35

Ох... Вот оно как...

Значит, это был отчим, а не отец! Впрочем, Витя мог и не знать деталей.

Что же его отчим такого натворил?

— Он вас обижал? — я прижимаю руку ко рту.

— Меня? — Демон смеется. — Нет, у него кишка тонка меня обижать, а вот маму да. Когда я был подростком, у нас с ним были очень напряженные отношения. Я пытался защищать мать, нападал на него, дрался, несколько раз сбегал из дома, но он каждый раз находил меня с помощью своих людей и возвращал обратно. А когда мне исполнилось восемнадцать, он уже не мог больше меня удерживать. А она осталась. Не захотела уходить.

Ой-ой! Какой кошмар! Наверное это ужасно для мальчика, любящего свою маму, наблюдать, как ее муж ее обижает! Ощущение, что не можешь помочь, безысходность от своего вынужденного бессилия. Злость на отчима, переживания и обида на мать. А еще и тот факт, что мама не хочет от этого уходить... Думаю, он ужасно бесился!

— Она поэтому болела, да? Он ее бил? — закусываю я губу.

— Нет, не бил, — качает он головой. — Он ее доводил изощренно разными психологическими способами. Манипулятор чистой воды.

Ужас!

— Ох.. — я прикладываю ладони к щекам. — Почему же она от него не ушла?

— Ну, знаешь, жертвы манипуляторов и абьюзеров часто сами не понимают, что они жертвы, и всячески оправдывают своих мучителей. Они находятся от них в психологической зависимости. Не понимают, что им нужна помощь. А когда осознают, то часто уже поздно.

— Она осознала?

— Только после того, как узнала, что он ей изменяет, — хмурится он, явно от нахлынувших воспоминаний. — И думаю, что ему бы удалось выкрутиться, если бы она не увидела все своими глазами. Для нее это все не прошло бесследно. Из-за него все ее проблемы со здоровьем.

Может, это у него травма такая? Его отчим довел его мать до больницы, а он сейчас довел мою бабушку? Где-то я читала, что такое бывает.

— А вы ему так отомстили? Разорив его компанию?

— Да. Это было для меня поначалу мотивацией. Я не мог просто подкараулить его и набить морду, его охрана сопровождала повсюду. Поэтому я задумал отложенную месть. Мне пришлось сначала достичь успеха, чтобы уже быть в состоянии осуществить свой план. Я пустил его по миру. Он очень долго потом пытался что-то с этим сделать, ходил всем на меня жаловался, какой я негодяй. Наверное тогда за мной и закрепилась слава злого и ужасного бармалея, — усмехается он. —Впрочем, я и правда такой.

Так вот откуда растут ноги у всех этих слухов!

— И ничего вы не бармалей! Я думаю, у вас были все причины поступить так, как вы поступили.

— Наверное, — пожимает он плечами. — Я ни о чем не жалею. А что думают об этом остальные — мне плевать.

Я думаю над его рассказом, пытаясь уложить все в своей голове.

— Какая все-таки неожиданная мотивация у вас была для того, чтобы добиться успеха!

— Да, моей мотивацией являлась месть. У отчима была вполне успешная компания, а я ушел из дома с одним рюкзаком и абсолютно без денег. Так что, пришлось лапками шевелить, чтобы ее осуществить. Не скажу, что было просто и быстро, но ничего невозможного для человека, у которого есть цель.

Обалдеть!

— А потом, когда вы достигли цели, что случилось с мотивацией? — с интересом спрашиваю я, не сводя взгляда с его лица.

— А потом я понял, что мне в принципе нравится сам процесс — покорять вершины, достигать целей, осуществлять задуманное.

Ух ты! Самому с нуля достичь таких высот! Вот это да! Должно быть у него очень сильный характер и несгибаемая воля!

— Вы такой интересный человек! — вырывается у меня искреннее восхищение.

Я тут же смущаюсь и краснею, сообразив, что сделала начальнику комплимент.

Еще поймет как-нибудь не так!

Он смотрит на меня с легким прищуром и еле заметной улыбкой. Такой красивый сейчас! Опускаю глаза под его пристальным взглядом, не выдерживая его.

— Ну, ты тоже интересный человек.

— Да? — удивляюсь я.

Что во мне интересного?

— Ты находишься в стесненном положении, поддержки от родственников нет, денег нет, но ты отказываешься от значительной суммы и не соглашаешься за мной шпионить. Более того, сообщаешь об этом мне. Почему?

— Я же ведь уже объяснила, — не понимаю, что именно ему не ясно, — мне кажется, что это нечестно и...

— Да-да, это я помню, — останавливает он меня, — но я думаю почти все девушки на твоем месте бы согласились.

Что? Почти все?

— Что за девушки вам попадались? — недоумеваю я. — Где вы таких нашли?

— Хмм... ну обычные девушки, — чешет он затылок.

— Вам просто не повезло, я уверена, что большинство не такие! А честные и порядочные! — мне как-то даже обидно за женский пол.

— Мой опыт говорит об обратном. И таких точно не большинство. Все всегда думают о своей выгоде, а не о моральных принципах.

Может, в его кругах просто вращаются именно такие девушки? Ну, охотницы за богатыми мужчинами? Вот они ему и попадаются постоянно, а он, основываясь на их поведении, думает, что все такие.

— Не правда! Не нужно делать вывод обо всех по вашему неудачному и ограниченному опыту!

Он прищурившись смотрит на меня, а в глазах явный интерес.

— Обычно человек переносит на других свои личные качества. Вот ты думаешь, что все вокруг хорошие. А я думаю наоборот. Что это говорит о нас?

— Вы хотите доказать мне, что вы — плохой человек?

Не то, чтобы я в этом сомневалась, но... Впрочем, сомнения все же есть.

— А ты считаешь, что я хороший?

— Возможно, — соглашаюсь я, — но мне все же хочется верить в лучшее в людях.

Наверное, я слишком наивная, но...

— Наивность — всего лишь временное отсутствие разочарования в людях. Она уходит с возрастом и опытом, так как по-любому ты будешь сталкиваться с часто неприглядной реальностью. А вот чистое доброе сердце есть шанс сохранить, если его, конечно, никто не разобьет.

— Думаете, если мне разобьют сердце, то я стану циничной и озлобленной?

— Да, это нельзя исключать. Часто так бывает, что сердце нам разбивают те, кому кто-то его уже разбил до этого. Столкнувшись с предательством, люди испытывают сильную боль. Это травма. И чтобы избежать подобной боли в будущем, они наращивают броню. Становятся циничными, не доверяют, играют на опережение.

— На опережение? — не понимаю я.

— Предают раньше, чем предадут их.

— Ох... но ведь, может, их не собирались предавать!

— Обычно так и бывает. Но люди боятся боли, а потому предпочитают не верить в любовь, и причиняют боль другим, чтобы не причинили им.

Как же грустно!

— А вы?

— Что я?

— Верите в любовь?

Он задумчиво смотрит на меня, а я вдруг смущаюсь своего откровенного вопроса.

Что это я и правда? Он же мой начальник!

Чувствую, как краснею.