Глава 25 · Гармония чисел

Катэль Аккрийский

Голова раскалывалась с самого утра.

Дракон, у которого болит голова. Кому сказать — засмеют. Но в висках стучало мерно и постоянно, как капли воды в клепсидре.

Катэль Аккрийский сидел в чёрном лаковом кресле с золотой инкрустацией и тяжело опирался локтем на резной подлокотник. Очередной свиток с числами расплывался перед глазами. Семьсот лет — это очень много, но всё равно недостаточно, чтобы научиться слушать одновременно пятерых чиновников, каждый из которых убеждён, что его сфера страдает сильнее остальных.

Отчётный период во дворце — это месяц, когда подводятся траты за прошлый год и чиновники первого ранга объявляют, какие крупные траты им предстоят в следующем. Острову Серебряной Цапли требовались деньги на ремонт дамбы из-за обильных дождей последние три года подряд. Остров Сизого Дыма просил средства на новую дорогу между деревнями, так как старая осыпалась. Северные острова жаловались на нехватку зерна после неурожая, южные — на пиратов на торговых маршрутах. Два дракона из разных родов сцепились из-за пролива ещё до начала совещания и теперь сидели у противоположных стен зала, делая вид, что не замечают друг друга.

Катэль слушал, кивал, задавал вопросы и осознавал, что всё это он уже слышал. Причём не похожее, а именно это. Дамба, дорога, зерно, пираты. В прошлом году были дамба, дорога, зерно и пираты. И в позапрошлом.

Суммы согласовывались и выделялись, чиновники благодарили, кланялись и уходили. А через год приходили снова с теми же проблемами. Как будто деньги уходили не туда, куда надо, но в то же время и он, и Мидзухо-сан многократно проверяли: никто не ворует, все риены тратятся именно так, как заявлено, да и не малые суммы. Так в чём дело?

Принц устало потёр переносицу.

В левом крыле Небесного Павильона его ждали ещё два совещания, три аудиенции и письмо от эльфийского посла, на которое он не отвечал четыре дня. А в его кабинете сидит Юля и уже неделю с упорством проверяет отчёты по овцам с Большой Земли, попутно фырчит на рыжего кота, подобранного на пристани, и выдаёт идеи, способные заставить старших родичей перевернуться в фамильных усыпальницах. Мысль о юрэй отчего-то согревала.

— Ваше высочество? — осторожно позвал кто-то. — Нам продолжать?

Первый принц поднял взгляд. Пятеро чиновников смотрели на него в ожидании. Именно этот момент Юля выбрала, чтобы внезапно с громким криком ворваться в зал для совещаний:

— Катэ-э-эль! Я знаю, в чём дело!

* * *

Юля

— Катэ-э-эль! Я знаю, в чём дело!

Я на радостях вплыла в полное чиновников помещение. На удивление тут стояла относительная тишина, и, понимая, что Катэль не может задавать мне вопросы при таком количестве свидетелей, я быстро заговорила:

— Я до конца не разобралась, надо выспросить Ватанабэ-доно и Такано-сана о подробностях, но я готова спорить, что охотникам плохо платят!

Красивые тёмные брови изящно поднялись на лоб.

— Насколько мне известно, — медленно произнёс принц, обращаясь словно бы ко всем сразу и как будто задумчиво, — на Огненном Архипелаге выплачивается достойное жалованье представителям всех ремёсел.

По комнате прокатилась лёгкая волна недоумения. Чиновники переглянулись, кто-то кашлянул. С чего это принц говорит сам с собой?

— Истинно так, ваше высочество, существует единый Табель Ставок, утверждённый ещё во времена вашего дедушки и обновляемый раз в десятилетие. Каждая профессия от рыбака до кузнеца имеет своё чётко прописанное жалованье, согласованное с потребностями ремесла и опасностями труда… — принялся говорить кто-то из чиновников, но я-то знала, что ответ предназначался мне.

— Нет-нет, сама первоначальная ставка у охотников и пастухов нормальная, я сверяла, но у меня есть ощущение, что охотникам плохо распределяют заработок, — поспешила объясниться. — В свитках в общих тратах внесено, что сто пятьдесят два риена были потрачены на три группы охотников, понимаешь? Три! Сто пятьдесят два не делится на три, даже если через сэру или скрипты. Мне кажется, что чиновники что-то намудрили с их оплатой.

