Глава 21. Возвращение в Блекхейвен

Я прекрасно понимала взгляды Райлена и, наверное, даже не была удивлена происходящему. Он пытался быть заботливым, ухаживал — не слишком усердно, разумеется, очевидно ожидая, что мне не понадобится много внимания, прежде чем я сдамся.

Был ли Рей таким же с Мойрой и Розиной? И с десятками девушек до них? Наверняка внимание могущественного, молодого, красивого и ласкового ярла, который показательно выделял их и заботился о них, быстро растопило их сердца.

— Для тебя подготовлено место в телеге, Элла, — улыбнулся он мне на третий день после того, как меня раскрыли. — Если тебе что-то нужно, ты всегда можешь обратиться к Йорду или к Враги.

Рей кивнул на очень старого мужчину, что слабо и приветливо мне улыбнулся. Очевидно, он был главным над слугами в этой поездке.

— Могу ли я идти со своим отрядом? — спрашиваю я, не особо на что-то надеясь.

И получая в ответ «я твой ярл, Элла», взгляд.

— Это долгий и тяжёлый путь, и я считаю, что здесь тебе будет лучше, — Рей снова улыбнулся мне, но по его глазам я поняла, что он прекрасно знает, что делает, и этот вопрос не обсуждается.

Он понимал, что отделяет меня от воинов, понимал, что показывает остальным, где теперь моё место. И внутри у меня всё вспыхнуло от негодования.

Что я могла сделать? Закатить громкий скандал? Я только выставлю себя идиоткой, не подчиняющейся приказам, а как воин — это последнее, чего я хотела бы. Мне нужно было, чтобы другие воины поручились за меня, и потому я решила вести себя тихо, но при этом не упускать ни единой возможности показать, что готова к более серьёзным задачам. По крайней мере, пока не получу свободу.

А дальше... я решу, что делать.

Я даже позволила провести этот дурацкий осмотр местному целителю, прекрасно понимая, что он ничего не найдёт. Самым серьёзным, что случилось со мной за последнее время, было наказание Иво после инцидента на стройке — та самая верёвка вокруг шеи, к которой были привязаны деревянные доски. Я подозревала, что рана зарубцевалась и закрылась до того, как наказание закончилось и, возможно, остатки верёвки зажили внутри неё. Но это было так давно, что я уже ничего не чувствовала. А может, мой организм как-то справился и с этой проблемой.

Но целителя в первую очередь интересовали моя спина и шея — именно на них пришёлся основной удар Рея после наговора Розины.

— Ничего, девушка совершенно здорова, — сказал он тогда Райлену, который появился, когда я уже оделась. — Думаю, будучи магом, она восстановилась достаточно быстро, в течение недели.

Глаза Райлена блеснули, словно в этих словах было нечто, зацепившее его. Но затем, покачав головой, он просто поблагодарил целителя и спросил о рекомендациях. Как я и подозревала, их не было — что можно посоветовать здоровой девице? «Живи дальше как жила»?

— Я быстро восстанавливаюсь, ярл Райлен. Думаю, как маг, вы понимаете это лучше остальных, — подытожила я, как только целитель ушёл.

— Ты очень серьёзно пострадала, и виноват в этом я. Такого больше не повторится. Но такого и не должно было случиться изначально, — с жаром ответил Рей, пристально всматриваясь в мои глаза и подходя ближе.

Его прозрачные серые глаза казались неожиданно тёплыми и… ждали.

Чего?

Он хотел, чтобы я смутилась? Сказала, что это не проблема? Или, наоборот, показала свою обиду? Потребовала расправы над Розиной? Компенсации? Извинений?

По-хорошему, Розина действительно должна понести наказание. Но я не собиралась просить об этом. Если он хочет, чтобы люди несли ответственность за свои поступки, он сам должен это понять и организовать.

Вместо ответа я молчала, но отчётливо чувствовала присутствие Рея в комнате — особенно теперь, когда мы остались наедине. Наверняка он знал, какое влияние оказывает на девушек, и именно поэтому сейчас не торопился, позволяя мне разглядеть его по-новому.

