Эпилог

Сильные пальцы касались моей обнажённой кожи между лопаток, разминали позвонки, будто подсчитывая их. А затем широкая ладонь скользнула по затылку, и пальцы пробрались под волосы, массируя кожу головы.

— Мммм… — по коже пробежали мурашки, и где-то внутри зародился приятный спазм, но я не открыла глаза.

— Останься, — хриплый шёпот прямо в ухо вызвал новую волну мурашек.

Он прикасался ко мне лишь в нескольких местах — горячей левой ладонью, кончиками пальцев правой руки. Твёрдой, раскалённой грудью. И бёдрами, конечно — больше всего, сильнее всего.

Морозный северный ветер проникал сквозь открытое окно, охлаждая разгорячённую кожу, но иначе было нельзя — спать рядом с Райленом всё равно что лежать рядом с раскалённой печью.

— Нужно привести Игритт, она и так весь день проведёт с Синье. И ещё я… хочу выглядеть цивилизованно, — произнесла я с усилием, с трудом поворачиваясь к Райлену. — Нужно готовиться, хочу проверить их покои.

Я хочу, отчаянно хочу их впечатлить — не меньше, чем была впечатлена сама.

— Тогда тебе придётся отпустить меня, — произнёс Райлен с невероятным довольством в голосе, почти мурлыча, вновь бесстыдно потираясь о меня бёдрами.

— Что… ах, — я рассмеялась, заметив, что положила руку на его талию, и сжала её, противореча собственным словам.

Придётся отпускать, раз сама попросила. Делать это было почти физически больно, особенно потому, что светло-серые глаза напротив умоляли, просили, а горячее, сильное тело сулило безумное наслаждение.

Райлен был посланником Лофны, богини любви и соблазна, не иначе — настолько он умел сводить с ума.

— Эта встреча важна для тебя не меньше, чем для меня, Райлен. Мы ведь не хотим казаться им дикарями, варварами?

— Мы и есть дикари и варвары, — Райлен бессильно откинул голову на подушку, когда я, не без труда, отстранилась. — Не забудь надеть тот золотой пояс с подвесками из драгоценных камней.

Я лишь покачала головой, не сдерживая улыбки.

— Я серьёзно! Пусть герцог видит, что я умею заботиться о своей королеве.

— Да ему плевать… — увидев выражение лица Райлена, я, всё ещё сидя рядом, подняла руки вверх, — хорошо, хорошо, надену я этот пояс.

В ответ Рей резко приподнялся и быстро поцеловал мои обнажённые груди, одну за другой — так, что у меня перехватило дыхание от неожиданности и горячего импульса.

— Пора! — он вскочил, не обращая внимания на моё потерянное состояние.

Но затем обернулся и оставил на губах горячий, нежный поцелуй, прежде чем исчезнуть в одной из боковых комнат.

И я, после долгого вздоха, последовала его примеру.

Пора готовиться и встречать герцогиню.

***

Я пришла к Райлену через полгода после совета сорока ярлов у вулкана Калту.

Сама, обнажённая, прямо в его постель, посреди ночи — и мне до конца жизни не забыть его взгляд в тот момент.

Полный неверия, надежды, счастья, обожания и вожделения. Впрочем, Райлен и до этого не скрывал своих чувств, признаваясь мне в любви словами и делами. Раз за разом повторяя, что любил меня в каждой из своих жизней. Пока я сама не осознала, что уже давно не вижу никого другого, что даже не могу думать ни о ком ином и не способна представить себе будущее, в котором Райлена не будет рядом со мной. Счастливого, здорового Райлена.

Официально королевой Айзенвейла я не стала до тех пор, пока не забеременела — и это был мой собственный выбор. Я хотела дать понять Райлену, что, несмотря на события у вулкана, он всё ещё может выбирать своё будущее — как и я. А Рей раз за разом повторял, что выбор сделал давным-давно, и все и так знают, кто его королева.

