Глава 11. Секреты бункера

Бункер обнаружился в густых зарослях, частично занесённый землёй, на самом краю «деревни», куда мы добрались через чёрный вход, который в тот момент не использовался из-за пожара. Заросли казались мне непроходимыми, но несколько ударов клинка решили проблему.

— Я видел, тебя ранили в шею. Остановись, дай мне посмотреть, — голос Иво прозвучал почти приказом.

— Иво, что конкретно тебе во мне непонятно? Я всё тот же Дан. Всё так же заживаю быстрее остальных.

На самом деле царапина исчезла очень быстро, и я не хотела показывать её Иво — он бы сразу понял, что моя магия куда серьёзнее, чем я желала демонстрировать.

Мужчина только сердито выдохнул, но никак не прокомментировал мой ответ. Однако молчание длилось недолго.

— Ты уверена, что здесь есть это твоё безопасное место? — с подозрением спросил он, но, несмотря на сомнения, продолжал двигаться вместе со мной, очевидно, доверяя моему дару.

Пожар уже перекинулся на лес с той стороны, где я начала его, и я всё больше понимала, что скоро это место будет уничтожено, даже без извержения вулкана.

— Да, один из них хотел сбежать… куда-то сюда, — выдала я совершенно бредовую версию. Но они всё равно не понимали, как работает моя магия. — Подожди. Без тебя я справлюсь быстрее.

Я оставила Иво в кустах и сделала несколько шагов вглубь, пытаясь раскопать крышку бункера.

Отблески огня пробивались сюда, но, попытавшись закрыть глаза и прислушаться к своей стихии, я осознала, что не могу — магия полностью перекрывалась этим самым бункером.

Интересные строения были у «иных»...

Крышка нашлась довольно быстро. Я подняла её не без серьезного усилия — скованные руки раздражали до невозможности. Бункер оказался неглубоким, но внутри было темно. А ещё… я не знала, сможет ли Иво вообще войти в объект, невидимый для него. Но стоило хотя бы попробовать.

— Ааа! — спрыгнув вниз, я нарочно вскрикнула, надеясь привлечь внимание херсира.

— Дан! — трюк сработал. Взволнованный Иво оказался у отверстия в потолке, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Однако, даже с открытой крышкой, бункер, вероятно, оставался для него скрытым.

— Проклятье… Похоже, это сооружение иных, и я в него упал, — отозвалась я в мужском поле и услышала очень сердитый вздох Иво. — Мне кажется, здесь должна быть лестница.

— Подожди, я спущусь к тебе, — ответил он, судорожно ощупывая невидимую для него поверхность. — Именем Кхимеса…

То, что Иво верил в древних богов, удивляло. Большая часть этих знаний была уничтожена «иными» во время их попытки захватить Айзенвейл. Введенный позднее культ Первородной стал куда популярнее древних верований, даже на нашем дремучем Севере.

Херсир спустился вниз, пользуясь только руками, приземлился на одну ногу, мягко, как дикое животное, и огляделся расширенными глазами, словно ожидая нападения.

Внутри царил полумрак, разбавленный лишь тусклым свечением ряда узких голубых панелей у самого пола. Под ногами лежал гладкий металлический настил, холодный и ровный. Воздух казался застоявшимся, но при этом прохладным и почти стерильным, словно механизмы здесь работали безостановочно, поддерживая идеальные условия уже много лет.

На стеллажах аккуратно разложены предметы первой необходимости: компактные контейнеры с высокотехнологичными пищевыми концентратами, походные фильтры для воды со встроенными анализаторами и миниатюрные аптечки, похожие на те, что использовались в исследовательском комплексе. Между ними виднелись инструменты с необычными креплениями и тонкие наборы универсальных ключей. Этот бункер был просто идеальным местом для того, чтобы переждать опасность.

Но Иво думал иначе.

— Не могу поверить, что нахожусь в сооружении иных… — тихо прошептал он. — Что вижу это своими глазами. Всё это нужно уничтожить, почтить память воинов прошлого.

— Не сейчас, — ответила я, бесшумно вставая и обходя Иво, направляясь к лестнице.

— Куда ты?! Оставайся здесь, — резко бросил он, пытаясь идти за мной. Слишком медленно. — Я отправлюсь за остальными. Если они ещё живы…

Живы. Разве что огонь не добрался до них снаружи…

— Дан…

— Я найду их, — легко увернувшись от рук серьёзно раненого Иво, что пытался меня остановить, я начала подниматься по лестнице. Это было нелегко: ширина кандалов едва позволяла дотянуться до следующей перекладины.

