Глава 56

Вчера мы с Матвеем посетили гончарный кружок. Он слепил из глины котика с черными бровями и красным носом-картошкой, а я поболтала с Марианной (совладелицей мастерской и еще одной моей приятельницей), и та, в порыве душевной доброты, предложила мне подработку.

Чтобы не киснуть дома, а людей посмотреть и себя показать. Тем более, что ее администратор неделю назад ушла в декретный отпуск, а девочка, которая проходила стажировку, в последний момент отказалась. Декретный отпуск — везет же людям.

Прикинув альтернативу — рыдать в подушку с утра до ночи — я поразмыслила полчасика и согласилась.

Следующим утром уже собираюсь на смену. Просыпаюсь рано, привожу себя в порядок и одеваюсь как привыкла. Собираю волосы в тугой пучок, перед выходом бросаю привычный взгляд в зеркало… и останавливаюсь. Становится не по себе. Оттуда на меня смотрит неприятная, даже отталкивающая женщина.

Старомодная блузка, серая юбка такой длины, что ноги кажутся в три раза толще, суровый взгляд. Глядя на меня такую, невольно задумаешься: не лучше ли вместо веселья пойти проверить, все ли налоги уплачены?

Так мы кассу не сделаем.

Рысью в комнату! Быстро переодеваюсь в джинсы и свободный свитер, распускаю волосы и наношу румяна погуще.

И как он меня рассмотрел? Руки дрожат. Как решился потянуться за поцелуем?

Пока еду на работу, снова думаю о Савелии. Пишу: «Что решил по поводу стажеров?» Но не отправляю. Мешкаю.

На светофоре редактирую:

«Привет! Как твои похотливые стажеры?»

Похотливые. Что за мерзкое слово? Кто его вообще использует? Стираю.

В течение следующих двадцати минут я перебираю уйму вариантов!

«Привет! Уволил Кирилла? Как он воспринял?»

«Привет! Как дела? Как Кирилл с Яной? Ты принял решение по их судьбе?»

«Привет! Как стажеры? Кто-то еще замутил в твоем офисе? А как ты?»

«Привет! Как ты?»

«Привет! Я так по тебе СКУЧАЮ!!!!»

Тяжелые вздохи рвутся из груди. Некрасиво навязываться мужчине после того, как он чуть не посадил меня за решетку, и я решаю этого не делать. Какую-то гордость же нужно иметь? И так позвонила первая из караоке.

День получается длинным, но благодаря Марианне его первая часть проходит вполне весело: меня учат встречать клиентов, упаковывать готовые изделия в фирменную бумагу и пакет, отвечать на телефонные звонки.

А еще я много улыбаюсь, что непривычно: до этого ведь десять лет училась ходить с ледяной физиономией, что бы ни происходило вокруг. В арбитраже сегодня, кстати, заседания одно за другим. Здесь же сплошные праздники, детишки, компании подруг и даже влюбленные пары.

Какие разные у нас всех жизни.

Вторая половина дня — сплошной стресс, прямиком из прошлой жизни.

Мы встречаемся с адвокатом, сыном и бывшим мужем Савенко. Перестраховавшись, я приглашаю на встречу и своего адвоката тоже, чем заметно расстраиваю семью бывшей судьи. Не хочу обижать недоверием, этим людям и без того тяжело, но в первую очередь я должна думать о себе и своей безопасности. Поэтому без одобрения своего юриста на произношу ни слова.

Мы больше трех часов обсуждаем ситуацию. И это кошмар.

Мой личный круг ада — снова и снова слушать, как тяжело приходится Гаянэ Юрьевне, понимая, что ничем не могу помочь. Перспектив нет. Шансов — нет. Условия пребывания — отвратительные. Она сломалась почти сразу — на фотографиях, что мне показали, не уверенная жесткая судья, перед которой адвокаты на цыпочках бегали. Испуганная старушка.

Измотанная и обессиленная, я ставлю машину на парковку и еду в бар. Долго сижу со стаканом рома с колой. Среди людей коротать вечер как будто чуть легче. Словно я пытаюсь напомнить себе, что жизнь не остановилась, не замерла, не исчезла. У всех вокруг она кипит, и я имею право продолжать свою. Хотя бы тихонько в уголочке.

Марго, брат, родители — всех заверяю, что в порядке. Новая временная работа помогает и так далее. Хватит уже мучить друзей своими проблемами. (*продолжаем мучить только читателей — прим. автора))

Легкомысленный свитер дает плоды: я отказываю двум мужчинам, предлагающим оплатить мой коктейль. Не хочу знакомиться. Отторжение. Все кручу телефон в руке, сочиняя переписки с Савелием. Дура, но и наступать себе на гордо не хочется. Не уверена, что клин клином — это мой выход.