Но Райлен боялся, отчаянно боялся, что я решу уехать, и потому не давил. Заваливал подарками, придумывая, будто они от кого-то другого, пытался общаться с Орином, который видел в нём кумира и короля, но не доверял, даже повысил Отто, считая, что это меня порадует.

Кого это не обрадовало — так это самого Отто, и после этого он почти полгода не возвращался в Блекхейвен, отправляясь в самые неблагополучные регионы Айзенвейла — к последним кланам, не желающим жить по новым порядкам. А потом он вернулся… с женой.

К тому моменту я уже была коронована и глубоко беременна, и больше всего на свете боялась того, что у меня возникнут осложнения, что я не смогу выносить и родить здоровое дитя. Моя паранойя передалась и Райлену, который мечтал отправиться обратно в Синюю Трясину, но путь туда для нас был закрыт.

Пока.

После совета сорока ярлов слухи о моей страшной силе разошлись по Айзенвейлу и дальше — за пределы северных земель, по всей Ксин'тере, дойдя даже до Терезии. Информация о двух магах, сила которых совсем недавно казалась невозможной, напугала людей, но одновременно дала нам дополнительные рычаги влияния.

Правитель Ксин'теры впервые ответил согласием на требование вернуть камни и начал обсуждение перемирия между двумя королевствами — а также условий возвращения захваченных пограничных деревень в обмен на эти самые камни. Во многом восточная Терезия повлияла на Ксин'теру, требуя решить вопрос миром, не желая влезать в войну с Айзенвейлом.

Точнее — в войну со мной и Райленом.

Не все северные ярлы радовались мирному исходу — они требовали крови правителя Ксин'теры, и тот мудро оставался в столице, не приближаясь к границам. Предательство, произошедшее сотни лет назад — то, после которого погибли все сильные маги Севера и сошли с ума берсерки — не было забыто… хотя нынешний король, по правде говоря, не имел к тому никакого отношения.

Слава богам, первое время многие ярлы были слишком заняты попытками найти Ярвена, считая, что тот привёл их в Хьялтару на смерть, когда сам сдружился с южным магом, обезопасив себя.

Я не знала, нашли ли Ярвена или нет — и не хотела знать. Но в какой-то момент на связь неожиданно вышла Бриджид с информацией, которая могла нас заинтересовать. Бывшая невеста Райлена явилась в траурных, чёрных одеждах и просила пощады — не для Ярвена, а для себя и своего брата, наследника клана Скайхельм, того самого, кого признавали клановые камни. При Райлене значение их крови утратило былую силу, но он предпочитал не трогать наследников — на всякий случай. Бриджид не просила за Ярвена, а я не спрашивала, что с ним случилось.

Когда я спустилась к ней, беременная, её губы скривились в ухмылке, полной боли и страдания. Райлен стоял между нами, не позволяя ей даже смотреть на меня — и это словно ещё сильнее ранило Бриджид.

А после она… поведала нам о брате Теодена Дрейгорна, которого тот давно искал. Возможно, не из братской любви, а из опасений, какие секреты тот может передать. Вместе с Гарвином Дрейгорном была и женщина — некая леди Лилеана Муради, которую передали работорговцам, но это имя тогда ничего мне не сказало.

Возможно, Талира знает больше?

Райлен простил Бриджид и разрешил ей жить в клане Скайхельм. Конечно, ни о каком управлении кланом речи идти не могло — не после того, как их отец открыто предал Рея.

С тех пор Бриджид никогда больше не видели в красном.

Не все были согласны с решением короля Айзенвейла, не все собирались принимать Бриджид, но Рей был неумолим. И он, и я давно понимали, что хаосу и варварству пора положить конец.

Талире не нужно красть у соседа, чтобы Синяя Трясина процветала. Герцогине не нужно рабство, чтобы люди не бунтовали.

Но мы жили не в Ксин'тере, а в Айзенвейле, и почти каждое «цивилизованное» решение Райлена встречало сопротивление. Люди отчаянно не желали отказываться от старых укладов, к тому же на Севере не было централизованной сильной веры, которая удерживала бы население от насилия.