— Дан! Не смей уходить! Тебя просто убьют! — крик Иво догонял меня, но я не обращала внимания, поднимаясь всё выше.

Вообще-то Иво мог выбраться сам — бункер я не закрывала. Но с таким ранением он далеко не уйдёт. Скорее всего, он будет двигаться так медленно, что к тому времени, как он хоть немного продвинется, я уже успею вернуться.

— Я вернусь совсем скоро. Мне нужно найти Отто и остальных.

— Сумасшедшая, их десятки! Вернись. Это приказ твоего херсира!

Я сделала вид, что не услышала последнего, уже удаляясь от бункера. Я, конечно, обманула его, изображая, будто упала внутрь, но мне не было стыдно.

Тяжело дыша, я остановилась и посмотрела на пожар, который теперь охватил половину дома, языки пламени добирались до самых верхних этажей башни.

Отто, Валдрин, Дирк, Айриг… как они там?

Несмотря на головокружение, я не позволяла себе сомневаться. Мой предел ещё не достигнут — не зря доктор Ларссон тестировал меня до полного истощения, сотни раз. Огонь, мой ласковый огонь, мой близкий друг, был повсюду, готовый подчиняться, шептать, отзываться. Ожидая приказов.

Достигнув горящего дерева неподалёку от бункера, я положила ладонь на пылающий ствол и закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в стихию, чувствуя, как всё внутри меня приветствует её.

Я искала одного человека среди десятков — рабов, разбойников, рабов, ставших разбойниками, и нескольких напуганных женщин.

Только одного…

Я помнила его лицо, скривленное ухмылкой, шрам на виске и блестящую лысую голову. Но больше всего — связку ключей на его поясе, которая откроет не только мои кандалы, но и ошейники на шеях друзей.

Гэйр, лысый разбойник, которого я и искала, обнаружился у входа в главный дом, пытаясь вместе с остальными потушить огонь. Они безуспешно пытались проникнуть внутрь, но пламя было слишком сильным, а дым — смертельным.

— Ярл Сверре! Нам нужно вытащить его! — слышались крики разбойников, постоянно подтягивавших ведра и даже телеги со снегом, но это не помогало.

Их «ярл» давно умер, хотя, конечно, они не могли этого знать.

— Гэйр, — тихо позвала я, и как только лысый обернулся, я выставила в его сторону клинок, готовясь к битве.

Он не сразу меня узнал, его глаза расширились в неверии. Разбойник сделал несколько шагов вперёд, впиваясь в меня глазами, и стоило ему это сделать, как огонь за его спиной «неожиданно» разгорелся ещё больше.

— Ты же должен быть с ярлом, — зарычал он.

— Твой ярл мёртв, — спокойно, почти шёпотом, отвечаю я, по-прежнему держа клинок перед собой обеими руками. — Я даю тебе шанс сразиться со мной честно и умереть достойно, если ты ещё этого не заметил.

Мужчина бросил взгляд за спину, туда, где ещё мгновение назад его товарищи пытались потушить пожар, но увидел лишь стену огня, полностью отрезавшую нас от остальных.

— Не могу поверить, насколько жалок ваш клан. Ты даже не способен сразиться со мной один на один, ищешь помощи, численного преимущества.

— Я вобью твои слова тебе в глотку! — с рёвом мужчина выхватил топор и бросился на меня, напрочь забыв о тактике, не думая о манёврах, о моей позиции, не осознавая, насколько его атака предсказуема.

Я легко увернулась и полоснула рукой по его запястью, от чего разбойник мгновенно уронил топор. Лёгкий пинок ногой — и его оружие отлетает прямо в огонь. Хотя, конечно, у него ещё оставался нож в сапоге…

— Ты хочешь ключи? Я могу расковать тебя, — произносит он с заметным напряжением в голосе. Его глаза беспокойно бегают по сторонам, в поисках помощи, в поисках кого угодно. Он не может поверить, что вокруг нас только огонь, который почему-то не приближается.

— Хочу, — просто отвечаю я.

— Вот, — он отцепляет связку от пояса и бросает её чуть в сторону, на небольшое расстояние. Так, чтобы мне пришлось наклониться боком, чтобы поднять её.