Мощная, но в то же время гибкая фигура выдавала неуёмную энергию, живые серые глаза горели восхищением и ожиданием. Пальцы на крупных ладонях слегка подрагивали и я невольно вспомнила лёгкое, медленное прикосновение его шершавых пальцев к моим ключицам... А также громкие, полные наслаждения стоны и крики Розины.

Почему-то всё, что делал Райлен, воспринималось мной острее. Я замечала даже мельчайшие детали.

Возможно, это была обида. Глубокая, страшная, болезненная обида той слабенькой девочки в лаборатории. Сотни бессонных ночей в одиночестве, когда казалось, что надежды не осталось.

Я и представить не могла, что смогу выжить снаружи одна, без Рея. Но в какой-то момент поняла что умру в любом случае. И лучше умереть свободной.

— Элла, я… — Я поморщилась, услышав это дурацкое имя, которым сама же представилась, но Райлен не успел закончить — в дверь постучали, и голос Эрика донёсся снаружи, сообщая о большом отряде вражеского клана, замеченном совсем рядом. Этот отряд мог представлять угрозу для нас на обратном пути.

Я тут же встрепенулась, пытаясь разобрать слова и узнать больше, но Райлен не позволил Эрику договорить — быстро вышел, словно не желал, чтобы я слышала даже новости о возможных битвах.

— Как давно ты притворялась мужчиной? — Голос Рея вырвал меня из воспоминаний о вчерашнем дне, и я поняла, что телега уже тронулась.

Ухоженные домики деревни медленно проплывали по обеим сторонам. Вон тот, в котором я провела последние три дня, совсем рядом с домом старосты, а дальше — большой дом, почти барак, выделенный для моего отряда.

— Элла? — Рей спокойно переспросил, заметив, что я застряла в размышлениях.

Его высокий, иссиня-чёрный конь горделиво шагал рядом с телегой. Внутри телеги женщины и несколько стариков смотрели на нас с удивлением — ярл редко останавливался рядом с ними, предпочитая проводить время со своими воинами. И ни у кого не было сомнений, почему он здесь сейчас.

— Почти три года. Но не всегда. В клане Фэйрвейн я не скрывалась, — ответила я спокойно, умолчав, что именно поэтому Скор, племянник нашего ярла, обратил на меня внимание. А потом начался шантаж, угрозы Орином, опасные намёки о родителях, о том, что их могут изгнать, хотя их отношения с ярлом и без того были ужасными.

— Почему ты делала это? Притворялась мужчиной? — Он потянулся, чтобы поправить мой сползший плащ, но я почти сразу беззвучно отстранилась и быстро поправила застежку сама.

Медленно подняв голову, я всмотрелась в его глаза, не веря, что он на самом деле спрашивает этот вопрос. Ведь сам факт его присутствия здесь, рядом с этой телегой, сам его голос, его попытка поправить мой плащ, выделяя меня среди остальных, уже был ответом.

— Потому что так безопаснее, — спокойно произнесла я, взглядом давая понять, что прекрасно понимаю, что он делает, а спиной ощущая, как с другого конца телеги меня прожигает яростный, нетерпеливый взгляд.

Розина сидела там, в самом углу, вместе с тремя слугами, и если бы взглядом можно было убить, я давно была бы мертва. Сегодня утром она явно долго и тщательно готовилась, девушка выглядела прекрасно, но всё было тщетно — с момента нашего возвращения Райлен не уделил ей ни капли внимания, бросив лишь пару слов за ужином в первый день.

Рей не смутился от моего ответа — напротив, усмехнулся, наклонился чуть ближе, словно пытаясь сократить расстояние. Я снова едва заметно отстранилась. С каждым его движением становилось только обиднее.

Он просто… флиртовал.

Для него я была лишь одной из многих. Сначала Мойра, потом Розина, а сколько их было до них? И это при том, что в Блекхейвене его ждёт невеста. Стоило ему обнаружить, что у меня есть грудь, как мои заслуги и мой статус воина перестали что-либо значить. И он не стеснялся демонстрировать это всем окружающим.

А для меня… он когда-то был целым миром.

Даже сейчас, ощущая запах его плаща, который треклятый ярл отказывался забирать, я будто возвращалась в детство. В то время, когда верила, что я — самое ценное, что есть в его жизни. Как он был самым ценным в моей.