Катэль шумно вздохнул.

— Ваше высочество, мы можем продолжать заседание? — уважительно спросил один из фиолетовохалатых.

Я поняла, что у меня есть лишь секунды, чтобы убедить принца в важности моей информации:

— А вдруг чиновники не только охотникам и пастухам криво платят? Общая сумма сходится, да, но, заплатив за меньшую работу больше и наоборот, можно породить зависть и злобу! В итоге те, кто получает много ни за что, разленятся, а те, кому платят неоправданно мало за сложные дела, в следующий раз откажутся от работы. Катэль, ну пожа-а-алуйста! — Я сложила ладони и сделала очень большие глаза.

Видимо, я сказала что-то правильное, потому что принц внезапно переменился в лице:

— Небо благодарит вас за усердие, — произнёс Катэль, поднимаясь с кресла на небольшом пьедестале. Я ещё в первый раз, когда здесь была, оценила расположение принца, но сейчас он выглядел совершенно восхитительно. Грозный такой, высокий… — Совет прерывается. Прошу всех удалиться. Ватанабэ-доно, ваше присутствие мне ещё потребуется.

Несколько десятков мужчин в одинаковых одеждах синхронно поклонились и потянулись к выходу. Они явно были озадачены приказом его высочества, похоже, нечасто Катэль делал внезапные перерывы, но он на то и принц, что его приказы не обсуждаются. Последний чиновник задержался у дверей чуть дольше положенного — видимо, пытался выяснить, зачем его высочество оставил Ватанабэ-доно, но под пристальным взглядом Икари-сана всё-таки вышел. Сёдзи закрылись.

В зале остался один человек в фиолетовом халате.

Я наматывала круги под потолком и чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси нетерпения, возбуждения и лёгкого мандража. А если я не права? Катэль посчитает меня сумасшедшей и больше никогда слушать не станет. Вся моя теория держалась на двух вещах: смутном профессиональном чутье из прошлой жизни и том простом факте, что сто пятьдесят два не делится на три. Честно говоря, озвученная вслух идея попахивала откровенным бредом. Однако памятуя, как жители острова Рыбьих Слёз молились каждому камню в пересохшем русле вместо того, чтобы просто починить мост, быстренько его освятить и таскать воду к рисовым террасам, я бы уже не взялась предсказывать, что здесь считается разумным, а что — нет.

Худой старичок с длинной седой бородой почтительно поклонился:

— Чем могу быть полезен, ваше высочество?

Катэль перевёл на меня вопросительный взгляд. Ну что ж. Сама заварила — сама и расхлёбывай.

— Пусть расскажет, какая ставка у охотников и сколько человек в бригаде, —скомандовала я.

— Ватанабэ-доно, — произнёс Катэль, — меня интересует: какова ставка у охотников, занятых на пастбищах, и сколько человек состоит в одной бригаде, которая охраняет стада Кудрявого Руна от налётов волков?

Ватанабэ-доно чуть наклонился вперёд, поглаживая бороду и, видимо, собираясь с мыслями.

— Воистину неожиданно, ваше высочество. Ставки прописаны в Табеле Огненного Архипелага, я стараюсь их соблюдать. Что до численности бригад, то по обычаю, заведённому издревле, это группы по десять человек.

— И как же был оплачен труд охотников в последний раз? — уточнил принц без моего напоминания.

Умничка какой!

— Я точно не помню, но уважаемый Мидзухо-сан всё проверил.

— Сто пятьдесят два риена на три охотничьи группы, — напомнил Катэль.

— Ваше высочество, позвольте восхититься, у вас феноменальная память. Никогда прежде не доводилось мне видеть, чтобы правитель помнил каждую строку свитка наизусть. Воистину, небо одарило вас редким умом…

Катэль спокойно выслушивал комплименты, а я кружила над его креслом в нетерпении. Как же мне надоели эти расшаркивания, но без них в этом мире, судя по всему, никак. Я всё ждала, как Ватанабэ-доно объяснит выплату пятидесяти целых и шести в периоде риен на охотничью группу, а если еще и эту сумму разделить на десять человек, то вообще ерунда получается, как ответ чиновника заставил меня остолбенеть в прямом смысле слова.