Ну что же, раз он так хочет…

Я наклоняюсь, и тут же слышу топот — неумелый Гэйр, совершенно не являющийся Воином Севера, решил перехитрить меня и напасть со спины. Разбойник бросился на меня с коротким ножом, целясь в шею, однако я в последний момент, даже не глядя, выставила клинок остриём в его сторону — клинок, который был намного длиннее его ножа…

Тяжесть свалившегося на меня мёртвого Гэйра чуть не опрокинула меня, но я решила, что вставать до того, как освобожусь от этих проклятых оков, было бы глупо.

Первый, второй, четвёртый… Пятый ключ подошёл. Намучившись, открывая замок чуть вывернутыми руками, я наконец освободила свои руки, почти шипя от удовольствия. Голова кружилась всё сильнее — управление огнём такой температуры, пусть даже на небольшом участке, давалось с трудом. И это при том, что я почти всегда касалась его обгоревшими ботинками.

Клинок из Гэйра вынимать не стала — слишком волновалась о друзьях. Этот огонь уже не остановить, и они могли просто задохнуться. Обмазав себя грязным влажным снегом, лежащим под ногами, я захватила связку ключей и рванула внутрь, задев плечом нескольких разбойников, толпившихся у входа.

— Кто это? Ты умрёшь за секунды! — кричали они мне вслед, явно приняв за свою.

Не умру.

Оказавшись внутри, где огонь жадно лизал мою одежду, грозя уничтожить её в считанные мгновения, я тут же ослабила пламя вокруг себя — только чтобы не испортить одежду. Сердце колотилось взволнованно и учащённо, а в глубине, в груди, зарождалось странное чувство — почти наслаждение.

Словно это место, этот раскалённый дом у подножия вулкана, звал меня остаться, принять его жар, раствориться в пламени и дождаться естественного конца горения...

Нет!

Резко потрясла головой, сбивая наваждение, и быстро начала спускаться по лестнице, которую видела уже в третий раз — по ней нас спускали в тюрьму и по ней же меня потом поднимали, когда вели на пытки к «ярлу» Сверре…

Крики пленников и громкий кашель достигли меня почти сразу, и я поняла, что необходимо тушить и подавлять пожар в этой зоне, иначе нам не выбраться. Точнее, мне не выбраться, не вызвав подозрений у остальных.

От интенсивного подавления огня головокружение ещё больше усилилось, и я впервые ощутила сосущее чувство в груди, означающее, что передо мной стояла угроза потери сознания.

— Освободите нас, мы все здесь погибнем! — слышала я крики Касона, прерывающиеся ужасным кашлем.

Мне не было особого дела до него, а голосов тех, кто действительно стал мне дорог, я так и не услышала.

— Освободите нас! Мы — Воины Севера! За такое отношение вас после смерти будет ждать агония! — выкрикнул кто-то из заключённых.

— У нас нет ключей от ваших ошейников, и я не сумасшедший, чтобы вас освобождать, — толпу против троих! — услышала я ответ стражника. — Снаружи или внутри — вы всё равно ничего не измените.

Это был тот самый, кто с таким рвением рвался заклеймить нас.

Выйдя из узкого коридора, я увидела его спину. Он что-то говорил кашляющим пленникам, многие из которых выглядели так, будто их избивали часами.

Может быть, я могла бы просто пройти мимо. Но эта возможность была слишком хороша, чтобы её упустить. Сделав шаг вперёд, я со всей силы толкнула его в спину, прямо в руки пленников. Те не собирались щадить разбойника, и он тут же зашёлся диким криком.

— Дан?! Не может быть! — раздался шокированный голос Эрика.

Но моё внимание было приковано к другой клетке. Там, избитый почти до полусмерти, лежал Отто. Рядом сидел Дирк, держа его голову на своих коленях.

— Он жив? — сорвалось с моих губ хриплым шёпотом.

Пленники, весь наш отряд смотрел на меня так, словно я была для них либо матерью, либо самой Первородной. В их взглядах застыла радость, надежда, смешанная с неверием.

И страх… поверить что они могут выжить.

— Да, — отвечает Валдрин, уже обыскивая одежду разбойника, убитого у прутьев клетки.

Но у меня были свои проблемы. Двое других разбойников, что прятались в углу от дыма, теперь медленно приближались ко мне.

— У меня есть ключи! — я с яростью вытаскиваю топор из рук убитого. Лицо искажается от раздражения: я не особо умела бороться этим оружием. — Освободите себя и помогите мне! Я выведу нас, но мои силы на исходе!

