Глава 5. Шиали

Солнца Таарт-хе, как называли этот мир фэйри, ещё не успели проделать и десять оборотов, как её жизнь снова круто изменилась. А ведь все исподволь подводило её к такому решению — начиная с упорной, пусть несколько односторонней учебы, до последних событий при Дворе Тьмы.

— Мы обдумали сложившуюся ситуацию… и пришли к выводу, что пока тебе стоит покинуть пределы Двора.

Ядовито-зеленые глаза Повелителя Эрайша смотрели прямо и холодно, и сам он выглядел абсолютно спокойным, если бы не тени, мечущиеся за его спиной и тьма, мелькающая в глазах.

— Выгоняете? — наверное, никогда ещё жертвы темных не вели себя так нагло и вызывающе, совершенно не желая уходить куда-либо от своих хозяев. К чему? Тепло, светло, кормят и дают почитать весьма интересные материалы…

Сидящий на краю стола Князь Крови неодобрительно фыркнул, глядя при этом, правда, не на неё, а на Повелителя и негромко бросил на том же певучем языке:

— Ta shaatte?

— Струсил?

Почему она их понимает? И что он имеет в виду?

— Позволь я объясню, хоть это и не в моих привычках, — ледяное лицо фэйри, казалось, и вовсе ничего сейчас не выражало, — но, поскольку ты спасла жизни моих неосмотрительных поданных, остановив мой… мою ярость, то я все же дам более подробный ответ. Видишь ли, Айанэ, дело в том, что, похоже, твое появление спутало кое-кому карты. Как ты понимаешь, у нашего Двора много врагов и много недовольных. Те события, которые произошли с тобой — нападение в деревне, светлые фэйри, и, наконец, то, что ты столкнулась со мной, когда я был на грани и мог тебя легко уничтожить — все это звенья одной цепи. И то, что кукловод так глубоко пробрался на мою территорию, нравится мне все меньше.

— Простите, что перебиваю, но… что с Тиххемом? — она бы и не решилась спросить, но беспокойство за крошку фэйри пересилило страх и смущение. — Его ведь не было не просто так?

— Да, — тяжелый взгляд почти придавил к месту, — пикси отравили. Сейчас он уже практически в порядке и, скорее всего, отправится с тобой.

За эти дни между ними снова пролегла пропасть, но о чем она думала? Что за глупости вообще пришли ей в голову, если хоть на миг посмела мечтать, что могущественный правитель одного из самых опасных народов может всерьез увлечься полукровкой без роду племени? Айна опустила голову. Сначала «мое сердечко», а потом обжигает льдом. Что люди, что фэйри — мужчины во всех мирах и народах одинаковы. А ещё говорят о женской логике!

— Значит меня, — говорить было тяжело хотя бы потому, что мысль о том, что кто-то не столько желает её смерти, сколько решил сделать её марионеткой в своей игре против Повелителя, обескураживала, — хотели использовать против вас? Чтобы вы меня убили… и что?

— И тогда бы он серьезно поссорился со мной, — вампир больше не улыбался. Мужчина застыл у окна, смотря тревожно и задумчиво, словно что-то решал про себя.

— Но почему?

Пусть она полукровка, но разве вампиры заботятся так о всех своих?

— Во-первых, мы действительно стараемся брать под крыло по возможности всех своих детей и потомков, в ком сильна наша кровь. Во-вторых, пусть ты и передана своей матерью во владение фэйри, но, с точки зрения нашего закона, этот договор не может быть действителен. Как ты понимаешь, ты принадлежишь роду своего отца, а отнюдь не матери, которая скрывала тебя намеренно.

Слишком много всего. Она присела в гостеприимно подставленное сиденье из сплетенных ветвей древа и потерла переносицу, стараясь сосредоточиться на ускользающих мыслях. Непривычно было сидеть в присутствии двух монархов и одного лорда и видеть их в столь неформальной обстановке.

Она вскинула голову, вглядываясь в странно-теплые, сейчас шоколадные глаза вампира. Его ладонь легла на её плечо, словно покровительствуя.

— А вы знаете, кто мой отец?

В темных глазах нелюдя застыла печаль и какое-то непонятное, тягучее чувство, от которого екало сердце.

— Я… подозреваю… а ты расскажешь чуть больше о своей матери и откуда ты такая взялась?