— Что касается выплаты ста пятидесяти двух риен на три группы, то здесь всё просто. Небо не благоволит числу пять, об этом ведают даже малые дети, то ли дело шестёрка. Посему я распорядился: одной бригаде выплатить шестьдесят риен, второй и третьей — по сорок шесть. Согласитесь, ваше высочество, изящное решение: и охотникам платится, и небеса не оскорблены недобрым числом. Всё устроено по уму, в полном согласии с традицией.

Я медленно опустила лицо в ладони.

По уму⁈ По какому, блин, уму⁈

Нет, я подозревала, что у местных стариканов с их традициями есть свои особенности, но не до такой же степени! Этот человек на полном серьёзе только что объяснил принцу, что разделил казённые деньги по принципу «лишь бы небеса не обиделись». В его голосе при этом звучала нескрываемая гордость, мол, посмотрите, какой я молодец, как тонко всё устроил и никого не обидел.

Однажды я наткнулась на такого альтернативно одарённого в консалтинговой компании, которая попросила меня произвести аудит. Его уволили в тот же день с формулировкой «за креативный подход к финансовой отчётности».

Я подняла лицо из ладоней, тряхнула головой и быстро материализовала блокнот.

— Катэль, если две группы получили по сорок шесть риен в месяц, то каждый охотник заработал четыре целых и шесть десятых риен или, если в сэру переводить, — сто пятнадцать сэру на руки в месяц. Да гнать взашей такого счетовода надо! — возмутилась я.

Однако принц сохранил спокойное лицо и продолжил расспросы.

— Уважаемый Ватанабэ-доно, а пастухи из Кудрявого Руна столько получают?

— Стар я, ваше высочество, не помню ставок наизусть. Одно могу сказать точно: все деньги доведены до людей, я за этим проследил лично, и боги не обижены. Если вам нужны точные числа, разрешите позвать моего помощника — Такано-сана.

— Давайте позовём, — согласился принц.

Через несколько минут в зале появился чиновник второго ранга, помоложе первого, чуть выше ростом и в оранжево-красном халате вместо фиолетового. В остальном он выглядел точь-в-точь как Ватанабэ-доно. Принц задал несколько вопросов, Такано-сан низко поклонился и торопливо на них ответил. С ним состоялся примерно такой же диалог, но в отличие от своего непосредственного начальства, Такано-сан точно помнил все числа и произнёс без запинки:

— Жалованье пастуха составляет сто двадцать два сэру в месяц, охотника же — сто двадцать пять. Различие в три сэру объясняется тем, что отгонять волчьи стаи — труд опасный, и порой жизнь охотника висит на волоске, тогда как пастух стережёт стадо в относительной безопасности.

— Тогда почему же охотники Кудрявого Руна получили меньше? — поинтересовался Катэль.

— Как же меньше? Сто пятьдесят два риена да на три группы по десять охотников — это почти сто двадцать шесть сэру на человека, даже на сэру больше, чем в Табеле Ставок, — возразил чиновник второго ранга.

— Но ведь группам было заплачено шестьдесят, сорок шесть и сорок шесть риен, разве не так? То есть последние получили сто пятнадцать сэру вместо ста двадцати пяти.

— Ну и что такого, ваше высочество? — Такано-сан моргнул. — Я лишь посчитал, сколько требуется денег на деревню, а Ватанабэ-доно проследил, чтобы числа были красивые и боги не обиделись.

Что такого? Что такого⁈ Я не знала, на каком языке ругаться, а главное — на голову какому собеседнику. Я летала по залу от переполнявшего меня негодования:

— Катэль, ну ты же видишь, да? Это же не один Ватанабэ-доно такой выдающийся! Это целая система! Они оба не понимают, что нельзя платить «абы как», лишь бы общая сумма красиво сходилась! Это же бухгалтерия, а не икебана, тут гармония другая нужна, чтобы всем честно было.

Принц держал непроницаемое лицо, и такое спокойствие раздражало меня ещё больше. Он что, спустит им это всё с рук? Так и оставит? А ещё делом заниматься не хотел!