— Я не хочу отвлекать вас от важных заданий, ярл, — прямо, но отстранённо произнесла я, злясь на себя за все эмоции, которые он во мне пробуждал. — Я попрошу херсира или Эрика о заданиях…

— Не стоит. Отдыхай эти дни, — резко ответил Рей, нетерпеливо выдохнув. Моя реакция явно была не той, на которую он рассчитывал. — Ты уже достаточно сделала для клана Блэкторн. И я помню свои обещания, дева.

Ну что же, это хорошо. Раз помнит — значит, по возвращении меня ждёт свобода.

— Остальные тоже будут выполнять только самые простые и лёгкие задания, а в Блекхейвене, по случаю возвращения клана Ульвхейм, будет организован пир.

Райлен внезапно хмыкнул, и, подняв голову, я поняла, что он внимательно следил за моей реакцией. Очевидно, мне не удалось скрыть облегчения и нетерпеливого ожидания.

— Расскажи мне, как ты писала стоя?

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Рей, заметив мой шокированный взгляд, громко и раскатисто рассмеялся, откинув голову назад, и от этого сердце сжалось в болезненном спазме. Этот смех был точно таким же, каким я его помнила, словно всё это было вчера, а не десять лет назад.

— Простите?

— Я наблюдал за тобой. С самого первого дня, как мы отправились к клану Обречённых. Я видел, что ты писала стоя, как мужчина, — его непосредственность выбила меня из колеи ещё сильнее.

Вряд ли кто-то нас слышал — все вокруг старались держаться подальше, не желая ни сердить, ни отвлекать ярла, который явно наслаждался беседой с непонятной рыжеволосой девицей.

— Не думаю, что ваши подданные настолько вам интересны, ярл Райлен. И вообще, разве у вас нет каких-то важных, ярловых дел? Вам не нужно срочно вершить судьбы всего королевства?

Сказав это, я тут же пожалела — Синье всегда учила меня быть тише воды, ниже травы, пока не гарантирую собственную безопасность. Рей в любую минуту мог передумать освобождать меня, но его слова о том, что он помнит своё обещание, успокоили, и настоящий характер начал прорываться наружу.

— Я очень внимательный ярл, и иногда хочу знать о своих подданных всё, что только возможно, — тихо, так, чтобы услышала только я, ответил Рей.

Чёрт.

Он снова флиртует, и это знание вновь больно ударило, словно добивало во мне что-то светлое и детское, то, что я давно считала мёртвым.

— Почему вы вообще за мной следили? Вы подозревали, что я женщина? — почти равнодушно спросила я, не глядя на него.

— Нет… Я просто чувствовал связь между нами. С самого первого момента, у источника.

Я резко вскинула голову, отчаянно всматриваясь в его лицо. А вдруг он помнил? Вдруг вспоминал меня, Дани, свою подругу детства?

— Поначалу никак не мог выбросить тебя из головы, жалел, что не предложил большего… Но, может, лучше бы я вообще тогда молчал.

Рей усмехнулся, прямо встречая мой взгляд. В его глазах не было и капли узнавания. Только вполне читаемое желание — от воспоминания о нашей встрече у горячего источника. И он даже не считал нужным скрывать свои намерения.

***

Мой отряд бросал на меня взгляды лишь украдкой. С того самого момента, как они узнали, что я девушка, мы не обменялись и словом, а теперь, когда Рей так заметно выделял меня, они и вовсе словно дистанцировались.

Чувство обиды, несправедливости, разочарования поднималось изнутри — с каждым часом я чувствовала, как отдаляюсь от друзей, от той жизни, к которой привыкла и которую считала безопасной и комфортной.

— Не думаю, что ярлу это понравится, — произнёс Дирк вечером второго дня, когда увидел, как я собираю дрова и направляюсь к костру.

Моё появление заметили, и многие замерли, но не все. Отто, например, даже не взглянул в мою сторону, продолжая колоть дрова, но я не позволила себе впасть в уныние — схватила вторую головешку и потащила её к месту будущего костра.