Айана пожала плечами. Откуда взялась, там других явно нет, экземпляр единственный вышел и исключительный, что уж тут стесняться самой себя.

— А вы мне расскажете о вампирах?

— Лучше объяснять на практике, — князь Айнирё по-доброму усмехнулся, и вдруг потрепал её по голове — словно ребенка неразумного. Но почему-то от этого простого жеста защипало противно в глазах, и она поспешно отвернулась.

Таальен в этот момент внимательно изучал самое обычное окно — как будто слуа там открывал тайны вселенной, не меньше, а сам повелитель смотрел прямо на неё, вызывая на щеках мучительный румянец.

— Прекрати девочку смущать, Раш, ты сейчас дырку взглядом в ней прожжешь. Если так боишься… оставить без надлежащего присмотра… то яркой краской напиши, что твое трогать не следует! — кажется, вампирюга от происходящего получал настоящее удовольствие.

— Пожалуй, я так и сделаю, — неожиданно бледные губы дрогнули и Повелитель как будто немного расслабился, — но речь сейчас не об том. Я не выгоняю тебя, девочка. Я хочу тебя защитить. Но здесь и сейчас это сделать невозможно. Будь ты обученным воином и магом — я бы позволил тебе остаться, но подвергать беззащитного человека, пусть даже полукровку, не прошедшего инициацию, такой опасности я просто не имею права. Поэтому ты отправишься туда, где будешь под защитой и присмотром, но будешь возвращаться в Лес в выходной день.

— В выходной? — она даже подалась вперед, чувствуя, что не может не сунуть любопытный нос в очередное приключение.

— Да, в выходной. В Академии Вассалов Его императорского величества Шеллариона иногда бывают и выходные, — в голосе мужчины сквозила легкая ирония.

— Так вы… вы отправите меня в Академию? В настоящую Академию?! Но… я уже ничего не умею! Даже до нашего захолустья долетают новости — там крайне жесткий отбор.

— Хорошие знакомства открывают любые двери, — последовал невозмутимый ответ, — хотя, разумеется, на первый курс тебя пока никто не пустит — будешь ходить на подготовительные и жить в городе — и у меня, и у Айнирё там есть особняки. А охранять тебя будет твой старый знакомец Ильдис Тайар — он нарушил приказ, оставив тебя одну, и теперь будет за это расплачиваться…. — по губам дана Эрайша промелькнула злая улыбка.

— Фэйри не любят города, — негромко ответил на незаданный вопрос дан Таальен, — так что твоей охране придется нелегко.

Все происходило с такой скоростью, что никак не укладывалось в голове!

— Подождите, но… простите, я не понимаю, — Асайя схватилась за голову, чувствуя, как от волнения ползут по щекам золотые чешуйки — наследие прабабки иршассы, — я ведь не справлюсь с этим курсом, я самоучка деревенская! И вести себя в городе не умею, и денег у меня нет… А зачем мне там охрана, да ещё такая, которой это в тягость будет?

В ушах зазвенело, загудела от волнения кровь, и она едва ли осознавала, что уже шипит, оскалив два длинных тонких клыка, а появившиеся от волнения на руках когти расцарапали недовольно дернувшееся дерево.

— Тише, тише, девочка!

Миг — и её закутали огромные бархатистые крылья вампира, скрывая от остального мира. Они были приятные на ощупь — мягкие, с гладкой нежной кожей и темным пушком, но жесткими мышцами. Перепончатые… так и захотелось их заласкать, загладить, зачесать — даже страх куда-то ушел. Сильная когтистая ладонь поглаживала легко-легко по голове, а одна рука крепко прижимала к темной ткани чужого камзола.

Над головой послышались едва различимые голоса.

Прохладное дыхание Князя обдало ухо, и стало щекотно и смешно — и легко-легко, словно вот сейчас, в этих объятьях, она была… дома?!

— Все хорошо, amaly, не переживай и прости нас. Ты ещё ничего не знаешь о своей природе, и стыдно здесь должно быть нам — довели ребенка до срыва. Слишком давно уже не имели дело с юными беспокойными девочками.

И она, обычно шарахавшаяся от любых объятий и чувствующая лишь ужас и тошноту от прикосновений мужчин, вдруг робко коснулась пальцами бархатного крыла, а потом вцепилась в чужую руку крепко, как утопающий в плот. Вдруг её приподняли легонько над креслом, не размыкая крыльев, вампир сел в него сам и усадил её на колени, бережно прижимая к себе, как самое настоящее сокровище, так, что она даже дернуться не успела.

