чтобы вытащить Мэйс? Мне нужно понимать, что я могу тебе доверять. Нужно знать, что ты действительно с нами.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, глядя на нее в упор.

— Расскажи всем, что из себя представляет твой отец.

— Рассказать? — по инерции переспрашиваю я.

— Да, мы сделаем видео, которое покажет всю правду о Диггхарде К’ярде. — Слово «всю» она особенно подчеркивает. — Как проходило твое детство, какие у вас отношения в семье. Что отец запретил тебе любить обычную девушку, что за твой протест выгнал тебя из дома и теперь не позволяет видеться с матерью и братом.

Вспыхивающую внутри ярость я гашу на подлете, сжимаю кулаки.

— Откуда ты знаешь?!

— Я наблюдала за тобой Лайтнер. Ты же не думал, что я просто так возьму тебя на работу и не поинтересуюсь, что ты из себя представляешь? Он ведь вышвырнул тебя из семьи, а ее запер дома? Правитель Ландорхорна жесток не только со своими гражданами, он жесток со своими близкими.

Одно только упоминание мамы способно заставить меня разнести здесь все в щепки, но так я точно Вирне не помогу. Ни Вирне, ни маме, ни даже себе, если на то пошло.

— Как это поможет? — интересуюсь у Дженны. Я действительно раздумываю над этим безумием? Диггхард К”ярд не лучший отец, но поступить с ним вот так — это перебор. Не говоря уже о том, что это вполне может навредить матери и Джубо.

— Подводное ведомство могло устроить целый спектакль из ареста Вирны, но они предпочли забрать ее тихо и оперативно. Незаметно. Откуда ты узнал, что ее вообще арестовали?

— От ее сестер.

— Вот именно.

Дженна изящно подхватывает нетронутую сигарету, щелкает зажигалкой и прикуривает.

— В новостных лентах не единого слова о пойманной преступнице и ее будущей судьбе. С таким же успехом Вирна могла просто спрятаться. Заяви я о ее пропаже, это будет… никак. Кто я такая, всего лишь управляющая ночным клубом. Другое дело ты. Въерх, герой и…

Она делает паузу, и я заканчиваю за нее:

— Сын Диггхарда К’ярда.

— Который пошел против своего отца ради любви к обычной девушке.

Вирна на самом деле необычная, но Дженне это знать необязательно. Скажем так, она последний человек во всем Раверхарне, которому я готов это рассказать.

Карринг и ныряльщикам не нужна только Вирна, или только я, доходит до меня. Им с самого начала нужны были мы оба. История несчастной любви. Спектакль. Драма.

— Запиши видео, — Дженна кивает на свой компьютер, — прямо сейчас. Расскажи свою историю. О том, где Вирна, и почему. Кто ее туда отправил. Попроси ландорхорнцев о помощи. А я помогу тебе попасть в Подводное ведомство. Мы ее вытащим.

Ну разумеется. После того, как я это запишу, события после смерти Ромины Д’ерри станут цветочками, потому что на улицы выйдет весь Ландорхорн. Все, кто втайне боялся, ненавидел, презирал въерхов или считал, что мы у них отнимаем их жизнь, выйдут, чтобы отнять жизнь у нас. А дальше это будет уже не остановить.

Начнется не просто переворот, начнется бойня.

Не такой ценой я хочу спасти Вирну. Я предам не только ее, не только свою семью, я предам себя.

— Нет, — говорю я. — Я не стану этого делать.

Дженна меняется в лице, ее взгляд становится жестким, а пальцы настолько напрягаются, что мне кажется — она вот-вот сломает сигарету.

— Ты же понимаешь, что счет для нее идет на минуты, Лайтнер? Понимаешь, что она нужна им только пока не расскажет и не назовет имена? Понимаешь, что они с ней сделают, если она не захочет рассказывать?

От ее слов мороз по коже, только усилием воли мне удается сдержать рвущуюся наружу силу.