Талира считала, что такой верой сейчас должны стать Райлен и я — «перерождённые Равинор и Сольвейг».

Ситуация стала чуть лучше, когда на свет появилась Игритт. Райлен чуть с ума не сошёл и чуть не убил повитух, которых сам же долго собирал по всем окрестным кланам. А стоило нашей дочке появиться на свет, как он тут же бросился ко мне, уверяя, что больше никогда, никогда мне не придётся проходить через такое, что он и пальцем ко мне не прикоснётся. Мне даже казалось, что он плакал.

Вообще-то, повитухи сказали, что роды у меня прошли очень легко. Они даже не сомневались, что кто-то настолько крепкий и сильный, как перерождённая Сольвейг, легко справится. Но всё, о чём я тогда думала, — это о словах доктора Ларссона:

«Знаешь насколько высока смертность среди аборигенного населения при родах — как среди женщин, так и среди новорождённых? При этом физическая сила и здоровье зачастую не играют никакой роли. Потенциальные осложнения столь многочисленны и сложны, что аборигены не в состоянии даже осмыслить степень риска. Более того, их традиционные методы лечения нередко усугубляют ситуацию».

Хорошо, что Райлен не присутствовал при всех этих откровениях.

Я не знала, была ли у Игритт магия, и если была, то чья — моя или Райлена. Для нас обоих, всё ещё не способных полностью поверить, что мы стали родителями, это не имело значения.

Зато для остального Айзенвейла имело, но ещё большую роль играла её кровь. Игритт не было и четырёх месяцев, когда мы встали рядом с Халвэ и оросили камни клана парой капель детской крови, перед огромной толпой, что собралась у холма на котором стоял дом старца. Я слышала, что ради этого события люди приезжали даже из самых удалённых концов королевства.

Самая любимая на свете малышка заплакала не тогда, когда я уколола ей палец, позволяя капелькам крови собраться на кончиках пальцев, а тогда, когда толпа внизу приветственно взревела, увидев светящиеся камни Равинора.

Именно тогда все на самом деле поверили, что что бы ни происходило сейчас — это не пройдёт просто так. У короля Айзенвейла будут наследники, способные поддерживать плодородие земель, силу и здоровье людей в кланах, а это значит, что пора планировать долгую, крепкую жизнь на годы вперёд.

Мирную жизнь.

— Иногда я вижу образы прошлого, — признался мне в тот день Райлен, держа в объятиях меня и Игритт. — То, что происходило сегодня… на холме, рядом с Халвэ. Это была самая большая мечта Равинора, которая так и не стала правдой.

Я знала, что Райлен страдал от видений и образов, как и я, когда находилась близко к Калту. Поэтому я потерлась щекой о его плечо, жалея, что руки заняты и я не могу обнять его, поделиться хоть каплей силы.

— Я знаю, во мне течёт кровь Равинора, а в тебе — кровь Сольвейг. Но они ведь умерли в битве, в один день. Как земляне смогли получить от них детей?

У меня было как минимум несколько предположений. И ни одно из них не понравилось бы Райлену.

— Иногда некоторые вопросы лучше оставлять без ответов, — прошептала я, потянувшись к нему за поцелуем.

***

— Ваша Светлость… — я поражённо замерла рядом с Талирой, что изменилась до неузнаваемости. — Ты… выглядишь по-другому.

Герцогиня закатила глаза, явно демонстрируя всю степень своей усталости. Талира была хрупкой, не слишком высокой девушкой, которая легко заболевала, и наверняка поздняя стадия беременности давалась ей тяжелее, чем мне. Поэтому я решила, что нам лучше поговорить в моей гостиной — на случай, если она захочет отдохнуть.

— Не могу дождаться, когда, наконец, рожу. Мне кажется, что ребёнок весит больше меня.

— Поздравляю, — я не сдержала улыбки, глядя на то, с каким усилием она садится в кресло. Это было очень мило.