— Ты слишком ярко и сильно на все сейчас реагируешь, потому что твой организм перестраивается. Наших женщин в такой период вообще никто старается не трогать…

— А то голову откусят, — послышался голос повелителя Эрайша.

— Да, могут, — невозмутимо согласился Князь, — но ты сущий ребенок пока, а вот инстинкты уже просыпаются.

Да, кусячие инстинкты. И обиженные. И любопытственные. И лучше бы никому на них не нарываться — хуже будет.

— И ты просто не понимаешь, что с тобой происходит и как это изменить, — крыло ласково пощекотало её по спине, — но не беспокойся, я все улажу. И инстинкты твои… утихомирим. Постепенно. Ты ведь пила уже кровь?

— Да, — неохотно разлепила губы, мечтая навсегда остаться в мягком коконе крыльев, — несколько раз…

— И как? — в голосе вампира слышалась улыбка. — Понравилось?

— Наверное… — пробормотала неуверенно, чувствуя, как начинает успокаиваться.

— Теперь я понимаю, как ты управляешься со своим выводком подданных, — пробормотал где-то в стороне слуа, — прирожденный вампирский папаша…

— Не слишком-то ты любезен, Тааль. Заведи себе хотя бы одного сначала, а потом уже рассуждай, — хмыкнули над головой.

— Может, мы уже закончим разговор? — в голосе Повелителя слышалось легкое раздражение.

— Малышка, ты как? — под крыло просунулось хищное лицо Князя, сияя белоклыкастой улыбкой. — готова выслушать ответ на свои претензии?

— Простите меня, я не хотела… но, правда…

Что ж она снова лепечет, последние мозги эти вредные инстинкты отшибли!

— Я с удовольствием выслушаю вас, ваши величества, лорд, прошу прощения за мою слабость!

— Не извиняйся, ты не виновата, — крылья распахнулись, но вампир её не отпустил, — когтистая рука обвилась вокруг талии, прижимая крепче к себе. Но, вот странно, она не ощущала от него ни похоти, ни мужского желания — только ровное тепло и заботу.

Мшисто-зеленые морочные глаза Повелителя Эраньяша смотрели прямо на неё — пристально, цепко, но ни одной эмоции невозможно было прочитать ни во взгляде, ни на лице. И даже не вспомнить, что этих дивных глаз на самом деле нет.

— Ты справишься с программой подготовительного курса. Дополнительно с тобой будут заниматься нанятые преподаватели, думаю князь Айнирё об этом позаботиться, не так ли?

Мужчина за её спиной согласно кивнул.

— Далее, — невозмутимо продолжил невыносимый фэйри, — ты будешь жить в доме Князя на полном довольствии. Но, поскольку ты частично все равно принадлежишь мне — с нажимом заметил феа, то деньги на расходы будут и от меня, и от нашего неугомонного Князя.

Принимать деньги от чужаков было неловко. С другой стороны — она и правда принадлежала теперь фэйри, а вот Князь, похоже, заботился о потенциальной подданной.

— Спасибо, — голос был хриплым, неровным, словно она долго спала или кричала, — спасибо за вашу помощь и доброту…

— В таком нас ещё не обвиняли, — пробормотал дан Таальен, подпирая дверь и сверля их нечитаемым серым взглядом.

За спиной раздался короткий смешок.

— Не за что, — повелитель Неблагого Двора откинулся на спинку кресла и выглядел совершенно невозмутимым. Казалось невероятным, что несколько дней назад этот фэйри шептал ей нежные слова, и прижимал к себе. Айана отвела взгляд, чувствуя, как ноет сердце. Он заботится лишь о своей репутации, наверняка, — ведь именно я создаю тебе сейчас проблемы, для этого и нужна охрана. Я не могу точно спрогнозировать планы наших недругов, но то, что ты выжила, боюсь их мало порадует. Теперь об этикете… — он подался чуть вперед, опираясь руками о колени, — этому не так сложно научиться, аристократы Империи достаточно предсказуемы. Мы дадим тебе статус, Айанэ-эээ, — так певуче, тягуче он это произнес, что на мгновение ей показалось, что… Глупости.

