Глава 44

Алена

– Не, Алена, не прокатит, – морщится Ромка, когда я выхожу из комнаты в длинной юбке и простой блузочке, которые обнаружила аккуратно развешанными на сушилке. И там же… чулки с бельем. Неловко становится от мысли, что о моих вещах позаботился Лев, перед тем как уехать.

Смотрю на часы и недовольно хмурюсь: скоро ужин, а его все нет. Какие срочные дела у Царева в субботу? И почему он задерживается? У меня и так достаточно проблем, а я о нем должна беспокоиться. Впрочем, мы с Ромкой хорошо провели день: вместе готовили обед, под музыку прибрались на кухне и в гостиной, потом бездельничали, смотрели мультики и делили конфеты. Мне удалось ненадолго отвлечься от негативных мыслей, которые с наступлением вечера вновь коварно пробираются в мой мозг. Еще и Лев не спешит к нам! А ведь с ним спокойнее.

– Мне больше нечего надеть, – показываю маленькому зверю язык. – Не буду же я весь день в папкиной футболке щеголять, – поправляю кофточку, оставив пару верхних пуговиц расстегнутыми. Собираю волосы и закалываю их на висках, позволяя остальной копне волнами спуститься по спине.

– Ла-адно, – тянет снисходительно. – Мы тебя в любом виде будем любить. Ты только не уходи от нас, – просит тише. – А то папка опять приведет непонятно кого.

– Что же он у тебя такой неразборчивый? И все равно ему, кого домой водить, – уточняю с обидой и неприкрытой ревностью.

Наверное, я слишком избалована вниманием родных – и привыкла быть единственной, самой любимой. А в отношениях со Львом приходится то с Маринкой соревноваться, то переживать, как бы не перейти в разряд «кого попало».

– Так это у него тебя не было, – не теряется львенок, обворожительно улыбаясь. И мгновенно стирает все мои опасения. – А теперь, конечно, все будет по-другому.

– Роман Львович, вы мне зубы не заговаривайте, – чеканю по-учительски строго. – До ужина надо успеть позаниматься. Помогу с уроками, пока я здесь.

– Ничего не задавали, – хитро бросает и прячет глазки.

– Хочешь, домой позвоню и уточню у Адама, – лукаво ухмыляюсь. – Вы же в параллельных классах учитесь.

– Блин, подловила, – тяжело вздыхает. – Ну, идем, – берет меня за руку.

– Опять это слово-паразит! – грожу ему пальцем, а он закатывает глаза. – Жалеешь уже, что позвал меня мамой? – смеюсь и нежно поглаживаю его по макушке. А сердце сжимается, ведь подсознательно боюсь потерять расположение младшего льва. Прикипела душой к ним обоим – и не представляю, как раньше жила без этих несносных зверюг.

– Неа, – отрицательно качает головой. – У всех есть недостатки, – добавляет ехидно. – Твои я потерплю.

– Ах ты! – возмущенно выдыхаю.

Ромка выдирает руку, кривляется мне и мчится к лестнице, оглядываясь по пути. Ждет, когда я его буду догонять. И хохочет заразительно.

– Ну, львенок, погоди, – фыркаю я и, подобрав юбку, лечу следом.

Боня, почуяв веселье, несется к нам со всех лап, подпрыгивает и звонко лает. Сквозь ее радостный вой я пропускаю момент, когда раздается стук в дверь. Удивленно хлопаю ресницами, наблюдая, как Ромка огибает меня и внезапно бежит к выходу с победным воплем:

– Папка приехал. Аллилуйя, он меня спасет, – резким рывком распахивает дверь. – Вот блин, – разочарованно выпаливает, и я готова повторить за ним, только гораздо грубее.

На пороге, в облегающем коротком платье, на высоченных шпильках, с боевым окрасом и при полном параде, стоит… Марина. В одной руке сжимает тоненький телефон, а второй – откидывает длинную копну волос за спину.

– Ромочка, папу позови, – лицемерно щебечет она и, не выпуская смартфон из ладони, кончиками пальцев небрежно треплет ему челку. Как щенку, на которого у нее аллергия. – Быстрее, малыш, он наверняка по мне соскучился. Я решила все ему простить и вернуться к моим дорогим мальчикам, – намеренно повышает тон, думая, что Лев в гостиной и обязательно ее услышит.

Растянув пухлые, отдающие жирным блеском, губы в неестественной улыбке, она поднимает голову. Накрашенный глаз дергается от нервного тика, а лицо кривится, будто сводит судорогой, когда взгляд устремляется на меня. Переливающийся всеми оттенками сала рот приоткрывается в изумлении, но так и не успевает выпустить из себя очередную гадость. Потому что Ромка нагло захлопывает дверь прямо перед носом своей неудавшейся мачехи.

– Никого нет дома, – выкрикивает и поворачивает щеколду.

Не шелохнувшись, стою посередине гостиной, будто облитая строительной пеной быстрой фиксации. Или кое-чем потемнее и зловоннее. Теряюсь и не знаю, как реагировать.

