22

Я охнула, куратор скрипнул ушибленной челюстью. Впрочем, сам виноват.

— И в мыслях не было бегать за вами, профессор, — как можно нейтральнее сказала я, даже не думая извиняться за столкновение, — но вас все чаще одолевает забывчивость. Вот моя работа.

Я протянула листок и постаралась улыбнуться. Очень сильно постаралась, потому что голова гудела, будто я встретилась лбом со скалой.

— Вы зря надеетесь, что попытки вызвать мое расположение таким нелепым способом увенчаются успехом, — выдал Витравен, замолчал, коснулся языком нижних зубов, будто всерьез опасался за их целостность после столкновения с моим лбом. — А работу вашу я не приму.

— Почему?

— Вы списали.

— Вы сами разрешили пользоваться конспектом, — возразила я, добавив в голос умоляющих ноток. Мне нужна стипендия, а за нули ее никто не даст. Но, кажется, я переусердствовала с мольбами, потому что проходившие мимо адепты глянули с опасливым сочувствием, а Витравен скривился.

— Своим конспектом, Айдин, а тот, которым вы пользовались сегодня, не ваш.

— Мой, — снова возразила я, рефлекторно прижимая к груди тетради, которые не успела положить в сумку, когда рванула догонять куратора.

— Как бы не так, наглая врушка, — темные глаза прищурились, рука атакующей змеей метнулась ко мне, цапнула за уголок отданный деканом конспект, задев костяшками обтянутое рубашкой то, к чему я прижимала тетради, дернула. Мой собственный конспект полетел на пол, я попыталась перехватить выскальзывающую тетрадь Мортравена, но поймала не тетрадь.

В миг, когда мои пальцы коснулись руки Витравена, окружающее схлопнулось, погрузившись в кромешную тьму.

Я снова находилась в комнате без света. Невидимые, но ощутимые на теле руки танцевали везде, будто их было не две, а больше, рождая одну чувственную волну за другой. Жаркое дыхание щекотало кожу на лице, губы, дразнясь, пробираясь по шее, прижали мочку уха…

Было больно. Настолько, что в голове мгновенно прояснилось.

— Это переходит все границы, — процедил сквозь зубы Витравен, отпустил мое бедное ухо, придавленное как клещами, а меня саму встряхнул.

Челюсть клацнула, я ужом вывернулась из рук, чувствуя, что начинаю краснеть — слишком уж откровенным было видение.

— Нечего было меня хватать, — проговорила я и, чтобы скрыть смущение, бросилась подбирать тетради. Присела и принялась совать их в сумку. Обе, включая ту, на которую попытался наложить лапу куратор.

Судя по тому, что вокруг никого и довольно тихо, гонг уже прозвучал, а следующий урок начался.

— Я хватал не вас, а тетрадь, — сказал Витравен. — Свою, между прочим.

— Мало ли похожих тетрадей? — не слишком вежливо буркнула я, посмотрев на него снизу вверх. Ракурс был изумителен, куратор изумлен и кошмарно хорош, ухо, безжалостно придавленное кураторскими пальцами, полыхало, особенно мочка.

— Полагаете, я не узнаю свой почерк? — спросил мужчина, не делая попыток ни отобрать мой трофей, ни помочь мне подняться, как поступил бы любой воспитанный лерд. — Откуда она у вас?

— Мне ее дали на время, — ответила я и поднялась сама. Слишком резко. Меня повело, а куратор был единственной точкой опоры…

Нового видения не случилось. Может, потому что я схватилась за рукав? Неважно. Нет — и хорошо. А он сильный. Даже не дернулся.

— Вы еще долго собираетесь на мне висеть? — скривил губы Витравен и вот теперь дернулся, стряхивая мои руки со своего рукава.

— Будет где сесть — перестану, — огрызнулась я, но руки убрала и даже отступила. — Почему вы так на меня реагируете? Нельзя судить о человеке по цвету волос! Это абсурдно.

— Скажете, что видели, я скажу, почему вы мне неприятны, — заявил он.

— Я… Я не буду!

— Вы еще ко всему прочему и трусливы, — пренебрежительно фыркнул Витравен и посмотрел так, будто видел меня насквозь и доподлинно знал, что мне привиделось, но ему зачем-то обязательно было нужно еще и услышать.

— Нет, лерд куратор, — как можно тверже сказала я. — Это неприлично. И вы совсем не тот человек, с которым я стану обсуждать подобное. Вы вообще не тот человек, с которым я бы стала обсуждать что-либо, не касающееся…

— Вот как? Дело ваше, — перебил меня Витравен, вскидывая бровь, и так улыбнулся, что меня опять в краску бросило. Да что ж такое!

Я разозлилась и уставилась прямо в наглые темные глаза.

— Встречное предложение, лерд. Я говорю, что видела, вы — почему не выносите рыжих, и перестаете ко мне придираться.