— Так что, задираться они, разумеется, могут попробовать, но это для них плачевно закончится, — закончил фэйри.

— Какой именно статус? — спросила с напряжением, почему-то снова ожидая худшего.

— Во-первых, шиали моего рода, — ответил невозмутимо, — шиали — это существа отличной от нас расы, которые заслужили наше уважение и защиту. Они, безусловно, приравниваются к высшей аристократии Двора, а, значит, пользуются теми же благами, что и аристократы Империи. Во-вторых, — быстрый взгляд в сторону Князя, — думаю, этот вопрос Айнирё тебе ещё прояснит. — Так ты согласна отправиться в Академию?

Наверное, то, что ей столько предлагали, но притом ещё и спрашивали её согласия, ошеломило сильнее всего.

— Если желаешь поскорее свести счеты с жизнью, безусловно, можешь оставаться, — голос феа звучал бесстрастно, но не нужно быть мудрецом, чтобы почувствовать насмешку и … молча её проглотить.

— Я с радостью приму звание шиали, — она легко соскользнула с колен вампира и поклонилась в пояс Повелителю, — и с гордостью буду нести его. Я постараюсь не посрамить чести вашего рода и учиться достойно.

— Буду надеяться на это, — в темном взгляде было что-то, отчего кружилась голова и в ногах чувствовалась слабость — как и тогда… — а теперь иди, Таальен проводит тебя и поможет собраться. Не стоит откладывать поездку. К вечеру Князь перенесет вас в столицу империи.

К вечеру они действительно были готовы, а у неё на плече уютно возился Тих, что-то негромко ворча себе под нос. Айна задумчиво погладила его по носу, все ещё не в силах отвести взгляда от своей руки, увитой узором Шиали. Она не могла не вспоминать… и понимала, что вряд ли когда-нибудь забудет этот ритуал. Безусловно, фэйри заботился и о собственном престиже, но, прежде всего, этот ритуал был заботой о ней самой, поднимая её, прежде никому не нужную и не важную девчонку из деревни на недосягаемую прежде высоту.

Ритуал они проводили под землей, в одном из сидов темных феа. Сопровождал её сам дан Таальен, проведя короткими, ведомыми лишь фэйри тропами так, что они ни с кем не столкнулись.

«Не стоит прочим знать лишнего» — ответил коротко на вопрос. Боятся предательства? Впрочем, чем меньше народу знает, тем лучше.

Тьма ручейками бежала по тропам вперед, в зеленое марево холма-сида. Она не видела их, гуляя по лесу, но Даннотан был огромен… быть может, часть долины холмов лежит за лесом? Или?..

— Они находятся в ином измерении — тот, кто когда-то купил её жизнь, крепко держал её за руку, ведя за собой, — поэтому сама ты туда ни входа ни выхода не найдешь — лишь по приказу Повелителя отворяются тропы.

Путь действительно был недолгим — как-то разом расступился белесый туман, что скрадывал обочины дороги, и их выкинуло, стеганув чуждой силой, прямо внутрь огромного полупустого зала. Лишь с потолка свисали гирлянды лиан, извивались змеями по стенам корни деревьев, шевелилось ласково шелестя листьями древо-трон, стоящее у дальней стены. Ни единого предмета мебели больше в зале не было — как и других нелюдей, кроме неё, Рыцаря и поднявшегося им навстречу Повелителя Эрайша.

— Вы вовремя, — коротко заметил мужчина, спрыгивая с возвышения вниз и легко ступая по мшистой подстилке пола. За ним вился плащ тьмы, обнимая за плечи, а морок глаз сиял болезненно ярко. — Пойдем, Айанэ Асайя. Тааль выступит нашим свидетелем и Принявшим.

Фэйри взял её за руку, не спрашивая дополнительного разрешения, и устремился вперед, к самому трону. Чем ближе они подходили, тем больше воздух наливался холодом и тьмой, тем сильнее давил, заставляя отступить. Только позади её настырно подпихивал Тааль, так что отступать было некуда — если только, конечно, не надумает оставить свою руку Эрайшу — так просто феа её явно не отпустит. Они прошли за трон — и что-то колыхнулось впереди, обжигая мерзлотой и заставляя вскрикнуть от неожиданности.

— Ничего не бойся, девочка. Пока ты здесь со мной — тебе ничего не грозит.