Сегодня было холодно, ветер казался особенно злым, колючие снежинки забивались за воротник шерстяного платья, и я зябко ёжилась, оставив ярлов плащ в телеге среди слуг. Но сделала это намеренно — понимала, что плащ напоминал всем о том, что Райлен выделяет меня, что он буквально заприметил меня в свои любовницы. Его постоянные попытки поговорить, предложить вина, расспросы о том, тепло ли мне, иначе как ухаживанием назвать было нельзя. С другими служанками и рабынями он так себя не вёл, а Розину теперь и вовсе игнорировал.

— Дан… или нам следует называть тебя Элла? — Дирк подошёл ближе и попытался остановить меня, но я просто обошла его и принялась разжигать костёр, укладывая тонкие веточки на сухой мох.

— Называйте как хотите, но я предпочитаю Дан, — пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной и вести себя так же, как прежде.

— Ярлу…

— Что, теперь ему не понравится, что я разжигаю костёр? Серьёзно? — Я тихо усмехнулась и продолжила заниматься своим делом, пока Дирк, тяжело вздохнув, не сел на огромное бревно рядом.

— Разве не лучше тебе будет жить в безопасности, за толстыми стенами, как и полагается послушным девам? — Он явно прощупывал мои намерения, пытаясь понять, чего я хочу на самом деле.

А может, пытался смутить своими вопросами и действительно беспокоился, что моё поведение привлечёт лишнее внимание ярла.

— Если бы так было лучше, я бы раскрылась давным-давно, — спокойно ответила я, легко зажигая огонь кремнём под тоскливым взглядом Дирка.

Он тут же подался ближе, очевидно замёрзнув, но бревно находилось слишком далеко от костра и было слишком тяжёлым. Я бесшумно подошла к другому концу и кивком указала Дирку на противоположную сторону.

— Эх, — он встал, и вместе мы подтащили бревно чуть ближе. Дирк вновь уселся на него, а я продолжила возиться с костром.

Я заметила, что он, самый старший из нас, теперь говорил меньше, словно не знал, как ко мне относиться.

— Принцесса! — Валдрин хлопнул меня по спине, как в старые добрые времена, и я тут же ухмыльнулась. — Хочешь, чтобы ярл нас на месте убил?

— И почему же он это сделает? — Главное — отвечать спокойно, как бы обидно ни было. Продолжать разговор, делать вид, что ничего не изменилось, и тогда они снова примут меня.

— Нуу… — Валдрин смутился, не желая озвучивать очевидное, то, о чём все здесь думали.

— Садись, снимай свои вонючие сапоги, ставь сушиться, — безразлично пожала я плечами.

Валдрин подчинился — слишком часто подобное происходило в лагерях, слишком сильно мы привыкли друг к другу. Если я не изменилась, что он мог сделать?

— Ничего не вонючие! Это запах настоящего мужчины, вот ты и ноешь! Готовить тоже будешь, принцесса?

— Может, и буду, если принесёте котелок и еды, — пожала я плечами.

Мне было несложно, и готовка для всех никак не унижала меня как воина, наоборот — за эту обязанность у нас порой дрались.

Так, игнорируя шуточки, я и начала готовить, пользуясь тем, что «начальство» временно отсутствовало. Они уехали с патрулём, который сообщил, что на деревню в паре часов езды отсюда напали, и с тех пор мы их не видели.

Со временем к костру подтянулись и остальные. Многие молчали, не разговаривали со мной, но были и те, кто позволял себе дурацкие шуточки, а кое-кто вёл себя так, словно ничего не изменилось. Мы даже выпили немного медовухи, которую каким-то образом раздобыл Валдрин.

Единственным, кто так и не появился, был Отто. Я не знала, где он, и с каждым часом это волновало меня всё больше. Из всех в отряде именно с ним я была ближе всего, и теперь понимала, что он не пришёл из-за меня. Он сидел где-то в одиночестве, под пронизывающим снежным ветром, вместо того чтобы греться у костра вместе со всеми.

Просто избегая меня.

— А где Отто?

— Рядом с «нашей» телегой, — ответил Дирк, внимательно наблюдая за мной. — Он видел в тебе младшего брата.

Прозвучало как упрёк.