Я познакомилась с Талирой, когда та была опальной баронессой, окружённой врагами, совсем юной девушкой младше двадцати лет, а сейчас передо мной сидела герцогиня. Умная, смелая, та, что доверяла своему окружению и знала свою цену.

— Тео… готов на первые шаги. Готов позволить жителям Айзенвейла пересекать границу при условии, что каждый торговый караван будет двигаться с конвоем, — произнесла она, наконец устроившись, и я поднесла для девушки кружку с водой.

— Я подозреваю, что у него будут свои условия? Не думаю, что наши товары могут заинтересовать герцога.

Нужно жить, трезво оценивая реальность — Айзенвейл отставал от Ксин'теры, а особенно — от Синей Трясины и герцогства, на десятки, если не сотни лет прогресса.

— Да, — она усмехнулась, а потом уставилась на меня прямо, не собираясь ничего скрывать. — Он хочет, чтобы ты была рядом, когда я буду рожать. На проклятых землях. Грозится выкрасть тебя, если ты или… твой муж откажетесь.

Чего-то подобного я и ожидала, особенно с учётом того, что Талира считалась «недолеченной».

— Тебе даже не нужно спрашивать об этом. Конечно, я пойду. И Райлена уговорю, — вообще, я была готова прийти туда в любой момент, и для этого герцог не обязан идти на уступки. Но, наверное, он хотел быть уверенным.

— Не буду врать, Тео присутствие Правителя Севера не обрадует. Но, может, хоть отвлечёт его от родов, — хохотнула Талира, а после поморщилась и села поудобнее. — Ты писала, что хотела бы привести туда кого-то другого?

— Да. Не обязательно сейчас. Это… мой названный брат. Я надеялась, что образование увлечёт его, но он хочет быть воином, и что бы мы ни делали, не меняет своего мнения.

Особенно сейчас.

Орин теперь считал себя старшим братом и верил, что обязан защищать Игритт, быть её рыцарем, херсиром. Он даже однажды грозился уехать к Иво, если мы не начнём принимать его всерьёз.

Каждый раз, думая об Иво, я испытывала лёгкую грусть. Херсир покинул нас вскоре после совета сорока ярлов, и с тех пор мы ни разу его не видели. Я знала, что он отправился на земли Клана Обречённых и теперь считался новым наместником Ульвхейма, исследуя территории севернее нашего самого северного клана.

Оказывается, там, за Обречённым Хребтом, находились другие кланы, о которых мы никогда не слышали — ещё более отрезанные от цивилизации, чем кланы Айзенвейла.

Земли, не принадлежащие никому.

Когда-нибудь мы с херсиром обязательно встретимся, тем более что Райлен отчаянно скучал по лучшему другу. Но и он понимал, что Иво нужно время, нужно найти себя.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я Талиру, поднося ещё один стакан с водой.

— Беременность даётся мне нелегко. Но Тео очень помогает, защищает меня от всех волнений, не позволяет сталкиваться с бывшим мужем или отцом, — она усмехнулась. — А те очень хотят поговорить, потому что по уши в долгах. Всё же Тео куда более мстителен, чем я.

Она внезапно встряхнула головой, осмотрелась, потянулась к скрытому карману своего плаща, а после наклонилась ко мне.

— Но я хотела поговорить с тобой о другом. Во время делегации в Терезию, на восток, я нашла… вот это.

В руке девушка держала стопку… фотографий. Они казались блестящими, покрытыми раствором, который лучше сохранял цвет и покрытие. Все они были сделаны примерно в один период и, возможно, на один прибор, так как равномерно выцвели.

Но то, что изображалось на этих фотографиях… Ковчеги, оружие землян, пластиковый белый посёлок, похожий на тот, где жили Астрея и Лунара, и даже…

Я почти не поверила своим глазам, когда увидела нечто, отдалённо напоминающее космический корабль с рисунков в исследовательском комплексе.