И они провалились во тьму, которая обожгла холодом, заставила замереть, словно бабочку, наколотую на иголку, а потом стряхнула по ту сторону мерцающей пленки. Они стояли в небольшой — после огромного зала то — комнатке, посредине которой в витом гнезде — переплетенье ветвей, образующих чашу, лежал огромный кристалл темно-изумрудного, чистейшего оттенка. От него исходил мягкий свет, проникавший, казалось, в самую душу.

— Что это? — спросила тихо, дернувшись от неожиданности.

— Наша реликвия. То, что поддерживает наши души и жизнь леса. Именно на Камне душ приносятся все главные клятвы и даются обеты, а также проводятся обряды.

— Вот как? — посмотрела с искренним интересом. Кристалл манил, обволакивал ласковой безумной силой, которую она уже научилась отделять от Тьмы. — Значит, обряд будет проводиться именно рядом с ней?

— Да, — странно улыбнувшись, согласился Повелитель.

Айна робела перед ним и смущалась, не понимая ни его поведения, ни странных обмолвок, ни внезапного покровительства. Повелитель был неоправданно любезен, но ведь за все в этой жизни нужно платить.

— Подойди ко мне. Ближе. Вот так, хорошо, — мужчина протянул руку к камню, не касаясь его, и тот вспыхнул ярко-ярко.

Зеленое сияние кристалла становилось все более нестерпимым, он обволакивал, укутывал своей силой, растекаясь туманом по залу, вызывая покалывание по всей коже.

Сильная мужская ладонь ухватила её, крепко сжав. Теперь их руки переплелись над сияющим сердцем леса, а Повелитель Эрайш начал читать нараспев странные, завораживающие слова, словно сплетающиеся в мелодию ритма.

— Ash alle dae, ash nele kaerle, Erash dae dane, Ayane aerlys fae, based eru-in, ta!

И речитативом же ответил мелодичный холодный голос дана Таальена:

— Shae tha. Danaren il.

Слова гремели, вплетаясь в бешеный ритм, в котором вращалась сама комната и потоки мерцающей энергии от кристалла, крепкая ладонь мужчины удерживала над пропастью, не давая ни задуматься, ни забыться. Миг — и когти поранили палец, давая капле крови упасть на сияющую драгоценность. Следом упала капля крови фэйри.

Свет на миг потух, оставляя их в полнейшей темноте, а потом — пространство буквально взорвалось тьмой. Она не знала, как описать это ощущение, когда темные нити жалят кожу, играя с волосами, когда скользят по обнаженному — словно не было на ней одежды — или уже нет? — телу. Когда ласкают, будто самый искусный любовник, вызывая лихорадочный румянец на щеках — и хорошо, что сейчас темно, потому что они и так стоят с Повелителем уже вплотную — словно эти самые нити подталкивают.

И вот уже непонятно нить — или рука — скользит по спине, спускаясь к пояснице, нить ли бесстыдно касается груди, вызывая ошеломленный всхлип, нить ли ласковыми прикосновениями ласкает шею, обнимая плечи. Она потерялась в этих ошеломляющих ощущениях, забылась до стона, до крика, выгибаясь в чужих объятьях и чувствуя, как бережно и нежно её обнимают. Она вилась сама этой темной нитью, льнула, изгибаясь, смеялась, кусая губы, чтобы не застонать снова.

Они словно танцевали. Она — и невидимый партнер, то отдаляясь, то прижимаясь друг к другу. По телу прошел жар, заставляя снова броситься в чужие объятья. Где-то рядом послышался сбивчивый шепот:

— Ты сводишь меня с ума! — и растаял в дымке тьмы.

Нить… ладонь? Сжала грудь, вырывая постыдный всхлип, заставляя сбивчиво молить, подставляя для ласк и вторую… Нить ласкала губы, пока они не припухли от поцелуев, нить дразнила желание, заставляя мечтать о большем, и… Тьма вдруг разлетелась, распалась в клочья, оставляя её — без клочка одежды в руках у совершенно одетого и невозмутимого на вид фэйри.

— Хаос побери, — тихо выругался мужчина.

Миг — и ей на плечи лег невесомый теплый плащ, укутывая с ног до головы.

