Глава 7

Юна

После последней пары вываливаемся всей группой на улицу. К обеду спряталось солнце и резко похолодало. Мое тонкое платье пропускает через себя холодный ветер. Он ознобом оседает на коже, забираясь даже под нижнее белье.

— Пойдешь со мной в торговый центр? — интересуется Аля, заплетая длинные русые волосы в косу, чтобы их не трепал ветер.

— Я не знаю, — осматриваю студенческую парковку в поисках машины Максима. Он же говорил, что приедет. Не то чтобы я горю желанием его увидеть, просто ничего плохого он мне не сделал и сбегать было бы некрасиво.

— Ждешь кого-то? — Аля вместе со мной начинает рассматривать въезжающие на территорию универа автомобили.

— Его, — киваю на брутальную черную Тойоту, паркующуюся прямо у входа.

Эта машина очень идет моему странному зеленоглазому знакомому. Вот так, оказывается, бывает. Кому-то идет модное платье или туфли, а ему — машина.

— Его? — давится своими словами подруга. — Ты когда успела отхватить такого красавца?

Я не рассказала ей ни про скорую свадьбу, ни тем более про Макса. Это слишком личное, а им я не могу делиться ни с кем, даже с единственной подругой.

Воскресенский вышел из своего черного монстра, сел на капот и вопросительно уставился на меня.

— Вау… — вздыхает Аля. — Где такие мужики водятся, Юн? Я тоже такого хочу, — хнычет она, дергая меня за рукав куртки.

— Если бы я знала, — отвечаю ей, — за сотню метров обходила бы такое место. Ладно, мне пора. Прости, что с торговым центром сегодня не вышло. Если еще будет актуально, я была бы не против прогуляться с тобой завтра.

Целую Алю в щечку, сбегаю вниз по ступенькам. Холодный ветер сильным порывом забирается под длинную юбку, приподнимает ее, ставит колокольчиком.

— Это что? — вместо «привет» прилетает мне.

Непонимающе смотрю на Максима. Он цепляет пальцами юбку платья, пробуя на ощупь тонкую ткань. Недовольно закатывает глаза.

— Я думал, ты умнее, — разочарованно вздыхает, а мне так обидно становится.

Я старалась! Мне ужасно захотелось выглядеть сегодня по-особенному. Для себя, для настроения! А он!

— Что не так? — не выдержав, спрашиваю у мужчины.

— На улице дубак, а ты голая почти. А так ничего, все нормально, — пожимает плечами. — В машину садись. Печку включу. И пока ты не начала сопеть еще громче, изображая из себя недовольного ежа, ставлю перед фактом: вчерашние джинсы были лучше.

— Я не еж, — отворачиваюсь к окну и делаю вид, что мне совсем все равно на приятный теплый воздух, направленным потоком дующий на меня.

— Юна, — мужчина очаровательно улыбается и снова закатывает глаза, слегка качая головой. — Девушка с покрасневшим от холода носом и синими губами — не самое привлекательное зрелище для мужчины любого возраста. Не дури.

— Я для себя старалась, а не для мужчины любого возраста, — ворчу уже просто по инерции, а пальцы на ногах и замерзшие коленки начинают оттаивать. Щеки горят от резкой разницы температур и взгляда зеленых глаз, который то и дело падает в мою сторону. — Куда мы едем? — вдруг понимаю, что не домой.

— Есть хочу. С утра только кофе успел выпить, — равнодушно отвечает Максим.

Хочется спросить, а при чем здесь я? Но убедительный мужской запах природной силы и уверенности в себе заставляет подчиняться и молчать. Я понимаю, что он совсем не прост. Хочет казаться расслабленным и легким, чтобы между нами не было такого явного напряжения. Макс не горит желанием быть нянькой при невесте своего… Кого?

— Максим, а вы с Зарецким давно знакомы? — решаю зайти издалека.

— Всю жизнь, — кривится он, сворачивая на парковку итальянского ресторана. — Это не тайна. Влад — мой двоюродный брат.

— Вы совсем не похожи, — отстегиваю свой ремень безопасности.

— Отлично. Идем. Когда я голодный, я очень нервный.

Ставит машину на сигнализацию, сгибает руку в локте, подставляя мне, чтобы ухватилась. Смущенно цепляюсь за его куртку. Он скользит взглядом по моим пальцам. Они непроизвольно сжимают плотную ткань его верхней одежды. Тут же расслабляю их. Макс молча улыбается.

Сам выбирает столик у окна, сам делает заказ на двоих и все время так на меня смотрит, что внутри все горит. Зачем он это делает? Ему нравится меня смущать? На меня впервые так смотрит мужчина, что я пылаю и плавлюсь от наглости, прямоты и даже легкого пренебрежения.

Ковыряюсь вилкой в своей тарелке. Жду, пока Макс с удовольствием съест свой обед.

— Спрашивай, — он берет в руки чашку кофе.

— Как мне себя вести с… Владом? — решаю, что надо привыкать называть его по имени.

— Ты должна быть идеальной, покорной, умной. Говорить, когда разрешат. Носить то, что он для тебя выберет. Изображать неземную любовь на людях. Стало легче? — цинично усмехается Максим. — Не помню, говорил я или нет, но повторюсь, хуже точно не будет. Мой брат — коллекционер. Ты — новый экспонат его коллекции. У тебя будет отдельная спальня и гардероб. Персональные стилисты, массажисты, бессрочный абонемент в лучший спа-салон и самый дорогой фитнес-зал. Даже диетолог. Он очень бережно относится к своим вещам, — челюсть Воскресенского ходит ходуном от резкой смены настроения.

— А… — мне неудобно у него спросить о главном. От остальной информации охватывает шок. Тело вытягивается в струну, в груди что-то замерзает.

— «А», — передразнивает Макс. — У вас тоже будет. Куда же без этого в супружеской жизни. Не переживай. Зарецкий и там научит тебя быть для него идеальной. Моя задача — охрана и сопровождение. Скажу тебе честно, моя роль меня не устраивает, но мне стало так жалко тебя, что я уступил брату немного своего времени.

Последние слова задевают еще сильнее. Жалость? Значит вот что я у него вызываю!

— Если вопросов больше нет, и ты наелась, поехали. Я отвезу тебя домой. У меня еще море своих дел сегодня, — он встает из-за стола.

Вот как так? Я совершенно не могу уловить, какой этот мужчина настоящий. Нахально-обаятельный «кот» или циничный гад? А, может, все это вместе.

До дома доехали молча. Он сдал меня в руки сестре. Сказал, чтобы нигде сегодня больше не шастала, и уехал по своим важным делам.

— От Зарецкого приезжал курьер, — радостно подпрыгивает Дана.

Захожу в нашу с ней спальню. Возле кровати и на ней лежат красивые картонные коробки. Как там говорил Воскресенский? Идеальные? Так вот они идеальные, черт возьми! Все в одном стиле, в одном цвете. На каждой завязан прозрачный бант и узел везде тоже одинаковый.

— Мамочка, — сажусь прямо на пол, готовая разрыдаться в панике. — Во что я вляпалась?