***

Как мы добирались до бункера, я помнила урывками. Я, как и многие другие товарищи, избитые тюремщиками, была почти без сознания, едва волочила ноги.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы вывести нас из дома, а затем я рухнула — впервые. К счастью, рядом оказался Эрик, успевший подставить руки. Я вскочила резко, с бешено бьющимся сердцем, осознавая, что он мог случайно прикоснуться к моей груди, не затянутой тряпками.

— Что с тобой? — Эрик смотрел на меня подозрительно.

— Магическое истощение. Я почти постоянно использовал магию, — прохрипела я, пошатываясь, а затем опёрлась плечом на заместителя нашего командира, стараясь избежать случайного соприкосновения грудью.

— Я должен попытаться освободить остальных рабов. Среди них много наших, а также многие из клана Криптгард. Если они в других зданиях, закованы, пожар рано или поздно доберётся и до них, — сказал он.

Я лишь кивнула, едва удерживаясь на ногах, стараясь стоять без его поддержки.

— Помоги Дану, — приказал Эрик Касону, но, когда тот приблизился ко мне, я отшатнулась, сделав несколько шагов назад.

— Ты спас мою… наши жизни из почти невозможной ситуации. Ты правда думаешь, что я причиню тебе вред?! — взревел Касон. Он был серьёзно избит, но это, похоже, никак не сказалось на его взрывном характере.

— Да, — невозмутимо пожала я плечами. На самом деле меня беспокоило другое: если Касон случайно поймёт, что я женщина, он точно выдаст меня. А вот если это будут Дирк или Отто...

— Я отведу их, — вызвался Валдрин. — Херсир там же, в безопасном месте?

— Он серьезно ранен, — тихо ответила я, цепляясь за Валдрина с одной стороны, пока с другой еле двигался Отто. — Это... строение иных. До него не доходит огонь. Мы нашли его случайно.

Я давно научилась говорить об «иных» так, будто все, что меня с ними связывало, было лишь стечением обстоятельств. Упоминание Иво только усиливало иллюзию невиновности, подчеркивая случайность происходящего.

— Нам нужно уничтожить его! Как завещали предки! — вскинулся Касон.

— У нас сейчас есть проблемы поважнее, чем заветы предков. Будем думать об этом позже. Валдрин, забирай всех раненых и Дана и отправляйтесь в безопасное место. Те, кто способен держать оружие, — за мной.

Эрик явно не собирался больше терять ни минуты. Его приказы звучали жёстко, бескомпромиссно. Время для разговоров и нытья закончилось.

Дорога до бункера тянулась бесконечно. Меня время от времени хлопали по щекам, пытаясь привести в сознание, чтобы я указала путь. В какой-то момент я очнулась от резкой пощечины и зашипела от негодования, но мне сказали, что я была без сознания больше нескольких минут.

Плохо…

У самого бункера я вновь пришла в себя, ощутив, как меня буквально вырывают из рук Валдрина.

— Херсир, вы ранены. Я спущу Дана после Отто…

— Я сам! — рыкнул Иво. — Где Эрик?

Ответа я не услышала — сознание оставило меня окончательно.

***

— Он приходил в себя? — донёсся до меня смутный голос Эрика.

— Нет, всё так же. Если это истощение похоже на то, что было у Райлена, он может пролежать так и неделю, — голос Иво звучал ближе, словно он стоял между мной и Эриком.

— Будем надеяться, что это не то же самое... Пожар только закончился, лагерь зачищен от разбойников. Очень много раненых, но Хьялтара недалеко. Думаю, мы сможем отвезти больных на повозках в несколько заходов.

— Сначала проверьте каждое здание и прочешите лес. Я не верю, что никто из них не спрятался и не выжил.

— Без их так называемого ярла они ничего из себя не представляют...

— Всё равно

***

— Херсир, я присмотрю за Даном. Эрик искал вас… — услышала я голос Валдрина.

— Нет, я уже сказал, я сам за ним прослежу, — тяжёлая рука, лежащая на мне, словно стала ещё тяжелее.

— Отто хотел навестить Дана, если возможно.

— Нет. Отто отправится вместе с больными в Хьялтару завтра во второй половине дня.

Никто не осмелился оспорить решение херсира.

***

Очнулась я, когда почувствовала, что меня переодевают. Точнее, раздевают — снимают остатки разрезанных тряпок, когда-то сковывавших мою грудь. И совершенно не торопятся одевать обратно.

