Глава 40

Меня ждет встреча с очередным испытанием для моей выдержки. Очная ставка. Надо бы отвернуться, но взор прикован к острой коленке, с которой аккуратно стягивается кружевная резинка чулка. Тонкие пальчики порхают над согнутой ножкой, неумолимо оголяя ее. Капроновая ткань гладит лодыжку, спускаясь все ниже. А я немного ревную, потому что сам хочу невесомо провести подушечками пальцев по бархатной коже, почувствовать легкие мурашки, вызванные не холодом, а моими прикосновениями.

Алена торопится и суетится, чтобы успеть избавиться от чулок, пока, как ей кажется, я не смотрю. Я же пользуюсь тем, что она не замечает меня, а нормальный обзор ей прикрывают влажные, серые локоны, упавшие на лицо. Продолжаю жадно наблюдать за каждым грациозным движением принцессы. Точно маньяк. Но мне не стыдно. Ею, как произведением искусства, можно любоваться вечно…

– Лев! Прекрати раздевать меня взглядом! – возмущенно вскрикивает Алена, резко выпрямившись. Все-таки рассекретила!

Переминается с ноги на ногу, наступает себе на носок – и пытается спустить со ступни скомканный чулок, который она оставила в панике. Покачивается, теряя равновесие. И я охотно подхватываю ее за талию. Нагло воспользовавшись моментом, приобнимаю дрожащее тело и прижимаю к своему, чтобы согреть.

А вот и первые мурашки. Чувствую их под ладонями – и сильнее впиваюсь в ее бока. В ответ прохладные ручки ложатся на мои плечи. Алена, затаившись, позволяет прижать ее плотнее к себе, насладиться жаром кожи, рваным дыханием, цветочным запахом. А заодно едва не свихнуться от бурлящих эмоций и подскочившего тестостерона. Главное, чтобы она это не ощутила…

– Зачем меня винишь, если сама с этим прекрасно справляешься? – подмигнув, многозначительно киваю на снятые чулки. Один аккуратно уложен возле полотенцесушителя, а второй сброшен впопыхах.

– Пена? – нахмурившись, Алена заглядывает за мою спину. Недоуменно насупив брови, я тоже оборачиваюсь. – Зачем? И где ты ее взял? – добавляет с подозрением. – Не могу даже представить, как ты долгими вечерами принимаешь пенные ванны. Картинка не складывается.

Не сразу понимаю, к чему она клонит. Я вообще туго соображаю, когда Рапунцель в моих объятиях. Могу думать лишь об одном… И лучше ей не читать мои мысли в этот момент.

Поднимаю замерзшую, но упертую девчонку на руки и несу к ванне. Бережно опускаю ее в воду – и соблазнительное тело скрывается под слоем пены. Вбираю носом запах жвачки и понимаю, какую именно бутылочку я нашел и уронил пару минут назад. Что ж, в итоге получилось неплохо. Отчасти романтично. Только почему Алена недовольно губы дует?

– На баб намекаешь? – с трудом догадавшись, усмехаюсь. – Моя маленькая ревнивая дикарка, – подаюсь вперед и успеваю чмокнуть ее в нос, прежде чем она взбрыкнет. – Не было здесь никого. И нет ничего чужого. Обычная холостяцкая берлога. А пена…

Принцесса ерзает, ныряет рукой под воду, нащупывает там что-то. И, смешно поморщившись, вытаскивает из-под попки приплюснутую бутылочку.

– Утенок? – изучает испорченную от влаги этикетку. – «Не щиплет глазки»? – читает на обороте.

Программа в ее голове резко переключается. Алена заливисто смеется, берет на ладошку пушистое облачко и сдувает его.

– Можешь смело нырять, только не переусердствуй. Спасательный круг на профилактике, – подшучиваю над ней.

– Спасибо, воздержусь, – хихикает игриво и, сделав глубокий вдох, с наслаждением прикрывает глаза. На ее лице застывает такая милая безмятежность, что я, не выдержав, приседаю на край ванны и наклоняюсь к размякшей принцессе, чтобы невесомо коснуться губами щеки.

Не позволив ей опомниться, тут же беру шампунь и с важным видом выдавливаю немного на ладонь. Растираю между пальцев – и запускаю в грязно-серые локоны. Аккуратно распутываю их после тугого пучка, намыливаю. И сам получаю удовольствие от процесса.

– Чем ты бедные волосы покрыла? – недовольно бурчу, пытаясь смыть эту дрянь. Но эффекта не вижу. Золотистый цвет так и не проступает.

– М-м-м, – эротично тянет и удобнее устраивается в ванне, отдаваясь полностью моей власти. – Тоникой. Она отмывается, но не сразу. Нужны специальные средства, – шепчет с придыханием, пока я массирую ей затылок. – Но ты продолжай, вдруг получится, – хитрит, потираясь о мои руки, как кошка.

Млеет, мурлычет, покусывает губки и легко улыбается.