Я уже собираюсь попросить счет, как вдруг мобильник вибрирует, и на экране появляется имя: «Дождиков».

— Илья, привет! Честно — не ожидала, — даже и не собираюсь скрывать удивления.

— Привет, Саша! Как ты? — взволнованно. Я успела накидаться или он действительно говорит без ехидства? — Справляешься?

Не торжествует вроде бы, поэтому признаюсь честно:

— Так себе. Виделась сегодня с Валерием Георгиевичем и Эриком (бывший муж и сын Савенко).

— Не завидую. Как они?

— Переживают. Даже Валерий Георгиевич включился, хотя они давно конфликтуют. Всем ее жаль.

— И тебе?

— Мы столько лет работали вместе, я каждый день про нее думаю. — Говорю чуть тише: — Она дала мне блестящую характеристику, представляешь? Сказала следователю, что «ее девочка» безупречна.

Слезы жгут глаза.

— Это же и так правда.

— Думаешь?

— Поговорим, Саша?

— Есть о чем? Или, — меня осеняет: — твой тесть что-то выяснил, что может помочь?! — едва не подскакиваю с места. Он поэтому звонит!

— Не по телефону… Слушай. У меня сегодня первый рабочий день в качестве судьи.

— О, поздравляю. Отмечаете?

— Есть такие планы. Присоединишься?

Праздник — отличный повод переговорить с прокурором. И конечно, я соглашаюсь.

Блестящий чистотой китаец Дождикова выруливает из-за поворота через час. К тому времени я успела выпить стакан минералки, оплатить счет, выйти на улицу и даже замерзнуть. Когда машина останавливается, дергаю ручку задней двери.

— Садись вперед, Саш.

— Я думала, впереди Кристина. А, это всего лишь куртка.

— Сейчас уберу ее… прыгай.

Едва закрыв дверь, понимаю, как много накопилось вопросов:

— Ну что, какие новости? Как вообще в суде дела? Как Кристина? Не молчи, мне интересно все!

Он смеется, и я тоже улыбаюсь. Машина трогается.

— Извини. Сто лет никого не видела из наших, а кого видела — те шарахаются.

— Я тоже соскучился.

— Я не говорила, что соскучилась, — тоже улыбаюсь.

— Не обманывай себя: ты жить не можешь без нашего арбитража и наших с тобой перепалок в частности.

— Точно. Теперь мне и правда кажется, что скучала.

— О, еще как! Расскажи подробнее, как там Савенко? Что говорит муж?

Мы обсуждаем бывшую судью всю дорогу. В какой-то момент начинаем вспоминать общие забавные моменты, которых за столько лет накопилось бессчетное количество. Возвращаемся к работе. Время летит.

Оказывается Илье дали неплохого молодого помощника, я его знаю — славный парень. Стараюсь искренне порадоваться за новую команду. У меня получается, честно. На самого Илью тоже приятно смотреть — хорошо одет, модно подстрижен, приятно пахнет.

— Должность тебе идет, — говорю, когда он паркуется у своего дома.

— Спасибо. Тебе бы она пошла не хуже.

— Да ладно. Мои приоритеты давно изменились: теперь приходится молиться, чтобы не попасть за решетку.

Поднимаемся на лифте. Я натягиваю приветливую дежурную улыбку для Кристины, ее родителей и всех, кто приехал отмечать первый рабочий день новоявленного судьи. Надеюсь, они не будут так уж сильно от меня шарахаться. Да и я ненадолго.

Илья открывает дверь, мы заходим в прихожую, и я растерянно развожу руками.

— А где все?

— Проходи скорее. Ты же еще не была у меня? Все покажу.

Указывает жестом в сторону просторной кухни-гостиной. В которой, едва мы заходим, начинает суетиться у холодильника:

— Итак, у нас есть немного роллов, салат с курицей! Могу порезать сыр… какой-то тут лежит. Вроде бы авторский. Что ты любишь, кстати, с вином? А, у нас есть конфеты!! — достает из шкафа пару коробок дубайского шоколада.

К этому времени несчастный коктейль с ромом окончательно выветривается из моей головы, и я повторяю вопрос:

— Где все, Илья?

— Да кто все-то?

— Например, Кристина где? Невеста твоя, с которой у тебя свадьба скоро. Помнишь такую? И ее папа прокурор, собственно. Его тоже не видать что-то.