Впрочем, частично я понимала их обиду — я врала им долгое время, делилась своими планами, мечтами, и теперь им казалось, что всё это было ложью. Вдобавок, они, наверное, чувствовали себя идиотами, раз так долго не замечали, что я женщина.

— Давай тогда ты закончишь ужин? — миролюбиво предложила я, протягивая Дирку длинную деревянную ложку.

Он покряхтел, словно старик, встал и направился к котелку.

Отто действительно сидел у телеги, прячась от ледяного ветра и жуя лепёшку, которую, похоже, стащил из припасов.

— Возвращайся, — я постоянно ёжилась, потеряв тепло костра, и встала прямо перед ним. — Если хочешь высказать мне свои претензии — я готова.

Честно говоря, разговор с отрядом меня вымотал. Почти все были чем-то недовольны, и попытка вернуть всё в привычное русло давалась нелегко. Возможно, я начала слишком рано, им нужно время привыкнуть к тому, что я женщина. Но ждать дольше мне показалось хуже — Рей своими действиями, своим демонстративным вниманием вбивал между мной и ними ещё больший клин.

Отто молча встал и направился к костру, даже не взглянув на меня.

Контраст с его прежней тихой, почти незаметной, но постоянной поддержкой был слишком резким.

— Я всё та же Дан. Ничего не изменилось, — сглотнув, произнесла я ему вслед, и вновь поёжилась.

Словно его равнодушие передавалось окружающему миру, делая его ещё холоднее.

— Всё изменилось. Ничего уже… неважно, — он словно хотел что-то сказать, даже замедлился, но потом вновь двинулся вперёд.

Но я не собиралась так это оставлять. Рывком догнала его, хотя мы уже почти подошли к костру, и теперь все могли нас слышать.

— Нет, скажи мне! Я готова выслушать, — твёрдо заявила я. — Подобные недомолвки и недосказанности в команде ведут к беде, а с тобой я и вовсе…

— Недомолвки и недосказанности? — Отто резко развернулся ко мне, и его настоящие эмоции наконец прорвались наружу. — Ты врала нам все эти месяцы, а теперь говоришь о честности?

— Ты прекрасно понимаешь, почему я это делала. Никто бы не нанял меня женщиной охранять караван. Скорее, предложили бы роль постельной грелки.

— Как будто в итоге всё этим и не закончилось, — усмехнулся Ракфф.

— Заткнись! — огрызнулась я на него, начиная заводиться. Да, не так я планировала этот разговор.

— Я старалась быть честной, — продолжила твёрже. — Кроме вранья о том, что я женщина, я всегда была искренней. Я всегда говорила то, что думаю, и…

— Искренней?! — Отто горько рассмеялся. — А как насчёт твоей истории о болезни в детстве? О том, что ты женишься на Уни и выкупишь её? Я считал тебя братом! Думал, что ты малолетний сопляк, которого нужно беречь, такой же, как… неважно.

— Я всегда говорила, что мне двадцать четыре. Ты сам убедил себя, что я младше. И Уни я выкуплю. Всё остальное — это ложь, без которой меня бы раскрыли ещё раньше. Но ничто из этого не делает меня ненадёжной. Я сражалась с тобой плечом к плечу, мы защищали друг друга в десятках битв, и я ни разу тебя не подвела, — в горле образовался горький ком, но я продолжала смотреть только на Отто, хотя знала, что нас слушали и остальные.

Вообще-то, я всё ещё не была с ними до конца откровенна. Я не говорила им о своей настоящей силе. И о том, что выросла в лаборатории иных.

— Ты — женщина! — по какой-то дурацкой причине вновь влез Ракфф. — Тебе нельзя давать тяжёлые задания, тебя в любой момент могут убить! Как мы можем доверять тебе?

Ну всё, сам напросился.

— Как ты можешь мне доверять?! Может, потому что я вернулась за твоей жалкой горящей задницей, пока ты гнил в тюрьме у разбойников? Для этого мне пришлось в одиночку вырезать целую кучу врагов, найти ключ от ваших оков у лысого, после того как недоярл этого жалкого недоклана решил попытаться изнасиловать меня! Я могла бы остаться снаружи, в безопасности, с херсиром, но я вернулась за вами. И сейчас ты смеешь говорить мне о доверии?!