Шершавые мужские руки перевернули меня на спину, прошлись по бокам, разминая их, а потом легли на бедро. Я слышала глубокое дыхание прямо над собой.

Те же самые мозолистые ладони переместились на мою грудь, полностью её обхватывая, словно примеряясь. Соски оказались между пальцами, и стоило большому пальцу коснуться вершины, как я резко схватила запястье мужчины и попыталась вывернуть его, почти сломать.

Мне это не удалось — рука оказалась слишком сильной. Мужчина напрягся, ощутив моё пробуждение.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Я вспомнила, что Иво теперь знал, что я женщина, и именно его рука все ещё лежала на моей груди. Но куда больше меня волновало окружение. Он что, делает это при всех?! Я в страхе огляделась, поворачивая голову, и поняла, что нахожусь в закрытой металлической комнате, освещённой узкими голубыми полосками света под самым потолком.

— Не бойся, никто тебя не видел, — глухо произнёс Иво. — Твоё сердце бьётся как бешеное.

Руку он всё ещё не убирал, несмотря на то, что я изо всех сил пыталась её отвести. Это отнимало у меня слишком много сил, поэтому я просто отползла по поверхности, на которой лежала.

— Ты совсем больной? — спросила я, сжавшись у стены.

— Я думал, тебе будет комфортнее, если тебя переодеть и помыть, — невозмутимо ответил Иво.

— Вы держали нас в условиях, хуже чем у животных, в первые дни в темницах, — выплюнула я. — Комфорт — это последнее, чего я ожидаю от тебя.

Глаза Иво блеснули жёлтым в темноте, но он ничего не ответил, лишь долго смотрел на меня, не отводя пронизывающего взгляда.

Какого чёрта?!

Надеюсь, у него не возникло никаких глупых идей из-за того, что он видел меня обнажённой? Он обещал, что сделает всё, чтобы я была свободной, и что не раскроет мою тайну. Но он не обещал мне безопасности от себя.

Или это из-за того, что в этой поездке у мужчин слишком долго не было женщин?

— Где моя одежда? — хрипло спросила я, озираясь.

Я была в крохотном помещении, очевидно, одной из комнат бункера. Внутри — только я и Иво. То, что он, по какой-то причине, счёл возможным раздевать меня, трогать меня, пока я без сознания, оставило внутри тяжелое, гнетущее ощущение. Особенно учитывая, что я не чувствовала своей магии — либо из-за влияния бункера, либо из-за крайнего истощения.

Я была абсолютно беззащитной. Когда я потеряла сознание, я не могла ни оттолкнуть его, ни сказать нет». И трогал меня человек, который уже издевался надо мной прежде, лишал еды, доводил до физических травм.

Человек, которому я спасла жизнь.

— Почти вся твоя одежда сильно пострадала и разваливалась на части. Я нашёл для тебя другую, более целую. Могу принести её, — произнёс Иво всё так же невозмутимо, словно его поведение было нормальным.

— Принеси. И повязки тоже, — сипло ответила я, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, чтобы прикрыться.

На мне остались только тряпичные нижние брюки, но это была едва ли защита.

Иво снова окинул меня взглядом, внимательным и изучающим, словно пытался решить что-то про себя. Потом, не говоря ни слова, он повернулся и вышел из комнаты.

Я не смогла сдержать облегчённого выдоха. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… Нет, неважно.

Поверхность, на которой я лежала, оказалась узкой металлической кроватью, неожиданно чистой. Справа я заметила углубления-полки в стене, а слева — маленькую круглую дверь. Наверняка это был туалет. И он-то был нужен мне срочно.

Вернувшись, у самого входа я обнаружила валяющийся плащ — с дырой посередине, который я использовала вместо рубашки, и который был на мне в день, когда я устроила пожар. Нервно накинув его через голову, я тут же почувствовала себя лучше. А потом разозлилась на себя за ту неуверенность, которую проявила рядом с Иво. Нужно дать ему понять, что знание того, что я женщина, ничего не меняет между нами, и он не имеет права раздевать меня, трогать, тем более, пока я без сознания.

В ожидании его возвращения я начала осматривать комнату. Снаружи доносился голос Отто, но я не могла разобрать слов — стены были слишком толстыми. Однако сам факт, что друг шёл на поправку, немного обнадёжил.