Таальен… в его сторону Айна даже смотреть боялась, чувствуя, как пылают щеки, и как хочется нестись прочь сломя голову и никогда, никогда больше не смотреть этим фэйри в глаза и не попадаться на их пути. Стыд то какой, словно она гулящая девка…

Айна наклонила низко голову, прячась за растрепанными, рассыпавшимися по плечам волосами, чтобы не показать свою растерянность, скрыть пылающее лицо и слезы в глазах, а, самое главное, все ещё бушующую в распаленном теле страсть. Она никогда не думала, что можно так кого-то желать. Она никогда не мечтала о муже — хотя и знала, что когда-нибудь ей придется пойти либо за вдовца, либо за криворукого неумеху — никто больше ведьму-бесприданницу бы не взял. Она видела, как жили в селе женщины — если до замужества у девки была какая-то воля, то после — только мужнино слово. Пеленки, детки, готовка на всю семью, уборка да огород, а если что не сделаешь — так ещё и поколачивать будут.

Нет, они не жаловались — давно привыкли. А ей… было страшно. И противно. Никто из девок и баб не говорил никогда о постельных утехах — а если и слышала что, то только жалобы на мужа-неумеху да на его неуемные аппетиты. А сейчас… ныло все тело. Даже пальцы дрожали от накатывающего желания коснуться тонких губ, провести подушечками пальцев по острой скуле, распустить роскошные иссине-черные волосы, и…

— Не надо бояться. И стесняться своих желаний тоже не нужно, — ввинтился в её невеселые мысли спокойный повелительный голос феа Эрайша, — горячие пальцы легли на плечи, вызывая дрожь, — ну же, девочка, что показал тебе Хаос? Какую плату он с тебя затребовал? Тебе не было больно?

Её аккуратно развернули назад, заставляя отнять руки от пылающего лица. Нет, он не смеялся. Мерцающее, полной строгой, нездешней красоты лицо фэйри было спокойным и задумчивым — словно и не было ничего особенного.

— Мы не видели, что происходило с тобой, — заметил мужчина словно в ответ на её мысли, — с каждого хаос берет свою плату. В основном это боль — ему нравятся чужие страдания… — по губам пробежала странная улыбка, и тут же растворилась — словно и не было. — Но, как я понимаю, больно тебе не было. Айанэ-эээ… — он сейчас сгорит от стыда…

Но… Повелитель просто молча прижал её к себе, почти баюкая в объятьях. Таальена не было слышно — исчез? Ушел?

— Не стыдись, что бы там не происходило. Хаос обнажает души и желания. И, чем чернее душа — тем дороже будет плата за его помощь и силу. Он вовсе не так безлик и безумен, как многие полагают, но нужна огромная сила воли, чтобы его контролировать. Хаос любит проверять… границы своих возможностей.

— Значит, все это было не настоящее? — её голос прозвучал так… хрипло, зовуще, тянуще-ласково, что чужие руки стиснули оковами.

— Да, — а вот в голосе ни следа эмоций, и не понять — что думает феа? — не настоящее. Но оно совпадало с твоими потаенными чувствами и желаниями, и он показал тебе это. Взгляни на свою руку, Айанэ.

Она осторожно выпростала руку из-под плаща и внимательно вгляделась в покрывающую её темную узорчатую вязь, которую сложно было не заметить.

— Что?..

— Это — знак шиали. Любой знающий поймет, что ты под моей защитой, ну а если нет… — показалось, или он даже рассчитывал на такой вариант? Откуда это мрачное обещание в голосе? — тогда кому-то не слишком повезет, но, что взять со слабоумных.

— Почему слабоумных? — спросила растерянно, наобум.

— Потому что только совершенные безумцы посягнут на то, что охраняет Темный Двор.

Что ж… теперь все хотя бы было боле-менее понятно. Но от этого не исчезнет осадок на душе и странное сосущее чувство пустоты. Наяву он бы к ней даже не прикоснулся, да и она бы бежала прочь от таких предложений — если, конечно, возможно убежать от фэйри.

— Иди, тебе стоит отдохнуть перед поездкой и немного прийти в себя.

Шаг — и она уже в своей комнате. Она одна — фэйри нет, как будто и не было ничего. Ни обряда, ни тишины хаоса, ни обжигающих его объятий. Об этом напоминает только сверкающая лента тьмы на руке, сложившаяся в узор.