Ракфф вскочил, его грудь то надувалась, то сдувалась от негодования, но сказать мне нечего он не мог — я действительно вытащила его тогда из тюрьмы.

— И Дан была той, кто предупредил нас о берсерках. И той, кто в итоге вернула камни Равинора ярлу, — Дирк впервые за всё это время сказал что-то в мою защиту, и это словно ослабило тяжелую цепь, что сковывала мою грудь.

— Я не… — начал было Ракфф, но не закончил — Отто резко шагнул к нему и пнул по голени так, что тот рухнул коленями в грязный, утоптанный снег.

— Ты сдурел?! Я наоборот хотел сказать, что не то имел в виду!

— Успокоились! — рявкнул Касон, появившийся словно из ниоткуда. — Что за балаган? Ноете, как сопливые девки! Ах, меня обманули! Ах, я не знал! Ах, моё доверие! Накинулись всей толпой на Дан, а она права! Если бы она была такой, как сейчас, её бы давно определили в постельные грелки, и все мы уже были бы мертвы.

Слова хольда смутили моих друзей. Многие теперь смотрели вниз, осознавая, что не имели права ни жаловаться, ни обвинять. Даже Ракфф выглядел виноватым, а Отто и вовсе побледнел, почти без сил опускаясь на бревно.

— Дай мне похлёбки, Дирк! — громко приказал Касон, явно желая разрядить обстановку.

— Разве тебя не кормят за ярловым столом?

— Что за вопросы? Совсем расслабились! Один ужин — хорошо, а два лучше! — хольд довольно хлопнул себя по животу, и я невольно хмыкнула, а потом поняла…

— Вы уже вернулись?

— Да. Мы не нашли нападающих. Но что-то подсказывает мне, что они рядом, так что твоя магия может пригодиться. Ярл направился к себе…

Касон вдруг замолчал, его глаза расширились, устремившись за мою спину. Я даже не успела обернуться — на плечи мне опустился ещё один роскошный плащ, а руки владельца задержались чуть дольше, чем требовалось.

Запах Рея, что почти выветрился с его другого плаща, вновь захлестнул меня ненужными воспоминаниями и эмоциями, но хриплый, низкий голос, раздавшийся над моей головой, звучал куда более мужественно, чем тот, что я помнила с детства.

— Не думаю, что Элле стоит знать все подробности, Касон.

Я резко обернулась и отступила на шаг, про себя отмечая, что моя магия никак не сообщила мне о присутствии ярла. Она словно не видит его.

Интересно, сколько он слышал?

Рей выглядел свежим, полным сил, эмоций, а его серые глаза, смотревшие на меня, лучились теплом и волнением. Но стоило ему поднять их на остальных, как во взгляде медленно загоралось недовольство и гнев.

Возможно, на мне сказалась выпитая медовуха. Возможно, накопившиеся за два дня обиды. Возможно, эмоциональный разговор с друзьями, которые, после высказанных претензий, всё же приняли меня и даже заступились.

Потому что я схватила Рея за руку, всей ладонью чувствуя жар его кожи, и отвела его чуть в сторону. Он последовал за мной без единого промедления, и когда я обернулась, в его глазах всё ещё была та же теплота и… нетерпеливое ожидание.

Это общение, недомолвки, флирт, попытки смутить меня — всё это доставляло ему удовольствие.

— Ярл Райлен, — твёрдо произнесла я, выпрямившись. За его спиной все мои друзья откровенно пялились на нас, хоть и не могли слышать наш разговор. — Ваше внимание… такое… унижает меня.

Не знаю, чего он ожидал, но явно не этого. Потому что его прозрачные серые глаза широко распахнулись, словно сказанное просто не укладывалось у него в голове.

Я многое бы отдала, чтобы понять, о чём он сейчас думает. Прозрачные серые глаза потемнели, брови нахмурились, губы сжались в тонкую полоску.

— Внимание… Такое… — повторил он, явно пытаясь осмыслить мои слова, но я решила не мяться.

— Такое. Когда вы всем демонстрируете, что выбрали меня в любовницы. Когда игнорируете свою уже существующую любовницу, но выделяете меня, относитесь не так, как к другим.