Поднимаюсь к макушке, срывая первые стоны Аленки, от которых сам дурею. И, не прекращая поглаживать ее, подаюсь ближе и целую.

Первая реакция – легкий ступор. Следующая – слабый ответ. Пухлые губки открываются навстречу моим, позволяют ласкать и посасывать их. Стараются повторить. Неумело, скромно, неловко. Сладкий язычок неуверенно касается моего и тут же попадает в плен.

Алена постанывает, срывая мне крышу, накрывает мои руки своими, спускает их с головы к шее. И чуть ниже, пока я не касаюсь пальцами острых ключиц.

Останавливается. Впивается ногтями в ладони – и, промычав что-то, убирает их от своего манящего тела.

Упираюсь кулаками в бортики. Нехотя отрываюсь от принцессы.

– Красавица, ты прости меня за то собеседование, – виновато выдыхаю ей в губы. Касаюсь их еще раз, провожу языком по нижней. Отстраняюсь. – Для меня самого предложение Валевского было диким. Надо было послать его тогда, а я проверить решить. И тебя обидел. Допроверялся, – в сердцах выплевываю. – Проверяльщик хренов!

Возвращаюсь к ее волосам. Перебирая и расчесывая пальцами мыльные пряди, в подробностях воспроизвожу события того рокового кастинга. Чуть ли не по минутам. Когда заканчиваю и умолкаю, Алена еще некоторое время пребывает в шоке.

– Я Алекса винила, – задумчиво произносит. – Менеджера, который моделей по параметрам отбирал, – поясняет прежде, чем я разозлюсь. И занесу этого мужика в черный список. Хотя… Поздно. Он уже там.

– Он по приказу Валевского действовал. И тебя нашел по «приметам», которые я павлину описал…

– Та-ак, – перебивает меня. – Диснеевская принцесса. С золотистыми волосами… – перечисляет озвученные мной параметры, заставляя почувствовать себя полным идиотом. – Ты псих, да? – подытоживает внезапно.

– Ну, прекрати, – оставив несчастные волосы «отмокать», намыливаю губку. Веду ею по плечам, к краю груди. – Говорю же, проверка. К тому же… – расплываюсь в ехидной улыбке. – Ты же нашлась. Значит, не такой уж я и псих.

– Почему ты мне не рассказывал? – укоризненно спрашивает и испепеляет меня зелеными искрами. Опять поцеловать ее хочу. И не только.

Но не самое удачное время.

– Как будто ты бы поверила, – честно говорю о своих опасениях. – Валевский был для тебя эталоном, а я маньяком-зверюгой. У кого больше шансов завоевать твое доверие? – горько ухмыляюсь.

На автомате погружаю губку под воду, провожу ею по ложбинке груди, спрятанной под кружевом, по ребрам и животу… Действую вслепую, потому что видимость закрывает густая пена.

– Лев, – шумно выдыхает Алена, и от звука ее голоса у меня все напрягается. Хотя кого я обманываю. Я давным-давно на пределе. Хорошо, что домашние спортивки просторные и немного скрывают силу моего желания. Но надолго их не хватит.

– Что, красавица? – отвечаю с нежностью.

Пушистые, длинные ресницы на миг опускаются, щеки покрываются румянцем. Острые коленки показываются из-под воды – и тут же ныряют обратно.

– Я наедине с тобой. В твоей ванне, – описывает то, что происходит. Будто предлагает взглянуть на нас со стороны. И эта картинка возбуждает еще сильнее.

Осмелев, я отбрасываю губку – и веду руками по телу. Исследую, «рассматриваю» ладонями. Стараясь абстрагироваться от того вулкана, что в данный момент бурлит внутри меня. От обычных прикосновений, от взглядов, от тихих женских вздохов – меня накрывает цунами.

Пальцами веду вокруг пупка, рисую узоры по низу живота, от косточки до косточки. Ласкаю бедра, соскальзываю к их внутренней поверхности, вклиниваюсь между разведенных ножек.

– Позволяю тебе намыливать свое тело, хотя вполне могу справиться сама. Как ты думаешь… – ее дыхание учащается, то и дело сбиваясь и переходя в хрип. – Что это, если не доверие?

Затихает в момент, когда моя рука накрывает кружевной треугольник.

Замираем оба. В полной тишине. Каждый думает о своем, но в конечном итоге наши мысли пересекаются.

Алена права. В самой сложной ситуации она примчалась ко мне. И это показатель.

Доверие. Но не только…

– Я думаю, это любовь, малышка, – обезоруживаю ее короткой хлесткой фразой.

И припадаю к ее приокрытым губам, которые словно ждали меня. Только меня.

Пока целую и ощущаю страстную отдачу, все-таки рискую приласкать принцессу. Прохожусь пальцами по кружеву, отодвигаю, пользуясь тем, что мои вольности скроет пена. И лишь Алена почувствует, как я касаюсь ее. Очень нежно. Осторожно. Стараясь не навредить и не испугать.