— Я тебе все уши прожужжала про баранину неделю назад, — продолжала я, злясь, что он меня не замечает. — Помнишь, как ты мне сказал «прихоть»? Так вот, никакая это не прихоть, это система! Если они здесь делят зарплату по принципу «небо не любит пятёрку», то и в других местах делают так же. Закупки, налоги, выплаты, ремонты — везде! Вот тебе и причина, почему острова нищают, а казна тратится! Та же история, что с курятиной вместо баранины. Двум третям охотников недоплатили. Сто пятнадцать сэру вместо ста двадцати пяти. Меньше, чем у пастухов! Понимаешь? Им платят меньше, чем тем, кого они защищают, кто просто выпасает и не рискует своей жизнью. Конечно, они разругались с пастухами! А пожаловаться они куда могли? Только начальству. А начальство — кто? Чиновники. Которые деньги и выделяют, и с их колокольни вообще воруют. Ну а что им делать, когда они ежемесячно по десять сэру недополучают? Доказательств нет, а ты сам сказал, о таком вслух заикнуться без причины — остаться без языка.

Катэль сохранял спокойствие, я же перевела дыхание и продолжила:

— А первая бригада! Да они получали сильно больше, чем надо, и обленились! Зачем стараться и отстреливать всех волков, когда платят и так замечательно? Никто их эффективность не считает, никто не проверяет, скольких волков они отогнали, вот они и работают вполсилы, а стада редеют!

Несмотря на моё выступление, Катэль на удивление без гнева и повышения голоса пытался переубедить чиновников. Они же встали, как те самые упрямые бараны из Кудрявого Руна, и твердили одно и то же. Ватанабэ-доно выпрямил спину и настаивал на том, что он автор изящного решения. Катэль выделяет бюджетные деньги, а задача чиновника первого ранга — распределить их так, чтобы боги не прогневались. Сюда вдруг полетела аргументация и про то, что три или пять цветов приносят на похороны, когда душа уходит в другой мир. Все знают, что счастливые числа чётные, и вообще это обидно, если оплата приходит и начинается на пятёрку. Это почти как пожелать смерти.

На этой откровенной дури я не вытерпела и… трансформировала свой нос в свиной пятачок, чтобы показать, как я к этому отношусь. Сама не поняла, как так вышло, но впервые на губах Катэля я увидела тень улыбки.

Наконец терпение лопнуло и у первого принца. Катэль одним коротким жестом велел призвать Мидзухо-сана. Правое Крыло прибежал так быстро, будто весь день ждал именно этого зова, поклонился, развернул чистый свиток, обмакнул кисть в каменную плоскую чашку с углублением («тушечница», как говорили местные, но по мне скорее мыльница) и приготовился писать.

— Волею первого принца Огненного Архипелага, Катэля Аккрийского, утверждается следующее, — принялся громко диктовать Катэль. — Первое. Все выплаты по Табелю Ставок отныне производятся в точном соответствии с прописанными суммами, без округлений, перераспределений и поправок на благоприятные либо неблагоприятные числа. Небо есть небо, казна есть казна. Каждый трудящийся на благо архипелага получает ровно то, что положено по его званию и труду. Второе. Чиновнику первого ранга Ватанабэ-доно надлежит лично прибыть в деревню Кудрявое Руно вместе с Такано-саном. Перед собранием охотников и пастухов произвести доплату за полгода из собственного резерва, без касания казны. Принести извинения охотникам за то, что им платили менее, чем пастухам.

Старичок возмущённо вскинул голову и сверкнул глазами, но промолчал.

— Третье, — продолжил Катэль. — Всем чиновникам первого, второго и третьего ранга до конца месяца предоставить полный отчёт обо всех выплатах за последний год по подведомственным территориям. Проверка будет произведена лично мною. Четвёртое. За намеренное искажение Табеля Ставок впредь — отстранение от должности и пересмотр заслуг рода. Небо не оскорбится числом. Оскорбится тот, кто получит меньше положенного.

— Вот! Ну сразу так надо было сделать, а не тянуть кота за хвост, — воскликнула я то ли довольная, что Катэль наконец-то издал указ, то ли недовольная, насколько же тут всё медленно происходит.

Мидзухо-сан безропотно всё записал, показал его высочеству, тот пробежал взглядом, кивнул и поставил оттиск печати.