Я ждала, будет ли Рей отрицать очевидное, скажет ли: «Не будь о себе слишком высокого мнения», как когда-то сказал мне Скор, в моем собственном клане, прежде чем продолжить свои пьяные приставания.

Но нет, Рей не собирался ничего отрицать.

— Я считаю, что ты достойна того, чтобы тебя выделяли, — хмыкнул он. — И да, ты привлекаешь меня. Ещё с той встречи у горячего источника. Хотя я понимаю, что тогда, наверное, ошарашил тебя. Думаю, мне не стоило предлагать тебе присоединиться ко мне и к Мойре.

Он по-мальчишески усмехнулся, глаза его вновь потеплели, загорелись откровенным восхищением, но я видела, что он не спешит расслабляться. Он явно понимал, что мне не по себе.

— Я повторю, — сглотнула я, стараясь не думать о том, как он на меня смотрит. Это всё ненастоящее. Он просто флиртует, как и со всеми женщинами, и именно поэтому они тут же оказываются в его постели. — Подобное внимание унижает меня. Оно уничтожает мой статус воина в отряде. Впрочем, вы и сами это прекрасно знаете. И я хотела бы, чтобы это прекратилось.

Словно желая подчеркнуть серьёзность своих слов, я сняла с себя тёплый, шикарный плащ и вернула его мужчине. Другой я не собиралась отдавать — мою мужскую одежду как унесли, так и не вернули, включая тёплый кафтан, а другой верхней одежды у меня попросту не было.

Райлен напряжённо молчал, затем едва слышно выдохнул, и этого хватило, чтобы выдать всю степень его удивления. Не думал, что я действительно попрошу об этом?

— Не передумаешь? — хрипло спросил он, в его взгляде смешались недоверие и тихое, настойчивое неприятие. — В том, чтобы быть моей женщиной, нет ничего унизительного. Я буду заботиться о тебе, одарю щедрыми подарками, защищу от любых бед, — с каждым словом его голос становился увереннее, жарче, и он даже сделал шаг ко мне, словно решил убедить меня вот прямо сейчас.

Когда все смотрят.

— Возьми плащ, ты же мёрзнешь, — тихо попросил он, снова протягивая его мне, но я лишь покачала головой.

— Я не хочу такой жизни. Я желаю оставаться воином, со своим отрядом, по возможности, хотя, конечно, готова следовать приказам ярла и командования, — я отступила на шаг, заметив, как его рука, уже потянувшаяся ко мне, безвольно опустилась.

— Ты не сможешь продолжать жить той же жизнью, — Рей взял себя в руки, теперь его взгляд был твёрдым, а голос — полон упрямства. — Ты и сама должна это понимать. Я не позволю подвергать свою женщину опасности.

— Но я не ваша женщина, — тут же прервала я его, не желая слушать эти рассуждения.

То, что мы так прямо обсуждали, что он видит меня своей, неожиданно взволновало. Особенно потому, что он мог просто приказать, но не делал этого.

— И всё равно, я не позволю тебе подвергать себя опасности. Ты думаешь, девушке безопасно передвигаться с отрядом из одних мужчин? — он вновь сделал шаг вперёд, его решительность не оставляла мне иллюзий. — Ты можешь доверять каждому из них? А что, если они напьются до беспамятства? Ты понятия не имеешь, насколько чёрными могут быть мысли мужчины, Элла. Любого мужчины. Меня, Иво, твоих товарищей…

— Райлен! — за моей спиной раздался знакомый голос, и я обернулась.

Желтоглазый херсир быстрыми шагами приближался к нам, но ярл не позволил ему подойти — шагнул в его сторону, заслоняя меня собой, и сразу же заговорил.

Я услышала лишь обрывки: «свобода», «ты», «дар», «камни». Они говорили друг с другом, словно меня рядом не было, и это значило, что мне стоит вернуться назад.

— На тебе лица нет, — заметил Дирк по-отечески, внимательно глядя на меня, но я только покачала головой, садясь рядом с ним и не говоря ни слова.

Я не могла перестать думать о том, что если Рей не видел меня воином, то кем он вообще представлял меня в своём клане? Ведь я не умела ничего другого.