На углублениях полок я заметила множество маленьких фигурок и подошла поближе. Ничего особенного — солдатики «иных». Их форма напоминала ту, что я видела в исследовательском комплексе. Даже оружие совпадало.

От воспоминаний я поморщилась, особенно когда увидела игрушечный электрород. Эти игрушки готовились для детей? Или это коллекция взрослых? Боль от воздействия настоящего электророда была чудовищной. Даже годы вдали от «иных» не стерли этих воспоминаний. Какой нормальный ребёнок мог бы играться таким?

Я схватила игрушку и запустила ею в стену. Полка скрипнула, и я, сначала ничего не заметив, подошла ближе.

Но потом… На одной из полок обнаружилось секретное отверстие — металлическая дверца за солдатиками сдвинулась, обнажив тайник.

С любопытством я вытянула прямые белые листы, сразу заметив, что их содержимое было напечатано, а не написано от руки.

Таблицы, графики с незнакомыми мне названиями, расчёты — наверняка всё это имело огромное значение, но я не была учёной, не была доктором Ларрсоном и понятия не имела, о чём шла речь в этих документах. Возможно, они обсуждали состав почвы для установки следующего бункера? Или ещё какую-нибудь совершенно непонятную для меня чушь. Кто их знает.

Хмыкнув, я уже собиралась сложить листы обратно на полку, но вдруг зацепилась взглядом за последние страницы. Это был чертёж — три стадии… мутации человека.

Точнее, мутации северян — я поняла это по изображению традиционного щита с гербом клана. Все три стадии мутации были изображены с пугающей научной точностью, каждая сопровождалась описанием физических и психологических изменений.

«Первая стадия — „Инициация“. На этом этапе происходит постепенное усиление физических характеристик субъекта под воздействием особых минералов и крови короля Севера. Наблюдается повышение общей выносливости, мощности, а также ускоренные регенеративные процессы. В отчётах упоминаются случаи заметного увеличения роста даже у пожилых респондентов.

Вторая стадия — „Активная трансформация“. Переход во вторую фазу наблюдается только при наличии узкой генетической предрасположенности. В этот период фиксируются масштабные физиологические изменения: мышечная масса становится плотной и объёмной, продолжается увеличение роста, болевой порог существенно снижается, а радужка глаз приобретает насыщенный жёлтый оттенок.

Третья стадия — „Зрелый берсерк“. Завершающий этап характеризуется максимальным проявлением трансформационных признаков: глаза становятся ярко-жёлтыми, рост мышечной массы достигает своего пика, а тело продолжает увеличиваться в размерах. Субъект демонстрирует крайнюю агрессивность, невероятную устойчивость к болевым воздействиям и становится практически неуязвимым в бою. Несмотря на эти изменения, берсерк сохраняет человеческий облик, здравый рассудок и стратегическое мышление. Столкновение с полностью сформировавшимся берсерком в ближнем бою крайне не рекомендуется. Благодаря этим способностям северян колонизация их территорий оказалась наиболее сложной и сопровождалась исключительной кровопролитностью по сравнению с другими регионами».

Я долго рассматривала чертёж огромного, мрачного воина с густыми волосами, а в голове вертелась мысль: «У Иво ведь тоже жёлтые глаза…». В самом низу страницы стояла подпись: профессор Стагнесс, январь 4482 года.

Четыре тысячи четыреста восемьдесят второй год... Но это было не наше летоисчисление, а летоисчисление иных, и я понятия не имела — много это или мало. В каком году они появились здесь?

— Я принёс тебе одежду, — послышался голос, заставивший меня вздрогнуть. Дверь открылась, прерывая мои размышления, и в комнату без стука вошёл Иво.

Он скривился, увидев, во что я была «одета», но всё же бросил на кровать тряпки и одежду, которые принёс.

— Что это? — он подошёл ближе, почти вплотную. Слишком близко, но я не собиралась отходить, не желая показывать, что он может меня запугать или подавить. — Записки иных? Почему они пишут на нашем языке?

Это не они пишут на нашем языке. Это мы пишем на их. Нам привили языки «иных» сотни лет назад, потому что своей письменности у нас не было. Такими мы были дикарями...

Я уже собиралась спросить Иво о берсерках, но, повернувшись, заметила, что он держит в руках прядь моих волос. Сейчас, когда я стояла, они были значительно лучше освещены.

— Красные... — с неожиданной яростью произнёс он. — Это ты была там, на источнике с Райленом? Он ищет тебя?