На крыльце – бывшая невеста Льва, а здесь я… Девушка с непонятным статусом и в спутанных чувствах. Опускаю взгляд на взволнованного Ромку, который отчаянно подпирает спиной несчастное деревянное полотно, смешно напрягая личико, широко расставив ноги и раскрыв руки. Защищает меня, как может, не жалея сил.

– Ром, ты ведешь себя невежливо, – подавив добрую улыбку, строго отчитываю его. – Может, твой папа действительно назначил ей встречу, – киваю на дверь, и мальчишка прижимается к ней еще плотнее.

– Неа, ерунда, – отрицательно качает головой. – Ты же дома! Папа никого не приглашал. Он же не дурак. Хотя бывает, конечно… – затихает задумчиво.

Молчу и я. Лихорадочно кусаю губы, прислушиваюсь, как Марина скребется в дверь, словно крыса-мутант с покрытыми лаком когтями. Требовательно зовет Льва, цокает шпильками так громко и хаотично, будто во дворе стадо подкованных кенгуру скачет, истерично жмет на звонок, отрывистая трель которого бьет по барабанным перепонкам. Дополняет жуткую атмосферу жалобный вой Бони.

– Поступим так, – твердо чеканю, а Рома вытягивает лицо в испуге. – Я позвоню Льву и спрошу лично, – осматриваюсь в поисках телефона.

«И заодно выскажу все, что я о нем и его бабах думаю!» – мысленно добавляю, в красках представляя, как буду снимать шкуру с полигамного зверюги. С первого дня козлиной был – им и остался! За что только я его люблю?

– Вот умная ты у нас, Аленка, – Ромка довольно щелкает пальцами. – Я думал, обидишься на папку раньше времени и сбежишь, – выдыхает и демонстративно вытирает несуществующий пот со лба. – Звони! Я прикрою, – делает суровую моську, изображая секретного агента межгалактической полиции, готового уничтожить любого инопланетянина, который посмеет приблизиться ко мне.

Несмотря на неловкую, противную ситуацию, в которой я оказалась из-за Льва и его пассии, младшенький Царев заставляет меня отвлечься и даже улыбнуться. Игнорируя отчаянные попытки Маринки прорваться в дом, я набираю зверюгу, за которым она охотится. Пусть сами разбираются между собой.

– Принцесса, любимая моя, я уже еду. Потерпи, дома все объясню, – довольно мурлычет этот мартовский кошара мне в трубку и сразу отключается. Обезоруживает обволакивающей нежностью и в то же время возмутительной наглостью.

Растерянно смотрю на Ромку, неопределенно веду плечами в ответ на его немой вопрос, и мальчишка со смачным шлепком бьет себя по лбу. Пыхтит, как чайник, и всем своим видом показывает, что папку ждет серьезная взбучка. И Боня начинает грозно рычать, будто поддерживая младшего хозяина.

– Ба-а! А кто тут такая, мы вас не ждали, – с улицы доносится знакомый командирский голос, с хриплыми нотками. И, как по волшебству, уже порядком надоевшие звуки бешеной самки мгновенно затихают.

Переглядываемся с Ромкой, удивленно киваем друг другу, и он аккуратно приоткрывает дверь. Хохлатка с воинственным лаем вылетает через образовавшуюся щель, чтобы если не сожрать, то хотя бы понадкусывать надоедливую Маринку. Но врезается в чьи-то ноги, принюхивается и, довольно поскуливая, начинает вилять всей попой, потому что хвостика недостаточно для такой дорогой гостьи.

– О, бабулечка приехала, – победно сообщает Рома, вываливаясь за порог. – Все, капец тебе, – обращается к Маринке.

– Ро-ом! – проглотив смешок, тяну укоризненно. – Ну, что за выражения?

– А, да. Извини, мамочка, – выпаливает как можно громче и четче, вводя в шок и меня, и бывшую самку зверюги, и бабулю. Степанида Николаевна покашливает, с интересом заглядывает в дом и, мгновенно обнаружив меня, смущенную и раскрасневшуюся, расплывается в доброй улыбке.

– Так, внученька! – заставляет меня вздрогнуть. – Ну, чего застыла? Продукты забери. Проверь, все ли я для ужина купила, что мы обсуждали, – подмигивает мне и протягивает пакеты.

– Да, сейчас, – машинально подлетаю к ней. – А что мы обсуждали? – опомнившись, уточняю тихо.

Вместо пояснений бабуля вкладывает мне в руки сразу все сумки, под тяжестью которых я едва не сгибаюсь пополам. А ведь она их налегке несла, даже не запыхалась. В семействе Царевых все такие «терминаторы»?

– Стойте-стойте, а что происходит? – выйдя из коматоза, визжит Маринка. – Почему ты здесь? – тычет в меня острым ногтем. – Где мой жених?

– Госпаде, вспомнила бабка, как девкой была, – в своей манере причитает Царева. – Ты в этом доме ни одного дня не прожила, откуда здесь что-то твое? – грубо осекает зарвавшуюся девицу. – Хорош грязь на крыльце месить, беги искать себе новый кошелек, а то часики-то тикают, а ты не молодеешь.

