Глава 63

Я мысленно присвистнула. Если дело так пойдёт и дальше, то его превосходительство сегодня израсходует годовой запас спонтанной отцовской нежности. А завтра снова будет ходить по дому с серьёзным видом, восстанавливая пошатнувшуюся репутацию сурового главы семейства.

Пролётка остановилась возле кондитерской, но едва мы успели выбраться, как со стороны Самойловского сада к нам быстрым шагом направился мужчина в тёмном форменном пальто. По тому, как нахмурился Строганов, я поняла, что служба начальника сыскной полиции не заканчивается даже у кондитерской.

— Ваше превосходительство, прошу простить!

Мужчина приблизился и, понизив голос, протянул сложенный вдвое лист.

— Из части, ваше превосходительство. Дело безотлагательное.

Дмитрий Александрович развернул бумагу, быстро пробежал глазами первые строки, после чего посмотрел на нас с Дашей и коротко кивнул в сторону двери.

— Проходите. Я присоединюсь через несколько минут.

Возражать причин не было, и мы с Дашей, взявшись за руки, вошли внутрь.

После серой улицы зал показался почти праздничным. Большие окна пропускали много света, зеркала на стенах удваивали небольшое помещение, на широких подоконниках стояли горшки с геранью, отчего заведение больше напоминало уютную гостиную, чем место, где за деньги кормят сладким.

Столиков было немного, и примерно половина была занята

У окна беседовали две дамы, одна из которых сидела ко мне спиной, чуть дальше мужчина в очках читал газету, время от времени отпивая что-то из фарфоровой чашки. Чуть левее я заметила пожилую даму — сухую, в тёмном платье, с прямой как палка спиной и колючим взглядом, а возле стены сидела супружеская пара, занятая тихим разговором.

Я выбрала место ближе к витрине, а Даша уже вертела головой, сгорая от любопытства.

— Ольга Георгиевна, смотрите! Там пирожные. Они же постные?

— Конечно, — заверила её.

Мы сняли перчатки, и младшая Строганова немедленно принялась изучать содержимое витрины. После приюта, первой встречи с ребятами и разговора в пролётке всё это было даже полезно. Даше явно требовалось хоть немного побыть обычным ребёнком и отвлечься.

— Я хочу вот это, — наконец решила она, указав на небольшое пирожное с фруктами. — Если можно.

— Полагаю, папенька не станет возражать.

Даша посмотрела на меня с хитринкой.

— А вы?

— А я воспользуюсь редкой возможностью выбрать что-нибудь, пока платит не гувернантка, — шепнула ей с улыбкой и подмигнула. — Теперь выбери что-нибудь для папеньки.

Она закивала и с удвоенным энтузиазмом принялась рассматривать витрины. Именно поэтому я не сразу заметила, что за столиком у окна внезапно оборвался разговор, зато голос, раздавшийся через несколько секунд, узнала мгновенно.

— Дарья Дмитриевна?

Даша вздрогнула, и с её лица моментально исчезла улыбка.

Скрипнув зубами, я медленно обернулась и увидела мадемуазель Леру, сидевшую напротив пожилой собеседницы в тёмно-зелёном платье.

На губах бывшей гувернантки лежала безукоризненно вежливая улыбка, вполне подходящая для случайной встречи с бывшей воспитанницей. Однако глаза оставались холодными и злыми.

— Мадемуазель Леру, — тихо произнесла Даша.

— Какая неожиданность.

Леру перевела взгляд на меня.

— Ольга Георгиевна.

— Добрый день, — я слегка склонила голову, но осталась на месте, не собираясь ни подходить ближе, ни изображать притворную радость, которой во мне не было и в помине.

Однако мадемуазель это ни капельки не смутило. Она перевела взгляд к окну, и улыбка стала чуть шире.

— И Дмитрий Александрович с вами, как я вижу.

Так. Мне решительно не нравилось направление разговора.

— Его превосходительство предложил Дарье Дмитриевне выбрать сладости к чаю, — прохладным тоном ответила я.

— Разумеется.

Леру аккуратно поставила чашку на блюдце, и фарфор, в неожиданно наступившей паузе, тихо звякнул.

— Как многое переменилось после моего ухода.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, мадемуазель Леру.

— Что вы, Ольга Георгиевна. Ничего дурного.

Голос оставался любезным, только теперь мадемуазель говорила чуть громче, чем требовал разговор за соседними столиками, и пожилая дама в тёмном платье с колючим взглядом уже не скрывала заинтересованности.

Какая же Леру змея!

— Просто прежде Дмитрий Александрович не имел обыкновения лично сопровождать гувернанток по городу, — заметила она, не сбавляя громкости.

Ладони неприятно похолодели. Даша растерянно посмотрела на меня, не понимая, что происходит. Мужчина отложил газету и повернул голову в нашу сторону, хотя тут же сделал вид, будто разглядывает своё отражение в зеркалах.

Теперь я догадалась. Конечно же, Леру не собиралась устраивать сцены и скандалить.

Зачем?

Гораздо удобнее сказать достаточно мало, чтобы окружающие сами додумали всё остальное, а потом с невинным видом удивляться тому, насколько испорчено светлоярское общество.

— Полагаю, забота отца о собственной дочери не нуждается в объяснениях, — произнесла я как можно ровнее, хотя внутри всё кипело и требовало ответить куда менее прилично.

— Несомненно. Я лишь рада, что вам удалось заслужить столь большое доверие.

Её взгляд скользнул по мне с головы до ног и улыбка стала чуть заметнее.

— Прежде Дмитрий Александрович не имел обыкновения уделять гувернанткам столько личного внимания. Полагаю, Ольга Георгиевна, вы сумели заслужить не только его доверие, но и совершенно особое расположение.

За соседним столиком тихо звякнула ложечка.

Вот же дрянь!

И ведь формально она не сказала ничего оскорбительного. А теперь попробуй объясни каждому, кто это слышал, что именно мадемуазель Леру подразумевала под «особым расположением».

Даша инстинктивно спряталась за меня, а я уже открыла рот, но ответить не успела.

— Будьте так добры, мадемуазель Леру, — прозвучал голос Строганова у меня за спиной, — пояснить, о чём именно вы говорите?