— Довести сегодня же вечером до всех чиновников всех рангов, — отдал он приказ, и Правое Крыло испарился.

Я даже почувствовала внезапное уважение к нему. Конечно, истерил он из-за леди Юрико знатно, но, когда дело коснулось управления финансами, действовал строго и чётко.

Стоило сёдзи закрыться за приземистой фигурой Мидзухо-сана, как Ватанабэ-доно недовольно пожевал губу и произнёс:

— При всём уважении, ваше высочество, — старичок расправил плечи и принял позу оскорблённого до глубины души человека, — позвольте выразить моё несогласие с принятым решением. Всю свою жизнь я служил Огненному Архипелагу честно и беспорочно. Ни единого риена не было присвоено мной. Ни единого! Каждая монета доходила до тех, кому предназначалась. Я распределял средства согласно мудрости предков, чтя традиции, оберегая благорасположение неба к этим землям. Если бригаде надлежало получить несчастливое число, я перераспределял суммы так, чтобы числа стали благоприятными. Это не воровство. Это служение! — Он пафосно выпятил грудь вперёд. — Я не присваивал чужих денег, я лишь распорядился ими согласно правилам, известным с древности. Если охотники недополучили — значит, недополучили во благо. Боги не любят пятёрок, всем это ведомо. Этот указ оскорбляет небо, оскорбляет традиции наших предков и…

Внезапно Катэль его перебил:

— Напомните, какое у вас жалование, уважаемый Ватанабэ-доно?

— Двести риен в год, ваше высочество.

Катэль кивнул.

— То есть я мог бы вам платить и пятьсот, но так как числа, начинающиеся на пятёрку, вас оскорбляют, пожалуй, оставлю двести.

Старичок возмущённо открыл рот и закрыл. Шах и мат! Ай да Катэль, ай да умничка! Я едва не зааплодировала.

— Свободны, — произнёс Катэль.

И обоих горе-чиновников первого и второго ранга буквально ветром смело из зала. Катэль тяжело выдохнул и вновь опустился в своё лакированное кресло на пьедестале.

Я подплыла поближе, демонстративно потёрла руки и подбоченилась.

— Спасибо, Юля, — самодовольно объявила я. — Юля. Юля и не такие схемы раскручивала. По сравнению с ними Ватанабэ-доно и Такано-сан — детский лепет. Кстати, надо обязательно тебе про KPI рассказать, это вообще палочка-выручалочка любого управленца…

Я остановилась, заметив, что Катэль смотрит на меня. Не то чтобы недовольно — но как-то очень внимательно.

— Что? — насторожилась я. — Я опять что-то ляпнула, что у вас приравнивается к оскорблению небес?

Катэль не сразу ответил. Откинулся в кресле, прикрыл глаза, и я увидела, как у него на висках чуть подрагивают тени от усталости.

— Спасибо, Юля, — произнёс он негромко. — Ты молодец. Действительно молодец. Без тебя сегодня я бы проспорил с этими двумя ещё час и в итоге согласился, что «изящное решение» — это и впрямь вариант. Ты помогла мне увидеть то, что я перестал замечать.

Я зависла рядом, чувствуя внезапное тепло в груди.

— Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь, — продолжил он, открыв глаза. — Когда я сижу на совещании, ты говоришь, а я делаю что-то иное — это не значит, что я тебя не слышу. И уж точно не значит, что я тебя игнорирую. Это значит, что в этот момент я считаю, что лучше тебя знаю, как обращаться со своими чиновниками.

— Ясно, — кивнула я, покусывая губу.

М-да, пожалуй, тот свиной пятачок был лишним и я что-то много экспрессии дала.

— Я уже сделал выговор Такахиро-доно, хотя он искренне не понимает, в чём виноват в ситуации, сложившейся на острове Рыбьих Слёз. Нельзя просто издать указ и думать, что этого достаточно. Сегодня, увы, Ватанабэ-доно и Такано-сан не услышали меня. Но это не значит, что они дураки. Это значит, что я говорил с ними недостаточно ясно. Если я буду со всеми говорить недостаточно ясно, то у меня появится репутация тирана и деспота. Я хочу, чтобы мои чиновники подчинялись мне не потому, что боятся, а потому, что понимают, для чего я это делаю.