— Боишься, что она назовет твое? — спрашиваю я, глядя на нее в упор. — Не бойся. Вирна не из тех, кто сдает своих — в отличие от тебя.

— Думаешь, я тебя отпущу?

— Уверен, — говорю жестко. — Тебе же нужна история нашей с Вирной любви, а два мертвых героя на квадратный валл — это уже перебор. К тому же, мои друзья могут начать нервничать и свяжутся с моим отцом. Так что если я тебя правильно понял, ты вряд ли совершишь такую глупость.

Конечно же ни о чем таком с Кьяной и Харом я не договаривался, но рядом с ныряльщиками лучше перестраховаться.

Дженна кивает на дверь.

— Глупости здесь совершаешь именно ты.

Напряжение, сковывающее меня, не отпускает до тех пор, пока я не выхожу на улицу. Только оказавшись в эйрлате, в полной мере осознаю свой провал.

Провал ли?

Я выяснил, что мы с Вирной — расходный материал, и нужно справляться своими силами. Одному мне ее не спасти, а значит, мне нужна помощь.

И кажется, я даже знаю, чья.

Особняк отца возвышается над воротами, в которые меня не пустили. Но сегодня я проезжаю мимо, разочарованный только тем, что даже краем глаза, даже на минуту не увижу маму.

Моя цель дальше. Резиденция семьи Бигг.

Остается только надеяться, что Родрес меня выслушает, или, хотя бы, в отличие от Джубо, откроет ворота. Но то ли меня забыли вычеркнуть из списка друзей, то ли меня снова встречает ньестра Бигг, ворота разъезжаются в сторону, стоит свернуть на подъездную дорогу.

В общем, я готовлюсь беседовать с родителями Родди, но, распахнув двери дома, на пороге появляется он сам.

— Что ты здесь делаешь, Лайт?

На улице холодно, сыро, то и дело срываются капли дождя, но Родрес босиком, в спортивных штанах и в футболке, и, кажется, не замечает всего этого. Он смотрит только на меня: мрачно, напряженно, будто хочет прожечь взглядом.

— Нам нужно поговорить, — тупая фраза, но мне нужно с чего-то начать.

— Кажется, мы все сказали друг другу в прошлый раз.

— Это касается Ромины.

Взгляд Родди становится еще более злым, в глазах вспыхивают ромбовидные, яркие зрачки въерха. Вспыхивают и тут же гаснут, становясь темными и безжизненными.

— Она мертва.

— Да, — говорю я, хотя прекрасно вижу, что ему это не нужно. — Ее убили.

— Твоя Вирна Мэйс, — выплевывает Родрес с ненавистью, и я понимаю, что большинство въерхов действительно винят Вирну.

— Она ни при чем.

— Ну конечно!

— Вирна не причастна к смерти Ромины, Родди. Я был с ней, когда это случилось. Мы вместе узнали обо всем из новостей.

По взгляду вижу, что он колеблется.

— Не своими руками.

— Я видел ее лицо, когда она об этом узнала, она была в шоке! Вирна пошла на это интервью просто потому, что хочет нормально жить.

— Ромина тоже хотела жить! Да, она заигралась в своем стремлении к популярности, помешалась на тебе, на статусе «девушки К’ярда», она ревновала тебя к этой Мэйс, но Ромина никому не хотела зла.

— Спорный вопрос, учитывая ее действия.

Родрес неожиданно бросается вперед и сбивает меня с ног. Мы кубарем катимся по газону, но мягкость земли совсем не спасает. Особенно, когда мне прилетает кулаком в челюсть. Да едх тебя забери! Я блокирую новые удары Родди, резко переворачиваюсь и кладу его на лопатки.

— Ты доволен?! — почти что рычит он. — Доволен, что ее больше нет? Что ее наказали?

Его зрачки снова вспыхивают, кажется, Родрес готов пустить в ход силу въерха. Об этом говорят и пылающие огнем пальцы.

