6

Утро настало неприлично скоро, а разбудил меня протяжный заунывный звук. Когда открыла глаза, надо мной с интересом склонилась Триш.

— Это не я, — сказала призрак и развеялась, а звук повторился.

Он шел из моего живота и был очень жалобный. Нужно встать, умыться и пойти позавтракать. Вчера вечером, едва мы с Триш пришли к соглашению, я разузнала, где в этой башне скорби удобства. И знаете, я согласна делить комнату с призраком ради того, чтобы ванная была в моем единоличном пользовании, а не как раньше: один санузел на три комнаты и вечная война, что кто-то слишком долго душ принимает или полотенца мокрые за собой не убрал.

На самом деле этот седьмой уровень такой же, как все прочие в общежитии, только комнаты так часто пустовали, что их превратили в подсобные помещения. Я даже сунула нос в некоторые, в те, что открылись. В одной стояли горки стульев, матрасы и разобранные кровати, вторая походила на мастерскую по починке осветительных артефактов, в третьей как раз и была ванная: три душевые, умывальники и чисто шкаф для сушки полотенец. И кухня нашлась. Но там было всё печально. Включенный на пробу чайник едва-едва грел. Ячейка для завтрака с номером 7−1 сиротливо стояла на верхней полке шкафчика совершенно пустая. Но был поздний вечер, и я решила, раз корзинка есть, утром в ней будет что-нибудь лежать.

Так что не только голод заставил меня выбраться из постели, но и любопытство.

Что получают на завтрак адепты темного факультета? То же, что и все прочие. Сегодня в меню было яблоко, пакетик с сухой кашей, булочка и коробочка с чайным кубиком — спрессованными чайными листьями.

Пакетик с быстро заваривающейся кашей при отсутствии кипятка удручал, как и чай. Триш уронила слезу, слезу поддержки, но заварить завтрак на призрачных слезах выше моих сил, потому я собрала всё обратно в корзинку и отправилась на этаж ниже. Там живут, а значит, кухня должна работать как положено. Заодно и познакомлюсь.

— Эвил, — сказала я, войдя на кухню и увидев вчерашнего долговязого поломоя, нависающего над кастрюлькой.

— Адамина, — узнал меня парень, приветственно помахал зажатой в руке ложкой и сосредоточился на моей корзинке. — Каша с чем?

— Лесные ягоды.

— Сыпь в мое яблоко с корицей, шустренько, пока не кипит. Заваривать прямо в миске даже не пытайся, на вкус как старый пергамент, а если вот так — хорошо.

Я быстро сориентировалась и пошла на контакт. Мне нужны тут хоть какие-то знакомства, и каша дружбы не помешает.

Я сыпала, а Эвил шустро орудовал ложкой и языком.

— Какая-то ты слишком отважная для первокурсницы. Хотя после ночи на седьмом даже на полевую практику вприпрыжку побежишь, не то что к парням на этаж.

— Я на втором курсе. Перевели с прорицания. А на этом этаже только парни?

— Угу. С четвертого по шестой. Девчонки на втором и третьем. Наверное, свободных комнат больше не было, вот тебя к Унылой Даме и определили.

Каша была готова, Эвил достал из настенного шкафчика над мойкой две лиловые миски, разделил завтрак поровну и предложил устроиться прямо здесь, на кухне.

— А отделение? Куда перевели?

— Призыв и изгнание.

Так было написано на табличке с расписанием: факультет темной магии, отделение призыва и изгнания, 2 курс. И помимо общих с моей группой занятий, начинающихся во второй половине дня, а то и вечером, и продолжающихся часто за полночь, у меня были утренние. Не каждый день и хорошо, что не сегодня, но всё равно засада. А когда к практическим готовиться? В библиотеку ходить?

— Я тоже на втором. Второй раз на втором. Практическая некромантия. У нас много общих занятий, так что будем видеться.

— Вчера не видела ни на некромагии, ни на рунах, ни на анатомии, а там точно не одна группа была.

— У меня имелась уважительная причина не быть, — глубокомысленно изрек Эвил.

Его каша закончилась быстрее моей, и парень сделал нам чай. Пока он возился с чашками — тоже лиловыми, но более темными, — я сполоснула миски и сунула в чисто-шкаф для посуды.

— А где все? Я уже начинаю думать, что в этом общежитии только ты. Вчера вошла — ты, сегодня спустилась — опять ты.

— Муахахаха! — раскатисто расхохотался Эвил, растопыривая поднятые руки, и напустил фиолетового сияния в глаза, такое же сияние заклубилось между пальцев, стекая с кончиков ногтей, в волосах тоже искрило. — Ты узнала тайну темного факультета, теперь ты обречена.

— Куда уж дальше? — с умеренной долей обреченности среагировала я, снова усаживаясь за стол.

— А вообще рано еще. Спят все. Можешь сюда спокойно на завтрак ходить, если одной скучно или Унылая Дама достает. Ей с этажа хода нет, только если кто специально проведет или вызовет.

— А куратор Витравен очень злобный?

Потянувшийся к кружке Эвил поперхнулся.

— Утро было такое доброе, — откашлявшись, выдавил он. — Что натворила?

— Забрызгала ему ботинки и брюки водой из лужи и посмела возражать.

— Бессмертная?

— А ты?

— А я на самом деле эльф, — огорошил меня Эвил.

Я прищурилась. Лохмы мешали рассмотреть самое эльфийское место, не руками же лезть, когда только познакомились.

— Уши на стол.

— Извини, не могу. Во-первых, я приличный, чтобы части тела на стол для еды класть, а во-вторых, мне их в детстве купировали, чтобы не позориться. У родителей наследника не получалось, они поехали к эльфам в специальную клинику на целебные воды, и я родился. Был скандал, мол, целитель ошибся, принял маму за соплеменницу, не то заклинание применил, вот у малыша уши и выросли. Клиника заплатила кошмарную неустойку, когда меня предъявили, а папа маме так и не поверил, что заклинание виновато, а не блуд. А уж когда у меня дар прорезался…

Дальше я слушать уже не могла — рыдала от смеха. И когда уходила, все еще хихикала.

Не очень-то хотелось уходить, но у меня была куча дел. Я собиралась сбегать на прорицательский и, если там не подскажут, почему меня перевели, тогда пойду в деканат темного факультета.

Письмо для ректора я приготовила еще вчера. Отнесу в ящик для заявлений в главном корпусе. Просто так к ректору не попасть. Даже кабинет его не найдешь, если тебя не вызовут. Буду каждый день бросать по письму. Хоть одно да просочится.