Почти на каждом снимке находился смуглый мужчина среднего возраста с узкими и очень выразительными чертами лица и пронзительными глазами. Я сразу поняла, что он, скорее всего, являлся землянином или же потомком землян, несущим яркий генетический код. Мужчина не улыбался ни на одной из фотографий.

На последнем снимке мужчины не было — только изображение лаборатории, полной склянок и разноцветных субстанций, а также большого металлического ящика с множеством кнопок и трубами, выходящими наружу.

— Видишь этого мужчину? — Талира указала на смуглого человека, и я кивнула. — Это Эмиль Джеро, советник короля Терезии. Тот, кто руководил делегацией в Ксин'теру, тот, кто сейчас во многом определяет политику Терезии и даже Ксин'теры, благодаря подписанному соглашению.

Поймав мой недоумённый взгляд, она перевернула последнюю фотографию с лабораторией.

«Мы повторяем ошибки наших предков. Вновь хотим быть сильнее и начинаем генно-модификационные проекты. Я зарегистрировал их уже в семерых ковчегах.

Так мы уничтожим и эту планету. Только теперь вместе с собой унесём и тысячи ни в чём не повинных аборигенов.

4478 — я активировал вирус ВИТА НОЛЬ. Целесте, ИИ нашего комплекса, уничтожена.

Никто не должен знать, что дни землян теперь сочтены.»

Я нахмурилась, с трудом понимая, что произошло. Если то, что написано на этой фотографии, не чья-то шутка, то получается, кто-то из землян — возможно, этот самый смуглый мужчина — запустил вирус, благодаря которому «иные» в итоге и вымерли. Почти вымерли.

— Погоди… Ты сказала, что этот мужчина советник короля Терезии?

Талира кивнула.

— Четыре тысячи четыреста семьдесят восьмой год?.. В одном из бункеров землян, здесь, в Айзенвейле, я нашла записи о берсерках. Сделанные землянами ещё до того, как берсерков свели с ума и истребили. Там стоял четырёхтысяч четыреста восемьдесят второй год.

Талира вновь кивнула, внимательно следя за моей реакцией, а я наконец поняла, почему эти снимки показались ей подозрительными.

— Но берсерков истребили сотни лет назад! А эти записи ещё старше. Значит…

— Эмилю Джеро сейчас несколько сотен лет, — закончила за меня Талира.

Или же он являлся клоном. Таким, как я и Райлен, возможно, сохраняя только частичные воспоминания о прошлых жизнях.

— Я оставлю тебя думать об этом и о том, несёт ли нам это какие-то проблемы, — Талира довольно осклабилась, поделившись со мной своими тревогами и явно испытывая огромное облегчение. — Мне сейчас нужно думать о другом…

Договорить Талира не успела — из кованого железного ящика донеслись звуки, которых я никак не ожидала услышать. Статические шумы и помехи, в последний раз такие я слышала только в комплексе, от переговорников, которые носили охранники лаборатории.

— Это…

Я метнулась к ящику, открывая его, доставая рацию, которую нам оставила Целесте.

— Есть здесь кто-нибудь? — доносился оттуда слабый, напуганный женский голос.

***

Дорогие читатели! Вот и закончилась история Даниэлы.

Я невероятно благодарна каждому из вас, кто был со мной на этом пути. Ваши комментарии и поддержка каждый день мотивировали меня, давали новые идеи и вдохновляли! Если вам понравилась книга, пожалуйста, не забудьте поставить отметку «мне нравится» или звёздочку — это действительно помогает другим читателям её найти! =) ***

Для тех, кто еще не готов прощаться с этим миром, я подготовила мини продолжение. Историю нашего желтоглазого херсира Иво, о его времени в клане Обречённых и необычной девушке, которую он там встретит =)

Это будет первая моя 18+ книга и я очень волнуюсь =) Слабость Берсерка

***

Кроме того, уже сейчас в процессе написания находится мой следующий полноценный роман и в нем уже больше ста тысяч знаков. Это фэнтези детектив с придворными страстями в стиле Баронессы/Кости в горле.

Отбор. Помощница кронпринца