Глава 29

После душа Савелий словно переродился. Розовый весь, как младенец, и такой же довольный. Он снова тот самый адвокат, рядом с которым я ощущаю помимо трепета — неуверенность. Когда он умирал в машине, было как-то попроще. Квартира эта еще бессовестно дорогущая… Мне тут не место.

Мы говорим хором:

— Мне пора.

— Смотри, у меня все пальцы отмерли!

Причем я свою реплику произношу как гордая царевна Несмеяна, готовая очередную драму развернуть. А Савелий — искренне радостно.

Оба смотрим на его стопы. Пальцы у него ровные, ногти аккуратные. Размер ноги, наверное, сорок пятый, вряд ли меньше.

— А были сомнения?

— Вообще-то я их совсем не чувствовал, — отмахивается Савелий. — Не хотел тебя пугать. В интернете написано, что если порозовели в горячей воде, значит, кровоток восстановлен.

— Оу. Логично. Я очень рада, что твои пальцы с тобой.

— А я-то как рад. Останешься отпраздновать?

Настроение у него заметно улучшилось. Как мало человеку, в общем-то, нужно для счастья — иметь по-прежнему десять пальцев из десяти.

— Мне правда пора.

— Брось, Саш. Я наполню для тебя ванну и приготовлю легкий ужин. Или уже завтрак. Когда ты в последний раз ходила на работу после бессонной ночи?

— Савелий…

Он берет меня за запястье, а потом резко обнимает.

И снова ох!

Теперь от Савелия веет теплом. И пахнет он как всегда изумительно. В голове зреет хитрый план остаться и тайком сфотографировать его туалетную воду и гель для душа.

— Я тебя никуда не пущу ночью. Что за фантазии? А ты меня не погонишь после случившегося тебя провожать. Давай позаботимся друг о друге и останемся здесь?

— Но я не могу, — развожу руками.

— Хорошо, давай обсудим ситуацию, Саша.

Наши переглядки всегда были чем-то интимным, а сейчас ощущения многократно усилены обстоятельствами.

— Мои клиенты непростые люди, у них постоянно что-то случается, и иногда мне приходится решать их проблемы личного характера. Я так привык и долгое время не видел в этом проблемы. Скажу больше, раньше моя работа складывалась в основном из решения личных проблем разных людей, потому что, как ни крути, все проблемы от личного. Я это ненавижу и постепенно отхожу от такого формата заработков. Однако иногда подобные ситуации еще случаются. Личные проблемы одного из клиентов я решал этой ночью. И то, что произошло потом, не было провалом. Я очень удачливый человек, Саша. Иначе бы не дожил до своих лет. Но такова уж правда жизни: большие деньги притягивают нездоровых людей. Ты ведь тоже это понимаешь. Сама немало их повидала.

— Немало, Савелий.

— Ты — определенно мой приз и мой трофей. Потому что такой девочки, как ты, у меня не было. Я из очень бедного района, обноски с чужого плеча меня совершенно не смущают. Меня буллили в школе много лет, пока мы с другом не организовали ОПГ. Потом буллили мы. Я был по разные стороны баррикад и могу сказать без ложной скромности, что способен понять практически любого человека. Прекрасно знаю, что такое голод, нищета, неравенство, и меня крайне сложно задеть. Живу я по простому правилу: на добро нужно отвечать добром, на зло — справедливостью (цитата из Конфуция. — Прим. автора).

Я задерживаю дыхание. Все это время Савелий продолжает меня нежно трогать, и контраст ощущается как сложный эмоциональный коктейль.

— Я всегда думала, что ты шутишь. На самом же деле ты из семьи потомственных адвокатов или каких-нибудь банкиров.

Он качает головой.

— Скажи еще, что стрелять ты учился не в дорогой частной школе.

— Не в частной. Саша, я очень благодарен тебе за то, что ты помогла мне. Я это ценю и никогда не забуду.

Хочется отмазаться фразой, что я помогла бы любому человеку, но это неправда, поэтому даже не начинаю. Для члена семьи — да. Для близкой подруги — вероятно, да. Только не для случайного мужчины. Я бы не рванула в ночь. Это абсурд.

— Я все же поеду, Савелий. Спасибо, что рассказал о себе.

— Тебя смущают мои серые дела? — спрашивает он серьезно и запросто.

Простой вопрос подразумевает простой ответ. Сдвигаю брови вместе и вздыхаю.

Ну конечно, я в курсе, что тебе не за красивые глаза столько платят! Хотя они и правда у тебя красивые, как и весь ты. Еще мне известно, сколько стоит аренда квартиры в этой части города. Я далеко не дура, и наивной меня точно не назовешь.

— Савелий, — хныкаю его имя. И мучительно пропеваю: — Я живу с родителями. Они не спят и ждут меня.

Показываю ему экран телефона, а там двадцать шесть пропущенных от мамы и Коли. Я продолжаю:

— Родители и семья брата. После наших свиданий ты едешь сюда и наслаждаешься Головиным под своим на вид очень мягким пледом. А мне выносят мозг.

Он непонимающе хмурится. Я же закатываю глаза!

Мужчины. Даже такие умные и начитанные, как Савелий, они никогда даже не попытаются понять, каково быть женщиной. Совмещать карьеру, личную жизнь, роль дочери, тети, сестры, успевать следить за модой и тенденциями в макияже. И конечно, при всем этом быть легкой на подъем и материально независимой! Стараться быть.

Брат снова звонит, и я показываю Савелию мобильник.