Посмотрела на себя в зеркало — оттуда на Айну глазела невысокая худая девчушка, закутанная в темный плащ. Её глаза лихорадочно сияли, на скулах проступила снова золотая чешуя, на щеках пылал румянец, а на пальцах сверкали длинные и острые бриллиантовые когти.

Прикусив губу, Айна тихо ругнулась под нос:

— Шшэ тэс!

Проклятье, зеркало! Плащ поспешно лег, отрезая её от стекла. Не врали древние сказки — умеют фэйри ходить сквозь зеркальные преграды, и нет для них пути желанней и легче. Конечно, это зеркало затворено, но, кто знает, каковы умения фэйри.

Трясущимися руками она поправила волосы и бросилась в ванную — умываться и приводить себя в порядок. И не думать, не думать о том, что будет дальше и что ждет её в столице блистательной империи Льяш-Таэ. И запретить себе думать о том, что она не справится.

Оторвавшись от воспоминаний, Айна усмехнулась невесело своим мыслям, поправив узкую темную перчатку на руке — лучше, чтобы никто пока не догадывался, кто именно оказывает ей покровительство.

В дверь постучали — и она почти машинально открыла — так и не набралась привычки спрашивать, кто же за ней стоит. Да и что может угрожать ей сейчас, в древе владыки? Знак шиали уже давно бы поднял тревогу. Хотя на знаки надейся, а сам не плошай. Как там у вампиров — пока непонятно, а вот ведьмы сначала действуют — а потом уже прощения просят. Зато повторно нарушить их уединение уже мало кто решается…

Как говорится, постоять надо уметь за себя не только добрым словом, но и заклятьем повесомей, а, коли заклятья нет, так хоть сковородку потяжелее прихвати. Вот только, увы, не было у неё сковородки. И магии не было. А за дверью стоял недовольный Ильдис Тайяр, сверкая своими наглыми синими очами. Ох уж эти фэйри…

— Съялла-э, вы собрались? — фэйри говорил сухо и быстро, словно стараясь вовсе не смотреть в её сторону. А ещё его движения были неловкими. Вот чуть дрогнула рука. Вот неудобно ступила нога. Вот передернул головой, словно берег плечо.

Она видела, когда так делают и почему. Хотелось бы знать, отчего обидчивому засранцу так досталось? И за что? За то, что оставил вопреки приказу? Если проблема в ней — а, сколько бы скромной она не была, что-то подсказывало — дело именно в их несостоявшейся прогулке, то ситуация выходит крайне… щекотливая. И как бедной ведьме-недовампиру из неё выходить? Ласково прикусить за загривок? Просто, чтобы было. Обиженный спутник — это неприятно. А в их случае — смертельно неприятно. Такое ощущение, что ей устраивают экзамен… на сообразительность.

Потупила глазки, мягко улыбаясь, осторожно, словно ненароком, поправила бархатный темный жилет с золотыми узорами, так подходящими к её глазам. Чуть качнулась, невзначай демонстрируя длинные гибкие ноги — хоть этим природа не обделила. Вот уже и складка на лбу разгладилась. Все-таки мужчины — отдельный вид, требующий особого подхода и дрессировки — в чем-то мать была права.

— Конечно, феа Рыцарь, я готова, — вскинула голову, улыбнулась приветливо и спокойно, ничуть ни жеманничая.

Мужчина коротко кивнул.

— Ваши вещи?

— В основном, все уже собрано и стоит внизу, — отошла к шкафу, закидывая за спину сумку на лямках, которую ей приобрел Князь, — вот это будет со мной, и ещё две сумки, феа Ильдис.

— Хорошо, — голос фэйри звучал спокойнее, но былой приязни и тепла в нем не было. Придется разбираться с этим, но… чуточку попозже. Или все-таки спросить потом руны? Интересно, подскажут? Давно они уже молчали…

Он легко подхватил сумки сам — интересно, отчего магией не пользовался? — и снова приоткрыл дверь, приглашая следовать за собой. На мгновение она задержалась. Обернулась, прощаясь с уютной волшебной комнатой в лучах света. И решительно зашагала вперед. Сюда она ещё вернется, обязательно, в следующие же выходные!

Сердце трепетало от странного предвкушения, а на губах разъезжалась улыбка. Возможно, для других темные фэйри могли бы стать палачами… но для нее стали защитниками. Теми, кто дороже семьи. И она бы хотела, чтобы Повелитель ею гордился…