Пока Маринка хлопает губами, как выброшенная из аквариума рыбка, бабушка толкает плечом дверь и небрежно закрывает за собой, как недавно поступил ее правнук. Дикие нравы в этой семейке, однако в их окружении мне становится спокойнее.

– Расстроилась? – прищуривается Степанида Николаевна. А Маринка тем временем решает не испытывать ее терпение и сбегает, судя по отдаляющемуся цокоту каблуков.

– Нет, все нормально, – лгу как можно убедительней и несу продукты на кухню. – Раз уж вы пришли, присмотрите за Ромкой? Я в общагу поеду.

– Расстроилась, – произносит, как факт. – Нашла, из-за кого нюни разводить. Эта прилипала только и умеет, что навязываться. Не обращай внимания, – отмахивается.

– Мне правда домой надо. Переодеться и… – запинаюсь, потому что не знаю, куда тороплюсь.

К брату я пока морально не готова вернуться. Работы у меня теперь нет. А институт я вообще подумываю бросить. После вчерашнего я все отчетливее понимаю, что мода и дизайн – не мое. Как и взрослая, самостоятельная жизнь в принципе. Улечу к родителям в Италию, устроюсь в фирму к отцу, буду там дебет с кредитом сводить. Тоска, но на большее я не способна.

– А ну, отставить! – рявкает на меня бабушка так, что я подпрыгиваю на месте. Будто мысли подслушала. – В конце концов, чей мужик? – застает меня врасплох.

– Чей? – лепечу неуверенно.

– Твой мужик! – еще резче и громче. Я с такой бабулей скоро заикаться начну. – Почему я должна для него готовить? Устала я, на пенсию давно пора. Не отлынивай от своих прямых обязанностей, – вручает мне сетку с картофелем.

– Мы с Ромкой уже пюре приготовили, – бубню я.

– Прекрасно. Тогда крути мясо на котлетки, – отдает приказ, а сама смеется, изучая мое напряженное выражение лица.

Не замечаю, как меня закручивает вихрем домашних дел. Тревога отступает. И вот я уже спорю с бабушкой о вреде соли и о степени прожарки мяса, украдкой подкармливаю Ромку печеньем, хотя «нельзя портить аппетит», и успеваю уделять внимание Боне, которая радостно носится под ногами и лает.

Хохлатка внезапно принимает стойку, поворачивает мордочку в сторону входной двери, а потом вдруг срывается с места и мчится навстречу Льву.

– Наконец-то! Пока ты где-то гуляешь, я тут держу оборону, – грубовато встречает внука бабушка, но, несмотря на резкие фразы, бережно обнимает его и чмокает в щеку. – Чуть твою принцессу не потеряли.

– А что случилось? – Лев взволнованно сканирует помещение в поисках меня. И выдыхает с облегчением, когда находит. Посылает мне чарующую улыбку, которую я встречаю сдержанно.

Покосившись на меня, Степанида Николаевна неслышно нашептывает что-то внуку, и он мрачнеет с каждым ее словом. Судя по тому, как он злится, докладывает о Маринке.

– Понял, разберусь, – коротко бросает Лев и спешит ко мне, словно я убегаю прямо сейчас, хотя я молча стою на месте и буравлю его взглядом.

– Ладно, дальше вы тут сами, – вдруг заявляет бабуля и скидывает фартук. – Миритесь! – указывает важно.

– А как же ужин? – останавливаю ее.

– Вот молодежь пошла! – шутливо бурчит. – Сама на стол накрывай.

– Да я не о том, – хихикаю расслабленно, и мы, смеясь, обнимаемся под настороженным взором Льва.

– Ты на ее шуточки не обижаешься? – он изгибает бровь и ухмыляется криво. Пользуясь тем, что я расслабилась, притягивает меня к себе.

– Да моя внученька уж поумнее некоторых будет, – подкалывает его бабушка. – Свадьба когда? Или вы решили сначала правнуков мне наделать?

– Вы не подумайте плохо, – машу руками, вспыхивая. – У нас ничего не было, – выпаливаю и, осознав, что произнесла это вслух, краснею еще сильнее.

– Ох, как все запущено. Теперь я плохо думать буду о внуке, – зыркает на Льва, который обнимает меня за талию. – Может, Ромку забрать? – шепчет заговорщически. С намеком.

– Куда? Зачем? – наивно уточняет мальчишка.

– Бабуля! – хором прикрикиваем на нее со зверюгой.

– Все-все, меня нет, – Степанида Николаевна исчезает, как по волшебству. Во дворе ее уже ждет заранее вызванное такси. Все продумала старшая Царева.

Лев поворачивает меня к себе лицом, впечатывает в стальную грудь, крепко сжимая в лапах. И как бы я не пыталась оттолкнуть его, не получается. Капкан лишь сильнее захлопывается, а я сама все меньше хочу сопротивляться. Из последних сил выдаю как можно убедительнее и строже:

– Рассказывай, где ты был весь день. Только честно! Иначе развод и девичья фамилия!