Глава 35

Георг проснулся как всегда рано. Солнце ещё не думало просыпаться, и за окном было темно, отчего в комнате угадывались лишь очертания предметов. Он включил ночник, который стоял у него на тумбе.

Слабый матовый свет нарисовал контуры тела девушки. Она лежала на боку, поджав одну ногу и вытянув другую. Футболка задралась, оголяя бедра и приоткрывая трусики. Одна рука была под подушкой, а вторая вытянута вдоль тела.

Георг почувствовал, как его желание обладать этой женщиной растет и крепчает. Он протянул руку, пробежался пальцами по бедру.

Девушка пошевелилась, легла на живот, затолкала вторую руку под подушку, ноги выпрямила.

Георг придвинулся. Положил свою ладонь ей на ногу и стал медленно подниматься, поднимая вверх футболку. Рука достигла трусиков. Пальцем провел по кромке, подтянул сердцевину вниз, а потом сдвинул в сторону. Задел пальцем мягкую плоть. Девушка заворочалась, но не проснулась.

Тогда молодой человек сел. Обеими руками взялся за край плавочек и стал стягивать их. Теперь его взору открывались белые упругие ягодицы. Он просунул руку под девушку, приподнимая ее и продолжая снимать трусики.

Неожиданно она повернула голову и распахнула глаза. Полусонно глядя на него пробормотала:

— Что, на работу?

Георг оставил в покое трусики, лег рядом. Его глаза были напротив её глаз. Он улыбнулся и прошептал, выдыхая ей в губы:

— Просыпайся.

Его губы коснулись ее щеки. Языком проложил дорожку до мочки уха, облизал ее и принялся посасывать. Ему приятно было осознавать, что девушка уже проснулась, но ещё не включилась в процесс.

— Георг, — прошептала Лена. — Дай повернуться.

— Не дам, — улыбнулся он. Взял одну ее руку, вытянул над головой, потом другую: — Держи так руки, сейчас снимаем эту футболку. Я буду рассказывать тебе про твою спину.

Лена поерзала, чтобы поднять трусики. Но лёгкий шлепок по ягодице заставил её остановиться.

— Не мешай мне любоваться произведением искусства.

Его ладонь коснулась ее груди, приподнимая девушку и помогая снять футболку. Наконец, ненужная в данных условиях вещь была отброшена.

Лена лежала с вытянутыми руками, не пытаясь их опустить. Трусики бледной полоской находились под ягодицами.

— Какие совершенные линии. Ни одной ломанной, все плавные, — он откинул с себя одеяло. Сел на ягодицы девушки. Лена почувствовала прикосновение его кожи к своей. Напряглась.

— Уже? — спросила она. Ее волнение спустилось вниз живота и обильно смачивало проход.

— Пока нет, но скоро. Расслабься. Твоя задача слушать меня. Я постараюсь сделать так, чтобы ты вспоминала свой первый раз с желанием его повторить.

Его сильные руки растирали нежную кожу на спине. Гладили, мяли, пощипывали, пошлепывали. Словно это было не тело человека, а тесто, из которого булочник собирается сделать праздничный пирог.

Георг лег на нее, и она почувствовала приятную тяжесть его тела. В поясницу упиралась какая-то кость.

Георг сдвинул волосы с шеи и прикусил нежную кожицу. Место укуса погладил языком. Стало щекотно. Она захихикала и приподняла плечи.

— Не смейся. Я серьезным делом занят, хочу узнать, вкусная ли ты, — полушутя произнес он. — Все, поворачивайся. Здесь все в норме.

Георг снова примостился рядом с девушкой.

Лена повернулась на спину, натягивая на себя одеяло.

— Я тебе найду получше одеяло, это не поможет, — сказал он и откинул его в сторону.

Лена села, посмотрела на обнаженного мужчину. Протянула руку и робко коснулась его груди.

— Ты такой… — она выдохнула, не зная как сказать.

— Красивый, умный и сильный, — дополнил он. — Ты тоже красивая, желанная и сладкая.

Он обнял ее одной рукой, приблизился к губам.

Она не стала сопротивляться. Растопленное внутри масло жгло. Его нужно было остудить. И мог сделать это только этот мужчина.

Лена хотела контролировать все. Но как только язык проник в рот, она почувствовала как его пальцы раздвинули её плоть внизу и вошли внутрь.

— Ах, — непроизвольно выдохнула она. Глаза расширились. Рот приоткрылся. Рукой она попыталась остановить его вторжение, но почувствовала, как напряглись мышцы его руки.

— Лена, не мешай, — выдохнул он, и снова занялся ее ртом.

А внизу палец задел какую-то кнопочку. Лена вскрикнула, прогнулась в пояснице… Георг успел подложить под ее спину свою руку и аккуратно уложить девушку.

Ее дыхание, смешанное с всхлипами, наполняло атмосферу спальни. Ей хотелось прикрыться руками, но мужчина пресек это, и она не посмела ему противиться.

Его губы обхватили один сосок, а рука легла на другую грудь. Грудь набухла, соски вытянулись. Он прищипывал их, вытягивал. Было больно и сладко одновременно. Поясница каждый раз выгибалась, звуки становились все более хриплыми.

— Георг, остановись, я умираю, — шептала она, сама не понимая, когда успела вцепиться ему в волосы. Ее ноги сами раскрылись, и теперь невозможно было свести их обратно, не обняв ими лежащего между них мужчину.

Перестав терзать чувствительную грудь, словно по ней прошлись наждачкой, настолько нервы были оголены, он, покрывая тело поцелуями, спустился к животу.

— Умираю, — шептала она. Поясницу тянуло. Она сжала руки в кулаки, потянув его за волосы. — А-а, — прозвучало громко, когда язык коснулся пупка.

Георг удерживал ее ноги. Она крутилась как уж на сковороде, кричала, молила, стонала. А он, подобно первопроходцу, спускался, приближаясь к шефу оркестра. И вот дирижёр уже на месте. Стоило только умелому манипулятору нажать на пуск, как она закричала не своим голосом, резко села, упала, прогнулась в пояснице, развела ноги и снова попыталась их свести, дернулась тазом, вильнула бедрами, словно хотела насадить себя на его язык.

В этот момент мужчина сделал смену караула. Удерживая палец на пульте управления, вытянулся в полный рост. Его язык вошёл к ней в рот. И она почувствовала терпкий вкус собственной плоти. Мозг хотел возмутиться, но чужестранец, который уже таранил ворота рая, заставил переключить программу. Помогая себе, продолжая дразнить ее пальцами, раздвигая плоть, он переступил порог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что это? — выдохнула она, почувствовав инородное тело, которое уже было в ней, но не настолько глубоко, чтобы можно было перевернуть страницу. Точка невозврата ещё не была пройдена.

— Это я, — он поставил обе руки на локти по обе стороны от ее головы, словно собирался делать планку. — Ты очень узкая и очень сочная. Я хочу напоить своего друга.

Медленно двигаясь, словно раскачивая качели, он проникал все глубже. Его губы не позволяли протестовать ее рту. Его язык ублажал хозяйку лона, лаская ее рот.

Он почувствовал преграду. Ворота были ещё закрыты. Но обратного пути уже не было. Увеличивая ритм, он преодолел барьер, заставив ещё содрогнуться и огласить миру, что крепость пала.

Боль была заглушена гормоном счастья, запустившим фейерверк в честь победы экстаза.