— Я не могу с ним рассориться, потому что мы пользуемся одной ванной и одной кухней. Такова жизнь девочек-трофеев.

— Можно я поговорю с ним? — Савелий протягивает руку и смотрит выжидающе.

Мобильник вибрирует.

— Пожалуйста, Саша. — Он так и стоит с протянутой рукой, как бедный родственник. — Позволишь?

Холодок пробегает по телу, следом мне становится жарко. Поразмыслив, я вручаю Савелию телефон.

— Добрый вечер. — Его голос становится максимально вежливым. При желании Адвокат дьявола умеет быть предельно комфортным собеседником. — Меня зовут Савелий Исхаков, я друг Саши…

— Да, она сейчас со мной. Вы — Николай?..

— Очень приятно. Саша у меня в гостях, мы находимся по адресу: улица Пречистенка, дом… — Савелий называет еще и номер квартиры. — Это хороший район, безопасный. Могу вас уверить, Саша в порядке и ничего плохого здесь с ней точно не случится…

— Да, мы ссорились, о чем я сожалею…

— Нет, я не могу рассказать вам о причинах, побудивших вашу сестру сорваться ночью ко мне, это личное. Но вы тоже поймите: отношения, по крайней мере в начале, часто переполнены эмоциями и страстями. Мне жаль, что вы стали свидетелями нашей небольшой драмы и разволновались. Впредь я буду учитывать и ваши переживания тоже…

— Не переживайте, я позабочусь… Что?..

— Савелий Ис-ха-ков. Да, адвокат. Мы познакомились на работе.

Две стороны моей жизни сталкиваются. Савелий переводит глаза на меня и произносит:

— Тебя.

Я подношу мобильник к уху, и брат говорит, как ни странно, вполне спокойно, правда чуть подозрительно:

— Если ты в опасности, скажи наш тайный шифр.

У нас нет тайного шифра, я никогда в жизни не была в опасности, а он не срывался спасать.

— Я не в беде, а на волнительном свидании. Коля, отстань, окей?

— Саш, у тебя точно все нормально? Я загуглил улицу, там дома стоят, как заводы. Ты знаешь, на чьих свадьбах и юбилеях я работал и что повидал. Богатые — сплошь извращенцы.

— Что? Господи. Может, я как раз и хочу извращений, ты об этом не подумал? Ладно. Спокойной ночи. Не позорьте меня больше. — Сбрасываю вызов.

Савелий удовлетворенно улыбается, а потом подхватывает меня на руки и несет в ванную, где уже набралась полная ванна воды с пеной.

Сердце из груди выпрыгивает, когда он ставит меня на ноги и я начинаю раздеваться. Его полотенце упало где-то на полпути, и сейчас Савелий усаживается в ванну, морщась.

— Больно? — спрашиваю я, потрогав водичку. Хорошая.

Мозг разблокировал воспоминание, как однажды я чуть не отморозила пальцы в зимнем лагере, надев сапоги, забытые на морозе на ночь.

— Немного. Я сделал себе укол, он уже действует. Иди сюда.

Мы с полчаса лежим в обнимку, отогреваясь и касаясь друг друга. Поначалу осторожно, затем смелее. Я отчетливо понимаю, что происходящее — слишком. Слишком искренне и душевно для отношений любовников. Я глажу затылок Савелия, плечи, позволяя целовать себя то нежно, то жадно. Я… немного захлебываюсь эмоциями, когда кожа начинает гореть от его ласк, запаха и близости.

Но влюбляюсь я в него не в этот момент. Когда давно не восемнадцать, влюбиться просто во взаимность достаточно сложно.

Я влюбляюсь в Савелия не когда он после душа закутывает меня в свой халат и снова на руках несет в постель. Укладывает на мягкие простыни, распускает мои волосы и вздыхает от удовольствия, скользя по обнаженному телу взглядом, а чуть позже — ладонями, дыханием и языком. Тусклый свет ночника многократно усиливает момент и делает эти минуты волшебными, но все же недостаточными для того, чтобы нырнуть с головой.

Я влюбляюсь в него даже не в минуты близости, когда наши распаленные тела так сильно трутся друг о друга, буквально сливаясь воедино. Когда мы занимаемся любовью и Савелий как всегда неотразим в своей внимательности и мужественности, граничащей с грубостью, но никогда не выходящей за рамки.

Не на пике удовольствия, когда, запрокинув голову, я рассыпаюсь в стонах и криках от ярчайшего тока, снова и снова простреливающего тело. Хаотично ерошу короткие волосы, щипаю широкие плечи, чувствуя внутри себя напряженный член, его жесткие движения.

И не тогда, когда утром Савелий, молчаливый и сосредоточенный, варит для нас густой кофе в турке и делает протеиновые вафли, шутя на тему, как сильно его задолбало сыпать всюду протеин, но едва он начинает питаться интуитивно, худеет чуть ли не в два раза.

Я влюбляюсь в него до слез в глазах всем своим пробужденным сердцем на следующий день. Когда вечером мой Адвокат дьявола стоит посреди моей крошечной квартиры, занимая ее собой буквально полностью, и светит фонариком. Электрики раздолбали все стены, но так и не закончили. Кругом бардак, грязь, в санузле торчат трубы.

Савелий прохаживается от двери до окна и говорит как обычно спокойно:

— Дай номер прораба. Тут работы недели на две.

Я хочу себе этого мужчину. Не как любовника, пусть даже постоянного. Кажется… я хочу его себе навсегда.