— Нет! — рявкаю я, и это чистая правда. — Ты совсем маруна? Я не хотел смерти Д’ерри. Мы росли вместе!

Зрачки гаснут, а сам Родди перестает пытаться вырваться, чтобы утопить меня в ближайшем искусственном пруду.

— Я не хотел ее смерти, — повторяю я.

— Ты сдал ее, — напоминает он, но уже без ярости. Я отпускаю Родреса, он садится прямо на лужайке, и, кажется, не замечает этого. Его всего трясет. — Подставил под удар.

— Как и Вирну. Ее я тоже подставил. Если честно, я подставил всех, даже тебя.

Меня окидывают подозрительным, недоверчивым взглядом.

— Меня?

— Ты был моим другом. — Может, это невероятно, но я говорю искренне. — Но тогда я думал только о себе. Я не думал о Роми. О том, что она расстроится после нашего расставания, о том, что ее так заклинит на людях. Мы ведь с детства дружили, я и подумать не мог, что все так случится.

Не то, чтобы я хочу оправдывать Д’ерри, но может, кто знает, поговори я с ней тогда нормально, все произошло бы иначе.

Я поднимаюсь и подаю Родресу руку, которую он после недолгих раздумий принимает.

— Я даже о Вирне не думал. Пришел в клуб, где она работала, и посмеялся над тем, что она официантка. В общем, я повел себя не лучше Роми. И конечно, я не думал о тебе. О том, что она может тебе нравиться.

— Нравиться? — горько усмехается Родди. — Я ее любил. Но теперь ее нет, а эти едхи, те, кто ее убил, прячутся в своих трущобах-лабиринтах. Трусы!

— Поэтому я здесь.

Он снова смотрит на меня с недоверием.

— Хочешь найти убийц Роми, чтобы наказать их? Я не вчера родился, Лайт. Тебе на нее плевать, несмотря на всю эту твою большую пламенную речь о дружбе. Я на это не куплюсь!

— Нет, — говорю. — Это не ради Ромины, а ради Вирны.

Родрес складывает руки на груди, показывая, что нехотя, но все-таки решил меня послушать.

— Вирну арестовали за связь с убийцами Ромины. Но она невиновна.

— А ты знаешь, кто виновен.

— Почти уверен.

— Почему не сдашь их папочке? И не надо мне про неуважительное отношение к правителю Ландорхорна. Именно он допустил весь этот хидрец!

— Ты знаешь, какие у нас сейчас отношения с отцом. К тому же, Вирне это не поможет. Ее все равно приговорят, поэтому я хочу ее вытащить.

— Откуда?

— Из Подводного ведомства.

— Тебя волной что ли накрыло?! — с Родди мигом слетает весь его серьезный, сосредоточенный вид. — Оттуда никто не выходит, по крайней мере, без приказа свыше. Отец лично создавал для Ведомства охранную нейросеть.

Никто не говорил, что будет легко.

— Ты сможешь ее обойти? — спрашиваю откровенно.

— Возможно, — он пожимает плечами. — Не пробовал, но это своеобразный вызов самому себе. Другой вопрос — зачем это мне?

Я ждал именно этого вопросы.

— Поможешь вытащить Вирну из камер Ведомства, я помогу тебе добраться до тех, кто убил Роми.

Огонь въерхов снова вспыхивает в его взгляде. Как бы Родди ни хотелось выглядеть безразличным, у него не получается. Любовь вообще странная штука: я, например, собираюсь войти в самую охраняемую тюрьму в мире, а главное — вернуться оттуда живым и вместе с Вирной.

— Договорились? — я протягиваю ему руку, но Родрес не спешит отвечать тем же.

— Если все получится, я смогу открыть для тебя любую дверь, провести тебя куда угодно, отключить защитные системы, но никто не отменял агентов Подводного ведомства.

— С этим я справлюсь сам, — киваю я. — Даже если меня поймают, ты все равно получишь имя.

Родди молча смотрит на меня какое-то время, но потом все-таки пожимает мою руку.

— Идет.