Хотя это чертовски сложно.

Нереально сдерживать свою звериную натуру. Первобытные инстинкты то и дело пытаются захватить пальму первенства. Но мозг и сердце действуют в связке. Как команда. Спиной к спине, отбиваясь от банальной похоти и защищая нечто более важное. То, чего я никогда раньше не испытывал.

Рапунцель не зажимается. Прислушивается к себе. Откликается. Целует меня охотнее, цепляется за мои плечи, обнимает за шею. Ненароком кусает за губу.

Невинная и скромная, но при этом такая горячая, что, кажется, вода в ванне закипит.

Нескольких движений хватает, чтобы Алена застонала мне в рот. Продолжаю ласки, и она, зажмурившись, откидывается затылком на бортик. Открывает шею, в которую я тут же впиваюсь поцелуем. Часто и жарко дышит. Зарывается пальчиками в мои волосы, когда я касаюсь губами верха груди.

– Ох, Лев, – сладко зовет. Обхватывает ладонями края ванны, будто это спасательный круг. Но ничто не убережет ее от меня. Даже я сам.

Сводит ножки, зажимая мою руку. Но я контролирую ласки, чтобы не зайти слишком далеко и не сделать ей больно. Контролирую до последнего. Даже, когда с губ Алены срывается тонкий вскрик, а по ее телу проносится едва заметная волна.

Сегодня у нее случился первый маленький оргазм. В принципе. Я чувствую это. Вижу по реакции.

Пропустив новые ощущения сквозь себя, принцесса распахивает затуманенные глаза и вздрагивает, словно сама испугалась. Она явно не ожидала, что все так произойдет.

– Тш-ш-ш, – успокаиваю ее. Убираю руки с жаркого тела, хоть и не хочу. Но надо.

Целую красавицу в пылающую щеку. Утыкаюсь лбом в ее висок.

Тяжело, мать вашу. Очень.

– Я тебе полотенца свежие принесу и какую-нибудь футболку, – шепчу на ухо совсем не то, что у меня на уме. Но лучше Алене пока не знать мои мысли…

– Да, хорошо, – выдает с заметным облегчением.

Пообещал же, что не трону. Только как теперь до комнаты дойти, черт!

* * *

«Ищу полотенца» дольше, чем требуется. Я не железный все-таки. Не уверен, что Алене понравится, если меня разорвет рядом с ней.

Когда возвращаюсь в ванную, принцесса завершает водные процедуры. Каким-то чудом ей все-таки удалось вымыть краску из волос. И белье она сняла, пока меня не было, сложила возле бортика.

Завидев меня, смущенно прячется под пеной. По самое горло.

Меня штормит от ее поведения, бьет эмоциями, рвет на лоскутки.

Я дико хочу присоединиться к ней. Сделать своей прямо в этой ванне. Да похрен, где и как. Главное, ее. Единственную.

Но я просто оставляю вещи – и ухожу.

Пытаюсь не чокнуться, когда Алена появляется в моей футболке.

– Тебе идет.

Улыбаюсь, как местный сумасшедший. Но, кажется, у меня появилась соседка по палате. Потому что Рапунцель отвечает мне тем же. Тянет вниз хлопковую ткань, которая и так скрывает ее колени. Босыми ногами ступает по холодному паркету.

– Я покажу твою спальню, – пытаюсь убедить себя, что я сильный. И устою перед соблазном. – Но только на одну ночь, – обхватываю тонкое запястье и тяну Алену за собой. – Потом со мной спать будешь. До конца дней.

– Зверюга, – стреляет в меня она. Но я отчетливо слышу нежность и игривость в ее тоне.

– Теперь, когда ты немного успокоилась, можешь детально рассказать, что с твоим контрактом? – серьезно спрашиваю, когда мы опускаемся на постель.

Принцесса на миг теряется. Прищуривается и осматривает меня скептически, будто не верит, что я задал именно этот вопрос. Не ожидала, что я вообще вспомню о ее проблемах. Я, признаться, тоже. Мысли совершенно другим заняты, но, благо, не весь мозг утек в штаны.

И я даже нахожу в себе силы приобнять Алену, бережно погладить ее по спине, целомудренно поцеловать в лоб. А откровенные сценарии, которые один за другим всплывают в моей голове, пусть там и остаются.

Нехотя отпустив Рапунцель, упираюсь в спинку кровати.

– Обманули меня с контрактом, – жалобно выдает. И, закутавшись в одеяло, подползает ко мне. Забавно так, неловко. Как гусеничка.

Устраивается на моей груди, обнимает – и начинает рассказывать. То с возмущением, то со слезами. То злится, то огорчается. То поглаживает меня, то царапает яростно футболку. Ее невероятно штормит. Бросает по волнам эмоций.

Неудивительно, что, выговорившись, она вдруг отключается. И пока размеренно сопит в моих руках, я перебираю ее локоны и жду рассвета. Потому что кое-кому пора поплатиться за свои махинации.