Я немного помолчала, переваривая слова Катэля, а затем всё же рискнула и высказала своё мнение:

— Ты знаешь, я слышала, что хороший управляющий — это не тот, кем все довольны, это, наоборот, тот, кого критикуют.

Катэль склонил голову к плечу, обдумывая мысль.

— Может, ты и права, но я хочу, чтобы Огненный Архипелаг управлялся не страхом, а смыслом.

Наступила пауза. За окном уже начинало темнеть, в Небесном Павильоне сумерки приходили рано. Где-то запела ночная птица. Светильник у двери чуть потрескивал, в клепсидре капала вода. Катэль медленно поднялся из кресла. Постоял мгновение, опираясь рукой на резную спинку. Было видно, что день его выжал до последней капли.

— Пойдём спать? — спросил он с улыбкой.

Я удивлённо подняла брови.

— А раньше его высочество предпочитал спать в одиночестве.

— Раньше я был уверен, что юрэй опасны для драконов, а теперь думаю, что личный юрэй необходим каждому. Спасибо, что ты у меня есть, Юля.

Ого-о-о! Что это сейчас было? Со мной флиртует этот красавчик! Я почувствовала, как у меня — призрака без сердца — сердце совершенно точно сделало то, что не должно было делать.

В полнейшей тишине мы прошли в спальню. Игнорий лежал ровно посередине футона. Свернувшись калачиком, прикрыв нос пушистым хвостом, он был похож на рыжую запятую, которой кто-то очень аккуратно завершил длинное предложение этого долгого дня. При нашем появлении кот приоткрыл один изумрудный глаз, оценил ситуацию и закрыл обратно — мол, разбирайтесь сами, моё место занято, я тут на правах основателя. Катэль рассмеялся и лёг на футон с левой стороны, я — с правой. Пахло тепло и чуть сладковато. Благовония от переутомления мне не очень нравились, но сегодня запах почему-то казался иным, даже без горечи хризантемы.

Я повернулась на бок и, засыпая, смотрела на профиль Катэля: острый кадык, тёмные длинные ресницы, прямой нос, выбившаяся прядь вишнёвых волос на щеке и очень красивая родинка у левого уголка глаза. В распахнувшееся на груди ночное кимоно я старалась не смотреть, но взгляд нет-нет да и сползал на мускулистую грудь. Интересно, я смогу когда-либо дотронуться до Катэля? Дыхание у принца становилось всё ровнее. Впервые за много дней я видела его без свитков в руках и без глубокой складки между бровей.

Я закрыла глаза и подумала, что мир, в который меня занесло без спроса, оказался не таким уж и страшным. Я не знала, сколько мне здесь осталось. Не знала, кем была в прошлой жизни и кому собиралась мстить. Да и собиралась ли? Что-то мне не кажется, что я — юрэй в том смысле, о котором думает принц. Может, моё тело сейчас лежит где-то в коме и мне просто надо вспомнить, как туда вернуться. А может, оно уже давно не моё и эта жизнь — всё, что у меня осталось.

Но я вдруг очень чётко поняла одно: я хочу остаться. Хочу научиться менять облик так, чтобы держать его дольше пяти минут. Хочу выяснить, на что ещё способна моя странная магия. Хочу потискать одного рыжего пушистого шантажиста и подержать его на коленях, но самое главное — хочу однажды протянуть руку и коснуться этой выбившейся пряди вишнёвых волос на щеке Катэля и почувствовать его дыхание на своих губах.

А с утра Катэль не проснулся.

Ни с первыми лучами солнца, ни позднее. Зато стоило в клепсидре закончиться большой чаше с водой, как в спальню принца без всяких церемоний скользнула наглая девица, сбросила своё кимоно прямо на пол и улеглась рядом с Катэлем, чуть ли не закинув на него ногу. От её наглости я так опешила, что отлетела в сторону. Но не успела я возмутиться, как послышался топот и в следующий миг в спальню к моему принцу ввалилась целая толпа!

— Ваше высочество, это просто возмутительно! — завопила одна из дородных женщин. — Совратили нашу леди Харуку! Какой позор! Теперь вы обязаны взять её в наложницы!

Конец первого тома